Татьяна Михаль – Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (страница 5)
– В-третьих, – продолжил он, не сбавляя тона, – я, как главный стратег нашей маленькой команды, утверждаю: отрицательная мотивация – это тоже мотивация. Злость на дядюшку, жадность до недвижимости и панический страх оказаться на улице – это прекрасное топливо! Бабушка всегда говорила:
– Бабушка никогда так не говорила.
– Говорила. Я помню. У меня память фамильярная, между прочим, закреплена магически. Так что собирайся, Глаша. Тряси своими кудрями. Мы не дом потерять собрались, а по носу щёлкнуть этого уродственника!
Он спрыгнул со стола и, гордо задрав хвост, прошествовал к алхимическому столу, где я уже разложила ингредиенты.
Я подошла следом.
Лепесток Флоры лежал на стеклянной пластине – тёмно-алый, с фиолетовыми прожилками.
Рядом в маленьком блюдце покоилась горстка рыжей шерсти.
Феня смотрел на неё с такой тоской, будто я вырвала клок его души.
– Знаешь, сколько я эту шерсть выращивал? – проворчал он, проводя лапой по идеально гладкому боку. – Всё время ухаживал, специальный шампунь использовал, расчёсывался каждое утро. А ты её в порошок сотрёшь!
– Ты сам согласился за дюжину сарделек.
– Сардельки – это материальное, а шерсть – это моё, очень личное, – заявил он, но от блюдца отошёл, демонстрируя, что сделка есть сделка.
Я взяла ступку и пестик.
Лепесток был упругим и сопротивлялся, когда я начала его растирать.
Флора, казалось, чувствовала это, в кухне что-то громко стукнуло, будто цветок со злости опрокинул горшок.
– Ты сильнее злишь её, – сказал Феня, наблюдая, как я превращаю лепесток в тонкую алую пыльцу. – Она и так обижена.
– Она пыталась меня съесть.
– Она просто показала характер. Женщины имеют право на характер, – философски заметил кот. – Особенно те, у кого во рту три ряда зубов.
Я добавила шерсть.
Рыжие волоски смешались с алой пыльцой, и смесь приобрела цвет золотого заката. Оттенок получился тёплый, золотистый с багрянцем и проблесками чего-то мерцающего.
Гримуар предписывал использовать чашу из горного хрусталя.
– Та, что бабушка привезла с Северных Пиков, – прошептала я и тяжко вздохнула, открывая шкаф с ритуальными предметами.
На полке, где должна была стоять чаша, зияла пустота.
Я помнила этот день. Я пыталась создать зелье, которое заставило бы Феню перестать драть диван.
Вместо этого чаша взорвалась, кот неделю ходил фиолетовым и говорил басом, а диван потом два месяца был твёрдым, как камень и обжигающе холодным.
– Я говорил, что надо купить новую, – напомнил Феня.
– А на что? На деньги, которые мы тратим на твои сардельки?
– Сардельки – это инвестиция в моральный дух коллектива, – парировал он без тени смущения.
Я вздохнула и достала из ящика стеклянную и длинную пробирку с тонкими стенками, из тех, что использовались для хранения особо летучих эссенций.
Не чаша, но что поделать.
Аккуратно, стараясь не просыпать ни крупицы, я высыпала порошок в пробирку.
Алые и золотые частицы закружились внутри, подсвеченные магическим светом, который уже начинал разгораться в глубине стекла.
– Теперь главное, – я взяла гримуар, перечитала инструкцию в который раз. – Нужно сконцентрироваться. Прочитать заклинание без запинок и промедлений. Обязательно напевно. Повторно прочесть не получится. Во время чтения водить рукой над чашей… то есть над пробиркой. Появится разряд чистой энергии, его нужно направить мысленным посылом на объект привлечения, даже если он очень далеко.
– Заклинание запомнила? – Феня привстал на задних лапах, заглядывая в пробирку.
Порошок внутри уже начинал светиться ярким золотым сиянием, и кот заворожёно следил за танцем частиц.
– Только умоляю, ничего не перепутай! А то окажешься замужем за каким-нибудь самцом жабы!
– Фу-у-у! – меня передёрнуло. – Всё запомнила, только не мешай мне…
– Или за фикусом в горшке, – продолжал кот, не в силах остановиться. – Или за призраком с соседнего кладбища.
– Феня!
– Молчу-молчу! – он зажал рот лапой, но глаза его смеялись.
Взяла пробирку. Стекло было прохладным, но внутри уже пульсировало тепло.
Вдох. Выдох.
Я сконцентрировалась на содержимом и на том, как алые и золотые искры переплетаются внутри пробирки, создавая узоры, похожие на те, что бабушка рисовала на окнах в канун Зимнего Солнцестояния.
И на том, что если я ошибусь, то потеряю всё. Дом, сад, лабораторию, воспоминания. Всё, что осталось от бабушки.
Я представила себе своего мужа.
Не какого-то конкретного, у меня не было даже кандидата.
Я представила того, кто придёт.
Кто поможет мне сохранить «Тихую Заводь». Кто будет сидеть у камина по вечерам и не пугаться, когда Флора щёлкает зубами. Кто… будет любить меня, уважать… защищать.
Я закрыла глаза и начала читать.
Слова полились из меня плавно:
Приди из тьмы, из бездны, иль тумана,
Где спят ветра и стынут небеса.
Приди ко мне, чья воля неустанна,
Кто носит в сердце огненные дары.
.
Не дрогну я пред стужей твоего взгляда,
Не отступлю, когда ты скажешь «стой, не подходи».
Мне не нужна ни почесть, ни награда –
Лишь будь со мной. Лишь стань моей судьбой.
.
Свяжи себя цепями договора,
Сквозь время, расстоянье и вражду.
Пусть молния проложит путь,
И приведёт тебя сюда, в жизнь мою,
В мой дом и хаос, в эту странную игру –
Я призываю. Жду и…