Татьяна Минасян – Дары для долгожителя (страница 1)

Татьяна Минасян

Дары для долгожителя

Татьяна Минасян

Дары для долгожителя

Глава I

447 год хиджры (1055 год н.э.), Большая соляная пустыня

Они сидели прямо на песке, словно не боясь, что его потом придется вытряхивать из одежды, и тихо шептались о чем-то, а порой смеялись таким же тихим шелестящим смехом. Только полная луна и бесчисленные звезды, сиявшие в бездонно-черном небе, освещали их неприлично открытые лица – юные, бледные, с тонкими чертами и огромными темными глазами. Лунный свет блестел серебряными бликами на их длинных черных волосах, тоже открытых и свободной волной «стекавших» по их спинам на песок, звездный свет отражался в их глазах, которые, казалось, сами сияли ярче самых больших звезд. Этого света хватало, чтобы в ночной темноте можно было хорошо разглядеть и их лица, и тонкие руки с длинными и острыми ноготками, и полупрозрачные одеяния из тонкой и легкой, как дым, светлой ткани. И фигурки на стоящей между ними доске для игры в шатрандж.

Двое из них переставляли блестящие нефритовые и яшмовые фигурки, порой надолго задумываясь над каждым ходом, третья просто сидела рядом и с интересом следила за игрой. Взрослый человек, увидевший их, сказал бы, что перед ним самые прекрасные девы в мире, но украдкой наблюдавший за ними из-за угла небольшого шатра мальчик был еще слишком юн, чтобы оценить их неземную красоту. Для него каждая из этих незнакомок была не очаровательной прелестницей, а милой и доброй женщиной, почти такой же ласковой и приятной, как его мать. Хотя в глубине души он догадывался, что это не обычные девушки, что перед ним те, о ком они с сестрой так любили слушать сказки. Иначе откуда взялись они ночью посреди пустыни? В караване, к которому присоединился отец мальчика, впервые согласившийся, что его сын уже достаточно большой, чтобы его можно было взять с собой, не было ни одной женщины. И к их стоянке не мог подойти другой караван – тогда поднялся бы шум и все бы проснулись. Но над шатрами, в которых спали торговцы и путешественники, стояла ничем не нарушаемая тишина.

Кем бы ни были эти три шептавшиеся на краю стоянки красавицы, они не потревожили спящих. Даже наоборот, сообразил вдруг мальчик – при их появлении уснули и все те, кто не должен был спать, включая охранников, которым полагалось дежурить, иначе они услышали бы приглушенные голоса и смех незнакомок. И три собаки, бежавшие за караваном, услышали бы их и залаяли, и верблюды могли заволноваться – но, как видно, животные этой ночью спали так же крепко, как люди. Это было удивительно, но не страшно – ведь незваные гостьи не делали ничего плохого, они, казалось, вообще не обращали внимания на расставленные на песке шатры и палатки и на спящих чуть в стороне верблюдов. Их взгляды были сосредоточены на игровой доске, они даже не видели стоявшего совсем близко к ним и почти не скрывавшегося маленького зрителя. Что, впрочем, было не удивительно, потому что сражение зеленых и коричнево-красных фигурок на доске как раз близилось к своему завершению…

Женщина, игравшая нефритовым набором фигур, с сосредоточенным видом взяла одну из них и передвинула ее на одну клетку в сторону. Та из ее подруг, что только наблюдала за игрой, одобрительно кивнула. Третья же красавица, у которой осталось совсем немного красноватых фигур, сначала напряженно задумалась, а потом наклонилась поближе к сопернице и что-то тихо сказала, отчего обе ее приятельницы захихикали, а она в тот же самый миг отставила одну из своих фигурок на середину доски.

После этого незнакомка, игравшая яшмовым набором, выпрямилась с легкой улыбкой и как будто бы приготовилась терпеливо ждать ответного хода. Но ее подруги, приглядевшись к доске повнимательнее, внезапно громко зашипели, словно пустынные змеи.

– Что ты делаешь?! – возмутилась та, что играла фигурами из нефрита. – С каких пор визирь ходит дальше, чем на одну клетку?

– Ты бы еще через всю доску, из одного угла в другой его переставила! – подхватила наблюдательница. – Если бы визирь мог так передвигаться, какой интерес был бы в столь легкой игре?

– Ах, я просто немного ошиблась! – таким же громким шепотом заявила их подруга, поспешно передвигая яшмового визиря на одну клетку ближе к его прошлому месту. – Зачем поднимать шум из-за такой мелочи?

– Это не мелочь, это обман, – сердито отозвалась ее соперница. – Люди могут плутовать, такова их природа, но для нас, пери, это недопустимо!

– Пффф! – зашипела в ответ уподобившаяся людям красавица. Возможно, она собиралась оправдываться дальше или ответить подругам какой-нибудь колкостью, но внезапно их спор прервал тоненький детский голосок:

– Неправда! Люди не обманывают! Плутовство – это дело пери!

Три прекрасных бледных лица, обрамленных серебрящимися под лунным светом черными волосами, повернулись к вышедшему из-за шатра мальчику. Недовольное выражение на них быстро сменилось удивлением, а потом умиляющимися улыбками.

– Какой очаровательный дерзкий ребенок! – тихо воскликнула пери, наблюдавшая за игрой. – Что ты делаешь в торговом караване, как тебя взяли в дорогу, такого маленького?

– Я уже большой! – обиженно запротестовал мальчик. – Мне почти восемь лет, и отец взял меня с собой, чтобы я увидел, как он ведет дела с заказчиками. И чтобы потом помогал ему в этом.

– А кто твой отец? – спросила пери с нефритовыми фигурами.

– Ибрагим-палаточник из Нишапура, – гордо ответил ребенок с таким видом, словно его отца должны были знать во всем мире, в том числе и в сказочном.

Три прекрасные пери заулыбались еще сильнее, а звезды, сияющие в их огромных глазах, стали еще ярче, чем бесчисленные звезды, которыми было усыпано небо.

– Значит, ты, сын простого ремесленника, шьющего палатки, знаешь, кто мы такие, и знаешь, кто больше склонен к плутовству, мы или вы, люди? – лукаво подмигнула ему пытавшаяся жульничать пери. – Может быть, ты знаешь еще что-нибудь интересное?

– Знаю, – окончательно перестав бояться, ребенок подошел к женщинам и присел на песок рядом с игровой доской. – Знаю, что тебе, – посмотрел он в глаза любительнице смухлевать, – не нужно было обманывать. Ты и так можешь выиграть эту партию.

– И каким же образом она выиграет? – изумилась соперница плутовки.

– Ей надо поставить своего визиря вот сюда, – мальчик передвинул яшмовую фигурку на одну клетку в другую сторону. – Тогда тебе, – посмотрел он в глаза пери, игравшей нефритовой армией, – не останется ничего другого, как прикрыть своего шаха последней пешкой – вот так, – он сделал ход зеленой фигуркой. – И если теперь она пойдет вот так, – его рука снова передвинула яшмового визиря, – то ты защитить шаха уже не сможешь.

Три отливающие лунным серебром головы склонились над доской, изучая оставшиеся на ней фигуры, а потом выпрямились и снова посмотрели на малыша.

– Ты так мал, но уже умеешь играть в шатрандж? – обратилась к нему пери, наблюдавшая за игрой. – Кто научил тебя?

– Отец, – ответил мальчик. – Ну, я сам научился, когда смотрел, как он играет с нашим соседом, а потом он стал играть со мной, и я чаще всего у него выигрываю!

– Это не только очаровательный и смелый ребенок, – сказала проигравшая пери наблюдательнице. – Он еще и очень умный. Скажи, малыш, – вновь повернулась она к сыну палаточника, – а кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Улыбка сошла с лица мальчика, уступив место обиженному выражению.

– Отец хочет, чтобы я продолжил его дело, стал палаточником, – ответил он, опустив голову. – Он говорит, что сыновья должны учиться у отцов их ремеслу, заниматься им всю жизнь и учить ему своих сыновей. Но я… я хочу другого…

– Чего же? – хором спросили его три красавицы, и он снова поднял лицо и устремил свой взгляд в небо, в россыпь бесчисленных сияющих звезд.

– Я хочу… сосчитать все звезды на небе! – выпалил он. – Отец и мама говорят, что это невозможно, что Аллах сотворил их слишком много, чтобы человек мог их пересчитать, но я знаю, что были раньше мудрецы, которые сосчитали почти все… Я хотел бы прочесть их книги, научиться считать и придумать, как сосчитать все, как узнать, сколько в небе звезд в точности!

– И поэтому ты не спишь сейчас? – спросила выигравшая с его помощью пери. – Ты дождался, пока твой отец заснет, и вылез из шатра, чтобы посмотреть на звезды, да?

– Да! – не стал скрывать ребенок, все еще глядевший поверх голов своих собеседниц в небо. – Я и дома… часто так делаю. Когда отец, мама и сестра спят.

– И это все, чего ты хотел бы? – уточнила проигравшая пери, собирая в шелковый мешочек нефритовые фигурки.

– Нет… – мальчик смущенно опустил глаза. – Еще я думал… что было бы прекрасно стать лекарем. В прошлом году моя мама много болела… у нее болела спина, и она почти не могла встать с постели. Айше, это моя сестра, пришлось самой делать все по дому, а раньше она только помогала маме… А наш сосед однажды сломал ногу – и совсем долго не мог ходить, а теперь ходит, но хромает. А другой сосед долго болел и умер – и никто не знает, от чего. Если бы я мог выучиться на лекаря и найти средства от всех болезней! Я хотел бы прочитать книги лекарей-мудрецов, узнать то, что знали они, а потом лечить людей еще лучше, чем они!

Три пери переглянулись, и теперь их лица были серьезны, а в глубине их черных глаз как будто бы заблестели слезы.