Татьяна Михаль – Дом на Перепутье (страница 28)
Я смотрела на дорогу и улыбалась.
Да, мы потратили целое состояние.
Но на душе было радостно.
А потом я вдруг осознала странную вещь.
Мы проделали настоящий марш-бросок: гипермаркет, мебельный, зоомагазин, садовый центр…
Я таскала коробки, отбивалась от назойливых продавцов, вела финансовые переговоры с котом-тираном… а чувствовала себя так, будто только что вышла на лёгкую прогулку.
Энергия так и плескалась во мне, каждая клеточка тела звенела и требовала новых свершений.
– Слушай, я чего-то вообще не устала, – заметила вслух, удивлённо разглядывая свои руки на руле. – Это ненормально. После такой экспедиции я должна была рухнуть без чувств.
С пассажирского сиденья донёсся снисходительный фырк.
– Это Марта постаралась. Напоила тебя своим живительным зельем. Оно действует чуть меньше суток. Так что… – в его голосе зазвучала сладкая, коварная нотка, – …ты ещё вполне успеваешь занести все покупки в дом и отмыть мою комнату до блеска. И ни капли не устанешь!
Я метнула в него быстрый взгляд.
Он сидел, развалившись, с видом полководца, планирующего битву, где я была бы и пехотой, и кавалерией, и тылом, который штампует боеприпасы.
– Вот уж нет, – твёрдо заявила я. – Сегодня никакой уборки. На сегодня подвигов хватит. Я объявляю вечер отдыха и безделья.
Кот приподнял голову, и в его зрачках вспыхнули огоньки возмущения.
Он явно собирался излить на меня весь свой кошачий сарказм, все обвинения в лени и неблагодарности.
Но я опередила его.
– Может, заедем в то самое кафе? – предложила я невинным тоном. – Пообедаем-поужинаем, как следует? Сметанка… ряженка… а может, и кусочек рыбки в сливках? И потом ещё заедем в супермаркет, купим провизии. А там уже и ночь скоро…
Я видела, как по его морде пробежала внутренняя борьба.
Желание придраться и потребовать уборки, как вернёмся, боролось с перспективой дополнительной порции сметаны и ужина с рыбой.
Победа, как это часто бывает, осталась за желудком.
– Ладно, – с театральной неохотой буркнул он, отворачиваясь к окну, но я заметила, как задрожал кончик его хвоста. – Разрешаю. Но завтра с самого утра примешься за работу! И сметана должна быть самой вкусной и свежей!
– Самой вкусной и свежей, – покорно повторила я, сворачивая к знакомому кафе.
Сидели мы долго.
Батискаф уплетал сливочный мусс с таким видом, будто это не десерт, а награда за великие страдания.
Я заказала себе пасту и с наслаждением потягивала вкуснейший кофе, глядя на закат.
Потом был супермаркет, где мы скупили море еды и, конечно, стратегический запас сметаны и томатного сока.
Когда мы наконец подъехали к дому, ночь уже полностью вступила в свои права.
Дом на Перепутье стоял тёмным и молчаливым силуэтом, но в его очертаниях я теперь видела не угрозу, а ожидание.
Ожидание новой жизни.
Мы занесли пакеты на кухню под недовольное ворчание Батискафа:
– Я тебе не носильщик!
Но запах свежей выпечки от Марты мгновенно улучшил его настроение.
Лёжа в своей всё ещё пыльной спальне, но на новом, невероятно удобном матрасе, я чувствовала, как наконец-то наступает та самая, заслуженная усталость.
Эликсир Марты, видимо, почти исчерпал свою силу.
Но это была приятная, довольная усталость.
Завтра предстояло принять наши объёмные покупки, разбирать все эти сокровища, объяснять Акакию, зачем ему цилиндр, и слушать критику Батискафа по поводу расстановки мебели.
Но это будет завтра.
А сегодня в этом доме пахло кофе, сметаной и домом. Моим домом.
И это самый лучший запах на свете.
ГЛАВА 14
* * *
– ВАСИЛИСА —
Сон мой был прекрасен и безмятежен.
Мне снилось, что я летела на облаке из взбитых сливок над морем жидкого шоколада, а Батискаф в костюме стюарда услужливо подливал мне в чашку новую порцию кофе.
И тут облако куда-то провалилось.
Я начала падать и… резко проснулась.
Вернее, моё сознание проснулось.
А тело… тело отказывалось подчиняться.
Я лежала, уставившись в потолок, и с ужасом осознавала, что не могу пошевелить ни пальцем.
Классический сонный паралич.
Но тут я поняла, что дело не в нервах.
Прямо над моей кроватью появилась странная тускло светящаяся точка и начала расширяться, вскоре из точки появилась и медленно вращалась воронка из свинцовых туч, прошитая молниями.
Запахло озоном и моей паникой.
Зрелище было настолько эпичным и голливудским, что даже в своём состоянии я успела подумать:
Воронка вдруг расширилась, растянув пространство комнаты до невообразимых размеров.
Мой потолок превратился во врата в иное измерение, в зияющую бездну космоса, усыпанную звёздами, которых я видеть не должна была.
И из этой бездны, с эпическим скрежетом разрываемой ткани реальности, появился ОН.
Существо.
Огромное, закованное в сияющие доспехи, пылающее живым пламенем.
Его глаза были двумя угольками, в которых плясали отражения далёких пожарищ.
Чёрные, как смоль, волосы развевались в невидимом вихре, а за спиной полыхали огненные всполохи, похожие то ли на крылья, то ли на языки всепожирающего пламени.
Он выглядел как божество апокалипсиса, которое сильно торопилось на свою смену.
Он склонился над воронкой, словно заглядывая в колодец.
И в этом колодце он увидел меня.