Татьяна Минасян – Дары для долгожителя (страница 3)

– Теперь этот дерзкий ребенок застеснялся, – усмехнулась красавица и протянула ему пиалу. – Расслабься, друг, раздели с нами угощение! Отведай этого чудесного вина…

Молодой человек потянулся было к пиале, но потом вдруг опустил руку и заставил себя посмотреть сидящей напротив пери в глаза.

– Благодарю тебя, прекрасная хозяйка, но не могу принять это угощение. Пророк Мухаммед запрещает напитки, дурманящие разум, – почтительно ответил он и опять опустил голову.

Все три пери весело рассмеялись. Их смех был таким тонким, что казалось, будто бы в воздухе чуть слышно звенят крошечные серебряные колокольчики.

– Дерзкий ребенок вырос в прекрасного скромного юношу, твердого в своей вере и принципах, – довольным тоном сказала пери в голубом. – Не соблазняй его вином, сестра – он еще попробует этот напиток, когда станет старше и не будет таким принципиальным. А ты, наш юный друг, выпей лучше вот это!

Она протянула молодому человеку пиалу с лимонно-желтой жидкостью, и он, несмело поднеся ее к губам, осторожно сделал небольшой глоток. И невольно зажмурился от удовольствия – это был самый вкусный в его жизни шербет, холодный, кисло-сладкий, освежающий и снимающий усталость. Словно не было вчерашнего дня, проведенного верхом на верблюде под палящим солнцем, и бессонной ночи, когда он сначала безуспешно пытался уснуть, а потом вылез из палатки и стал смотреть на звезды в черном небе – и смотрел, не отрываясь, пока небо не начало светлеть, а звезды тускнеть и гаснуть…

Наслаждение вкусом и свежестью на мгновение заставило юношу забыть обо всем – даже о красоте угостивших его шербетом пери. Но потом ледяной напиток, призванный утолять жажду в жару, обдал все его тело изнутри холодом, и он невольно поежился и поплотнее закутался в одеяло, чувствуя, как его охватывает дрожь. Рассвет еще только занимался, солнце было совсем низко над горизонтом, и в пустыне по-прежнему царил холод.

– Ты замерз, мальчик, – сочувственно улыбнулась ему третья пери, сидевшая слева, и вручила ему маленькую перламутровую чашку, полную какой-то черной жидкости. – Глотни этого напитка, он и согреет, и взбодрит тебя!

Юноша взял в руки чашку, оказавшуюся горячей, уже без особого страха пригубил черный напиток и удивленно распахнул глаза – это угощение было горьким и сладким одновременно, и оно бодрило и возвращало силы лучше, чем шербет! По его жилам как будто потекло живое тепло, и он ощутил столь сильный прилив энергии, что забыл и о холоде, и о бессонной ночи. Ему снова хотелось считать звезды, или читать, или сочинять стихи… А больше всего хотелось любоваться прекрасными пери, которые помогли ему избавиться от усталости и согреться. И теперь он уже смелее посмотрел на пери, сидевшую напротив.

– Что это за напиток? – спросил он, делая еще глоток из чашки. – Я никогда такого не пробовал…

– Его варят из зерен дерева, которое растет далеко на юге, в Абиссинии, там, где живут люди с кожей, такой же черной, как эти зерна и напиток из них, – ответила наблюдательница. – Пей, дорогой гость, не стесняйся, и съешь чего-нибудь сладкого!

Рядом с ней стояла плошка с кусочками халвы, и юноша, окончательно осмелев, привстал, чтобы дотянуться до этого лакомства – а заодно повнимательнее рассмотреть, как выглядит угощающая его пери под своей почти ничего не скрывавшей одеждой. Халва оказалась превосходной по вкусу, а пери… это было самое красивое и самое будоражащее зрелище в его жизни.

– Скажи, гость, не забыл ли ты нашу прошлую встречу? – спросила хитрая пери, сидящая слева.

Молодой человек проглотил еще кусочек халвы и повернулся к ней – она была так же красива и соблазнительна, как и ее мудрая подруга.

– Я помню ее во всех подробностях, помню каждое ваше слово, прекрасные пери, – ответил он. – Все эти годы я ни на минуту не забывал о ней!

– А удалось ли тебе исполнить хотя бы одно из трех своих желаний? – подала голос сидящая справа красавица.

Юноша помрачнел и ссутулился.

– Почти нет. Я уговорил отца позволить мне поехать в Самарканд и поступить в медресе. Он сначала был против, но потом сказал, что пусть лучше у него будет ученый сын и что он будет мной гордиться. Но я не успел уехать, пока он был жив… Год назад в Нишапуре был мор, и болезнь унесла моих отца и мать…

Три пери посмотрели на него сочувствующими взглядами, и улыбки исчезли с их лиц.

– Очень жаль, что ты остался без родителей в таком юном возрасте, – прошептала пери в голубом.

– Мне шестнадцать, я уже взрослый, – возразил молодой человек. – После смерти отца я стал главой семьи, мне надо было заботиться о сестре – ее болезнь пощадила. Я нашел ей хорошего мужа, уважаемого купца, который делал моему отцу заказы – с ним Айша ни в чем не будет нуждаться, и он будет к ней добр и заботлив, я знаю это. А потом я продал наш дом другим нашим бывшим заказчикам, и теперь еду в Самарканд. И я буду учиться, и стану звездочетом, математиком и лекарем – чтобы узнать все тайны мира, чтобы лечить людей, когда снова придет мор, чтобы оправдать надежды отца!

Пери в розовом протянула ему оранжевый кубик лукума, но он вежливо покачал головой и взял со скатерти маленькую луковицу, лежавшую рядом с лепешками. Сейчас ему не хотелось сладкого, сейчас он чувствовал горечь и не хотел избавляться от этой горечи.

Острый вкус лука обжег ему язык и горло, но от этого снова стало тепло, и юноша заставил себя выпрямиться и расправить плечи.

– Ну а стихи? Стихи ты попробовал писать? – поинтересовалась пери, расположившаяся справа.

– Стихи – да… – на устах сына палаточника появилась слабая улыбка. – Пробовал и продолжаю это делать. Но пока они еще недостаточно хороши…

Он откусил еще кусочек лука и отщипнул немного от теплой ароматной лепешки. Три пери переглянулись, одна из них сделала глоток вина из своей пиалы, другая выпила немного холодного шербета, а третья – горячего черного абиссинского напитка.

– Я помню также, что тогда, в нашу первую встречу, вы сказали, что я должен буду чем-то расплатиться за ваши дары, – снова заговорил молодой человек. – Я готов платить, скажите только, чего вы хотите?

Теперь пери-наблюдательница в белом посмотрела на него с уважением – и даже с почтением, а ее подруги выжидающе уставились на нее.

– Дерзкий ребенок вырос в честного и порядочного юношу, – сказала она. – Но пока он еще слишком молод, чтобы требовать с него плату. Мы возьмем ее с тебя, когда ты начнешь пользоваться нашими дарами – начнешь учиться, напишешь первое хорошее стихотворение.

– А пока позволь дать тебе один бесплатный совет, – добавила хитрая пери в розовом, не давая юноше возразить. – Ты сейчас начинаешь полностью новую жизнь, уезжаешь из старой жизни в новую. Все, что было у тебя раньше, безвозвратно ушло, в прошлом тебя больше ничто не держит, все, что ты был должен сделать, уже сделано. Все, что ждет тебя впереди, пока не наступило – позже у тебя появятся новые дела, и ты снова будешь что-то кому-то должен, но сейчас у тебя нет никаких обязательств ни перед кем. Запомни то, что ты будешь чувствовать по дороге в Самарканд – в эти дни ты будешь полностью, абсолютно свободен. И больше такое в твоей жизни не повторится. Ты будешь счастливее, чем сейчас, ты будешь несчастнее, чем сейчас, но свободнее, чем в эти дни, не будешь уже никогда.

Сын палаточника слушал ее, но не мог сосредоточиться на ее словах. Она была слишком красива – как можно было думать о свободе или о долге перед кем-либо, когда рядом с ним сидела в соблазнительной позе столь прекрасная женщина? И как можно было верить ее словам о том, что когда-нибудь он будет счастливее и несчастнее, чем в этот момент? Раве можно быть счастливее, чем сейчас, глядя на эту неземную красоту, и несчастнее, чем сейчас, зная, что скоро эта красота исчезнет?

– Запомни, каково это, – повторила пери в розовом, завершив свой монолог. – А теперь – иди в палатку и поспи хоть немного. Скоро твои спутники проснутся и снова двинутся в путь.

Он не хотел уходить. Он готов был отдать все за возможность остаться здесь, на песке, рядом с дастарханом, рядом с тремя красавицами – и смотреть на них бесконечно. А потом, может быть, приблизиться к одной из них, дотронуться до нее и… Дальше его мечты становились такими смелыми, что продолжать он не решился.

Впрочем, продолжить ему и не дали. Пери в белом, сидевшая напротив него, встала, выпрямилась во весь рост, потянулась, заставив его в очередной раз смущенно отвести взгляд, и махнула рукой своим подругам.

– Тебе пора спать, гость, а нам пора уходить, – прошелестел в утренней тишине ее нежный голосок.

И он понял, что должен уйти, как бы ему ни хотелось остаться. Понял, принял это, и почтительно поклонился красавицам.

– Благодарю вас за гостеприимство, прекрасные пери…

А потом он развернулся и зашагал по песку к своей палатке, торопясь поскорее дойти до нее и боясь оглянуться – ему казалось, что если он посмотрит назад, то не выдержит, вернется и бросится в объятия всех трех пери сразу. И останется с ними навсегда. А оставаться было нельзя. Потому что он еще не воспользовался их дарами, потом что должен был исполнить свои мечты, выучиться, стать звездочетом, лекарем и поэтом. И потому что ему еще предстоял долгий путь к месту учебы, во время которого он будет абсолютно свободным и который он должен запомнить на всю жизнь.