Татьяна Михаль – Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (страница 3)
Были ещё случаи…
С тех пор обращаться ко мне перестали.
– Принесли! – обрадовался Феня, запрыгивая на стопку подушек и повязывая себе на шею салфетку.
Мария выставила на стол дымящуюся тарелку с треской, украшенной веточкой розмарина, отдельную миску с печёными помидорами.
Феня впился в еду с такой страстью, будто не ел неделю.
Мне подали рыбный суп.
Ела я его без вкуса, механически, одним глазом наблюдая, как Феня расправляется со второй порцией трески.
– Феня, – сказала я, когда он начал третью. – Ты…
– Не мешай, – прочавкал он. – Я в процессе исцеления душевных травм. Мне нужно накопить силы, чтобы мы могли придумать план.
Третью порцию он доел с тем же энтузиазмом.
Помидоры исчезли все до единого.
А потом Феня замер.
– Ой, – сказал он.
Я подняла взгляд от супа.
Феня сидел столбом, его глаза были круглыми, как блюдца, а шерсть вдруг стала выглядеть как-то… расплывшейся.
– Ой, – повторил он. – Глаша… Глашенька… мне плохо.
– Феня?
– Я… кажется… объелся, – простонал он, падая на бок прямо с подушек на диванчик. – Я не рассчитал свои силы.
– Ты идиот, – беззлобно сказала я, но сердце ёкнуло.
– Знаю, мя-а-у-аф, – жалобно мяукнул кот. – Но было так вкусно… И вообще, я сопереживаю нам… объеданием…
Он закатил глаза и издал такой жалобный звук, что несколько посетителей обернулись.
– Идём скорее домой, и ищем заклинание, – заявил он, делая слабую попытку встать. – Запомни, не бывает безвыходных ситуаций. Я это точно знаю. Бабушка твоя всегда говорила:
Он икнул.
– Но сначала ты меня реанимируешь. Мне очень плохо, Глаша… Помоги…
Я тяжело вздохнула.
Хорошо, что я ведьма. Хорошо, что бабушка научила меня варить не только боевые эликсиры, но и полезные в быту.
Я достала из кармана маленький пузырек с мутноватой жидкостью.
Эликсир от обжорства – это был бабушкин рецепт.
Три ложки пижмы, кора дуба, настой мяты и щепотка волшебства, чтобы всё это не выглядело как отрава.
Я всегда носила его с собой, потому что Феня периодически устраивал подобные пиршества.
– Открывай рот, – скомандовала я.
Феня послушно раззявил пасть. Я накапала ровно пять капель на розовый язык, и он сглотнул.
– Через пять минут будешь как новенький, – пообещала ему, подзывая Марию, чтобы рассчитаться.
Мария, увидев поверженного кота, только покачала головой.
– Твой фамильяр, Аглая, единственный в мире кот, который может умереть от вкусной еды, – заметила она, забирая монеты.
– Он бессмертный, – отмахнулась я.
К тому моменту, как мы вышли из кафе, Феня уже снова был живчиком.
Он поправил шляпку, гордо вскинул хвост и зашагал рядом со мной, изредка поглядывая на прохожих с видом существа, который знает о жизни больше, чем все они вместе взятые.
Мы шли по главной улице, и люди расступались перед нами, как вода перед носом корабля.
Кивали мне, улыбались и спешили свернуть в первый попавшийся переулок.
Женщина с корзиной яблок перешла на другую сторону, едва меня увидев.
Старшина гильдии торговцев, который всегда был с бабушкой на «ты», сделал вид, что разглядывает вывеску булочной.
Даже местный священник, отец Вениамин, перекрестился, когда я проходила мимо, правда, поспешно добавил:
– Ничего не меняется, – буркнул Феня, провожая взглядом очередного убегающего горожанина.
– Я привыкла уже, – пожала я плечами. – Мы изгои и лузеры, забыл?
– Это они лузеры, – фыркнул кот. – Не могут оценить уникальный талант.
– Талант превращать всё в бардак?
– Талант быть собой, – серьёзно сказал Феня, и я на секунду даже растрогалась. – К тому же, твой бардак хотя бы весёлый. Скучно было бы им без нас. Представляешь, какая тоска, жить без риска, что твой идеальный белый дом случайно перекрасится в ядрёный жёлтый, да ещё с принтом «чёрный горошек» или, что в городском колодце пресная вода поменяется на газированную?
– Это был один раз, – напомнила я.
– А газировка была отличная. Дети оценили, – мечтательно протянул кот.
Я улыбнулась.
Несмотря ни на что, Феня умел поднимать настроение.
Даже когда мир вокруг считал нас чудаками, которых лучше обходить стороной.
Мы дошли до «Тихой Заводи», моего дома, убежища и моего наследства от бабушки.
Старый, но крепкий особняк из светлого камня, увитый растениями, с резными наличниками и крышей, на которой любили сидеть сороки.
Он стоял на самом краю города, у реки, окружённый садом, который я вечно забывала подстригать, отчего он превращался в дикое, но прекрасное царство цветов и трав.
Я вошла в дом, заперла дверь, прислонилась к ней спиной.
– А теперь излагай идеи, – сказала я решительно.
Феня скинул шляпку на вешалку и прошествовал в кабинет, где бабушка когда-то принимала посетителей.
Там, в дубовом шкафу с выдвижными ящиками, хранились гримуары.
Толстые, в тяжёлых кожаных переплетах, с потускневшими застежками.
Книги, которые пахли временем, пылью и травами.
– Помнишь, бабуля говорила тебе об одном заклинании? Особом заклинании. Вспоминай, Аглая.
Я задумалась, потом щёлкнула пальцами.
– Да-а-а… Бабушка что-то говорила про одно заклинание, – пробормотала я, вытаскивая самый старый том, с потёртым корешком и пятнами от свечей на обложке. – Она говорила…