Татьяна Михайлова – Сила Слова в Древней Ирландии. Магия друидов (страница 15)

Действительно, представления о магии, судя по ирландским памятникам разной жанровой отнесенности, в первую очередь связывались с друидами. Но на самом деле – это лишь реконструкция. В то же время слишком углубляться в вычитывание чего-то, что стоит за текстами, мы не можем, так как эти построения стоят на очень шатком фундаменте. Другая крайность – понимать дошедшие до нас нарративы буквально. Постараемся избежать и ее, однако без собственно средневековых свидетельств мы обойтись здесь не сможем.

Как известно из среднеирландского памятника «Книга захватов Ирландии» (Lebor Gabála Érenn, букв. «Книга взятия Ирландии»), датирующегося XII в[40]. и повествующего о последовательном заселении острова различными племенами, магию и искусство заклинаний привезли в Ирландию Племена Богини Дану. Племена Богини представлены в тексте как потомки Бетаха, сына Иарбонеля Фада сына Немеда, о которых в конце пятого раздела «Книги захватов» было сказано, что они отправились на северные острова учиться друидизму и магии[41]. Тайное знание они получили в городах Фалиас, Гориас, Финдиас и Муриас. Кроме тайного знания они получили там магические объекты, которые привезли в Ирландию: камень Лиа Фал, который кричал всякий раз, когда на него наступал ногой будущий король; копье Луга, которое приносило победу в битве; меч Нуаду, который поражал каждого, против кого был направлен; котел Дагды, от которого никто не отходил голодным. Прибыли они в Ирландию по воздуху на темных облаках, однако остров уже был занят племенами Фир Болг:

Cath no rīge conatchetar for Feraib Bolg. Fechta cath eturru,i. cēt chath Maige Tuired [Macalister 1941: 108] – Битву или королевство (уступить) предложили они племенам Фир Болг. Была битва между ними, т. е. первая битва при Маг Туиред.

Но если магия была завезена Племенами Богини, которые первыми и начали применять ее, в частности – в сражениях, то, как следует из логики наррации среднеирландского компилятора, до их «появления на сцене» магии на острове… просто еще не было? И, как ни странно, это действительно так. Современный психолог или антрополог видит веру в магию как часть человеческого сознания, принимающего разные формы, но неизменно склоняющегося к убеждению в существовании чего-то иррационального и сверхъестественного. Это темная, сумеречная зона сознания, а точнее – коллективного бессознательного, не прекращающего свою работу ни в условиях языческих культов, ни в жестких рамках христианской или мусульманской морали. Однако составитель ирландской псевдоистории рассматривал магию скорее как некое изобретение, а точнее – приобретение, которое было добавлено к уже известным живущим на острове людям, подобно огню, умению ткать и прясть, гончарному делу, но в первую очередь – боевым искусствам. Эта идея на первый взгляд кажется странной. Но чтение соответствующих среднеирландских свидетельств показывает, что компилятор действительно прилежно описывал историю страны, и подобно тому, как современный писатель, который пишет повесть, действие которой происходит в XIX в., не станет писать ни об автомобилях, ни о телефонах, ни о компьютерах, не упоминал фактов применения магии до того времени, как на острове не воцарились Племена Богини Дану.

Более того, сага, повествующая о сражении Племен Богини и племен Фир Болг, которую ее издатель Дж. Фрэзер датирует началом среднеирландского периода, т. е. примерно концом IX в. (см. [Fraser 1916:3]), и представляющая собой более раннее и гораздо более пространное, чем «Книга Захватов», описание битвы Племен Богини Дану за господство на острове, о применении магии почти не упоминает! При этом, однако, в начале повести сообщается, что Племена Богини знали:

diamra draideachta, fis ┐ foglam ┐ faisdine, erridecht ar armaib ┐ imluad ar airdclesaib [Fraser 1916:8] – тайную мудрость, знание и учение и прорицание и владение оружием и искусство высших хитростей (перевод, естественно, условен).

Дж. Фрэзер в своем английском параллельном переводе саги сочетанию diamra draideachta дает эквивалент – the mysteries of wizardry [Fraser 1916: 9], остерегаясь употреблять термин «друидизм». И, скорее всего, он, как и многие другие переводчики среднеирландских текстов, прав. Латинский текст Лукана (см. ниже), упоминающий друидов, среднеирландским компилятором понят не был и галльские друиды с аналогичными и носящими то же имя дохристианскими жрецами Ирландии отождествлены не были. Действительно, епископ Кормак мак Кулленан (ум. ок. 908 г.) и составивший свой знаменитый «Глоссарий» слово «друид» в форме drái вставляет в список темных слов, требующих разъяснения и толкования, причем толкование им дается следующее:

Drái.i. dorua ái.i. airchetal, ar is tria dán dogní sium a brechta [Meyer 1913: 40] – Друид (маг?), то есть достиг бы поэзии, то есть распевания, ибо через стихи (искусство) осуществляет он свои заклинания.

Свидетельство очень важное. Оно уже было приведено мною выше в связи с уточнением семантики слова bricht/brecht, которое решено было переводить просто как «магия» в самом широком смысле слова. Но эту краткую фразу можно прочесть еще раз и увидеть, что, по мнению Кормака, магия является прерогативой друидов, с одной стороны, а также что ее эффективность зависит во многом от характера исполнения: распева.

Искусством магического заклинания как «распева» обладали, естественно, представители Племен Богини Дану. Так, например, в саге «Битва при Маг Туиред» (вторая), в которой рассказывается о сражениях Племен Богини с фоморами, населявшими остров еще до «начала времен», описывается как один из вождей Племен Богини, Луг перед началом битвы обошел войско и исполнил заклинание, буквально:

Conid and rocan Lug an cétal-so síos, for lethcois & letsúil timchell fer n-Erenn [Gray 1982: 58] – Так что пропел Луг это заклинание на одной ноге и одним глазом (обходя) вокруг мужей Ирландии.

Однако Кормак отсылает своего читателя в данном случае не к языческим богам, а к их предположительным жрецам – друидам, что показывает, видимо, что для поздних периодов друидизм и магическое искусство, которым обладали мифические Племена Богини Дану, отчасти сливались.

Данная прямая отсылка к друидическому искусству в первую очередь именно как к магии словесной, осуществляемой посредством «распеваний», может быть проиллюстрирована, например, эпизодом из саги «Приключение Коннлы» (Echtrae Chonnlai, VIII в.). По ходу сюжета к Коннле, сыну короля Конна-Ста-Битв, является девушка из Иного мира и призывает его отправиться вместе с ней в страну вечной юности. Король Конн, желая удержать сына, обращается за помощью к своему друиду:

Asbert Conn fria druid, Coran a ainm-side [McCone 2000: 121] – Сказал Конн своему друиду по имени Коран.

Желая получить от него помощь, он называет его: mórchétlaig, mórdánaig – «много-песенный, много-искусный», явно предполагая, что тот сможет нейтрализовать влияние девушки на Коннлу именно при помощи заклинания. И действительно, как говорится в саге:

In tan luide in ben ass re rochetul in druad [McCone 2000: 122] – Тогда ушла женщина прочь из-за заклинания (букв.: распева) друида.

Текст самого заклинания в саге не приводится. В дальнейшем женщина возвращается и, обращаясь уже к самому королю, говорит:

A Chuinn Chétchataig / druídecht ní-s-grádaigther…[McCone 2000: 122] – О Конн-ста-битв, да не полюбишь ты друидизм…

Или – «магию»? Скорее все же пока – первое, поскольку друид в саге явно исполняет при короле определенные социальные функции, но может быть – уже и второе…

Интересно, что, в отличие от понятия bricht ‘магия, заклинание’ (в самом широком смысле слова), которое могло быть применено по отношению к магическому действию практически любого персонажа (женщины, поэта-филида, сиды, возничего, друида – см. выше), лексема cétal кодирует скорее вербальную деятельность – именно друида (конечно, возможны исключения). Сказанное относится как к собственно лексеме cétal, являющейся глагольным именем от глагола canaid ‘поет, распевает (в первую очередь псалмы)’, так и префиксальных производных: airchetal, forcetal, dichetal, rochetal, tairchetal etc. Причем первое из них, надо отметить, становится синонимом поэтического искусства в целом, практикуемого уже скорее поэтами-филидами, точнее – его глубинной составляющей, заключающейся не столько в ритме, рифме и аллитерации, сколько собственно в поэзии, но не столько как формально закодированного вдохновения, сколько, как видимо представлялось фиксаторам традиции, лежащего в ее основе исторической и мифологической информации.

Приведем в качестве примера фрагмент из саги «Мак Да Херда и Куммине Фода», довольно странном тексте, повествующем о безумии и стоящем за ним высшем знании (издание текста см. [O’Keeffe 1911]). Речь идет о состязании в мудрости между безумным клириком Куммине и придворным поэтом Сенханом. В качестве «темной поэзии», смысл которой трудно понять, клирик использует «уроки» из Нового Завета (видимо, притчи, но возможно – псалмы), которые поэт и король принимают за поэтические тексты, смысл которых трудно понять:

Gebid-side da liachtan dec dont soscela.

‘Is doraid inn aircetul,’ – ar Senchan; ‘geib dorisi.’