Татьяна Михаль – Дом на Перепутье (страница 7)
Я длинно вздохнула и всё-таки попробовала. И глаза у меня округлились. Это был самый вкусный суп в моей жизни. Он согревал изнутри, разливаясь по телу спокойствием.
– Ну как? – спросила Марта, прервав свою перепалку с Акакием.
– Это… божественно, – честно сказала я.
Маленькая домовая самодовольно улыбнулась.
– Конечно. Старинный рецепт. Ещё моя пра-пра-пра-пра-прабабушка варила.
Она посмотрела на меня пристально и добавила:
– Так что ты скажешь, Василиса? Примешь нас под свою хозяйскую руку? Не бросишь на произвол судьбы?
Я оглядела кухню. Всё было старым, пыльным, страшным. Но в свете печки, под аккомпанемент ворчания Марты и тихого подвывания Акакия, это было уже не так страшно. Это было… странно. Батискаф шумно заурчал, задёргал ушками, поедая суп.
– Знаете, – сказала я, зачёрпывая еще ложку волшебного супа. – Я конечно, не ожидала, что буду жить не одна, но… Оставлять кого-то в беде, не в моих правилах… Но… мне, конечно, всё надо переварить и обдумать… Понимаете?
Марта хитро подмигнула мне. Акакий издал звук, похожий на скрипучий вздох, то ли разочарования, то ли облегчения.
Батискаф смерил меня наглым взглядом и протянул:
– Подумай-подумай. Тебе пяти минут хватит? А когда полноценно жить тут станешь, ты главное, не влюбляйся во всяких… гадов красивых. Тогда жить будешь долго-долго, и молодой будешь всегда-всегда. Слушай меня, Василиса и тогда всё-всё хорошо будет. Мя-а-а-ур.
* * *
Суп был по-прежнему божественным. Тепло от печи разливалось по телу уютной ленью.
Акакий, успокоившись, тихо напевал что-то старинное и меланхоличное, а Марта, устроившись на заварочном потрескавшемся и со сколотым носиком чайнике, ворчала на него за фальшивые ноты.
И в этой, сюрреалистичной, но на удивление гармоничной картине, мой мозг, наконец, взбунтовался.
Осторожно, стараясь не скрипеть зубами, а они у меня хотели скрипеть от внутреннего напряжения, я отодвинула пустую миску.
– Спасибо за угощение, – мой голос прозвучал неестественно тонко. – Суп… ещё раз повторяю, божественный. Спасибо, Марта.
Домовая повернула ко мне свою яблочно-сморщенную физиономию.
– Как приятно. Но это ещё не всё, милая, я и пирожки с морошкой могу испечь… Вот прямо сейчас! Хочешь?
– Нет-нет! – я поднялась со стула резко, что кот с подозрением зашевелил усами. – Мне… э-э-э… мне уже пора. Мне нужно хорошо подумать… обо всём.
Я сделала шаг назад, к двери. Потом ещё один. Всё это напоминало неуклюжий танец краба, исполняемый параноиком.
– Я подумаю над тем… как мне тут жить. Или не жить, – добавила я, чувствуя, как горит лицо.
Подумать о скелете за чаем? Поразмыслить о пирожках от домовой? Нет, увольте. Я человек городской. У меня явно аллергия на сверхъестественное.
Батискаф недовольный мной, поднял голову. Его зрачки сузились в чёрные иголки. Шерсть на спине медленно встала дыбом, превратив его из упитанного кота в ёжика размером с небольшого барана.
– Куда-а-а?! – он не мяукнул, а именно прорычал. Звук был низким, вибрирующим и исходил, казалось, не из него, а из самых тёмных уголков всего дома разом.
Я вздрогнула и отпрыгнула к самой двери, нащупывая за спиной ручку.
– Я же сказала! Осмыслить! Обдумать! Мне нужно посоветоваться… с психотерапевтом! – выдавила я и, не помня себя, рванула из кухни.
Я мчалась на выход, спотыкаясь о невидимые в полумраке неровности пола. Позади слышалось возмущённое цоканье когтей и голос Марты:
– Да отпусти ты её, дурачина! Видишь, человек не готов!
Пулей вылетела на крыльцо, вдохнула холодный воздух и побежала к своей старенькой машинке, единственному островку нормальности в этом безумном море. Запрыгнула внутрь, с силой захлопнула дверь, повернула ключ зажигания. Двигатель успокаивающе заурчал.
И в этот момент на капот с глухим ударом приземлился Батискаф. Он сидел, поджав хвост, и смотрел на меня через стекло с таким презрением, от которого кровь стыла в жилах.
Я остолбенела. Он медленно, чётко выговаривая каждое слово, прорычал так, что я услышала его сквозь стекло и шум мотора:
– Слушай сюда, двуногая трусиха. Когда туман увидишь, скажи: «Исчезни, белый морок, я тут хозяйка». Тогда дорогу найдёшь обратно. А если, – он многозначительно прищурился, – твоя трусливая душонка всё же опомнится, и ты решишь вернуться… те же слова скажи, как туман увидишь. А теперь… можешь валить на все четыре стороны! Мя-а-а-у-у-р!
Он спрыгнул с капота и, высокомерно виляя хвостом, исчез в темноте дома.
Я дала газу так, что из-под колёс полетела щебёнка и комки грязи.
Вылетела с территории дома на всех парах.
Машина выскочила на дорогу, и я мчалась, не разбирая пути.
И только тогда я начала приходить в себя.
Что это было? Галлюцинация от ядовитых спор плесени, которые я вдохнула в доме? Да, это звучало логично. Старая древесина, сырость… знаменитый «синдром больного здания»!
Или, может, это аномальная зона? В конце концов, у нас полно странных мест.
– Скажи туману… я тут хозяйка, – ехидно передразнила я кота вслух. – Нет уж, спасибо. Я хозяйка только своей жизни.
Но где-то на задворках сознания шевелился крошечный, наглый червячок сомнения. А суп-то был действительно очень вкусным…
А потом я въехала в туман.
– Вот же чёрт… – прошептала я и затормозила. Не веря, что говорю это, произнесла слова: – Я тут хозяйка!
Не поверите… Но туман перед моей машинкой рассеялся, открывая дорогу. Я поехала дальше.
К чёрту всё сверхъестественное. Я не экстрасенс!
Наконец, я выехала на асфальтированную дорогу, ведущую к городу, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Впереди были огни, люди, нормальная жизнь. Без говорящих скелетов, без крошечных домовых и без мистических котов.
ГЛАВА 4
* * *
– ВАСИЛИСА —
Дорога домой промелькнула в туманном вакууме.
Я сидела в машине, крепко сжимая руль, и мысленно повторяла мантру:
К тому времени, как я вставила ключ в замочную скважину своей обычной, панельной, хоть и арендованной квартиры, мне уже почти удалось убедить себя, что ничего особенного не произошло. Почти.
Дверь закрылась с привычным щелчком. Я прислонилась к ней спиной, переводя дух. Тишина. Никакого скрипа костей, кошачьего ворчания или магических завываний. Только гул холодильника и доносящийся сверху звук телевизора.
Боже, какая благодать.
Я скинула обувь, прошла в гостиную и посмотрела на часы. Поздний вечер. Нотариальная контора, разумеется, уже закрыта. А ведь мне так отчаянно хотелось узнать хоть что-то о той загадочной Черноручке, которая завещала мне этот сумасшедший дом.
Кто она? Почему я? Может, мы дальние родственницы?
Желудок предательски заурчал, напоминая, что волшебный суп – это, конечно, прекрасно, но его действие уже выветрилось.
Я покорила цивилизацию, разогрев в микроволновке вчерашнюю пиццу «Пепперони». Звук, с которым она вращалась за стеклом, был гимном нормальной жизни.
С чашкой кофе и с двумя треугольниками пиццы, пахнущих колбасой и пластиком, я устроилась перед ноутбуком.
Первый запрос был очевиден:
Поиск выдал… ноль. Абсолютный ноль. Ни одного упоминания. Были какие-то Черноручки в соцсетях, постящие котиков и рецепты салатов, было значение имени «Осения». Оказывается, «посвящённая осени», как мило. Но самой Осении Витальевны Черноручки не было.