Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 80)
Последнюю мысль Беда постарался отбросить, как паникерскую. Но она возвращалась с назойливостью уличного попрошайки, не давая покоя.
Не смотря на летнюю пору, темнело здесь рано. Вернее, не темнело даже, а серело, выцветало. Весь мир словно накрывало серым шелком, вроде бы и не темным, но довольно плотным.
Одна из круглых башен, берегущая покой города, почти не угадывалась в хмари. И в этом был немалый плюс - Винкера с Монтрезом тоже увидеть со стен было нереально.
- Ничего, тот, кому надо - увидит все, что ему следует видеть, - заверил Эшери. - Не больше, но и не меньше.
- Что и кто? - поинтересовался Марк, но герцог только улыбнулся, дав понять, что ничего сверх того, что он уже сказал, Винкер не услышит. Что ж, все справедливо. У Винкера свои тайны, у Монтреза - свои.
Слухи об Эшери ходили разные. Не то, чтобы всем стоило верить, но невероятный магический дар был не слухом, а фактом, внесенным в императорский реестр, и Марк гадал, что учинит предприимчивый герцог - попробует левитацию (вдруг она окажется сильнее жреческого благословения)?
Или, не мелочась, сразу разнесет пол стены? Все равно, Атру он уже мысленно списал -Марк ясно видел это в зеленых глазах, когда герцог передавал ему накопители, а будущие руины не жалко...
Но Эшери оказался адептом рапиры, а не лома. Вместо могущественных амулетов из сумки появился... воровской фонарь, дающий очень узкий направленный луч. Монтрез его зажег, щелкнув по днищу и направил в одно из окон.
- Что теперь? - спросил Винкер.
- Теперь ждать будем. Может быть, долго. Как получится.
Получилось быстро. В окне показался свет - и сразу пропал.
Эшери довольно улыбнулся и принялся с какой-то невероятной скоростью и четкостью работать шторкой фонаря, закрывая и открывая ее на промежутки времени, которые были то короткими, то длинными. Винкер понял, что герцог передает сообщение с помощью световой азбуки, известной ему и тому, кто находится в городе.
Работал герцог как настоящий мастер-связной, словно делал это не в первый, и даже не в сто первый раз - и сам инструмент был ему так же привычен, как шпага.
Такие нюансы бывшая "уличная крыса" ловила на раз. Но обнаружить собрата по "ордену" в одном из самых родовитых дворян Империи... Держите небо, оно, точно, падает!
В окне замигал ответный огонек и Марк поймал себя на том, что не может "прочесть" сообщение. Не смотря на то, что азы этой азбуки он знал - все уличные мальчишки знали. Мало ли - вызвать друга вечером, предупредить об облаве... Но здесь, похоже, были далеко не азы. Сначала он еще улавливал знакомые слова и понятия, но быстро признал свое поражение - на такой скорости читать сигналы он не мог.
Винкер взглянул на герцога - не мелькнет ли на лице тень досады или напряжения. Но Эшери дождался конца сеанса, еще немного поработал шторкой, посылая сигнал, который Марк, ради разнообразия, понял - три короткие вспышки и одна длинная: "Понял, исполню" - и спрятал фонарь в сумку.
- Что дальше?
- Дальше нырять будем. Надо будет немного проплыть под водой.
- Колодец? Но ведь он перегорожен решеткой.
- Откроют.
Марк помучился, проклиная свое любопытство, и все же спросил:
- Это ведь был не агент имперской разведки?
- В Атре нет агентов имперской разведки, - подтвердил Эшери. Марк уже решил, что разговор окончен, когда Кот неожиданно добавил, - Но "ночные братья" есть везде. В святом городе тоже. Везде, где есть, что украсть.
- Что же воруют здесь? - удивился Марк, - Ведь церковные предметы защищены благословением и продать их не получится.
- Здесь воруют самый дорогой и ходовой товар не только в Империи, но и во всем мире, -ответил Эшери, - угадаете какой?
- Информацию.
Герцог кивнул. И на этом интересное общение закончилось, потому что они подошли к реке.
Над речкой, затянутой зеленой ряской, зудели комары. Из ближайшего оврага подпевали лягушки звучным и даже где-то мелодичным "кио-ке-ке-ха-а".
- Теплая! - определил герцог, похоже, на глаз. Марк мог бы поклясться, что в голосе Монтреза прозвучало разочарование.
Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, стратег набрал в легкие воздуха и нырнул. Вопреки его опасениям, куда плыть - выяснилось сразу: круглый горизонтальный колодец тут был только один. Узкий - но пролезть можно.
Вот только, случись что, уже не развернешься... Но что может случится в колодце? Заморских рыб хвостозубов в местных реках не водится, а с остальным, как-нибудь управимся.
Эшери не обманул, расстояние, действительно, оказалось небольшим. Марк не успел запаниковать, как над головой замаячило яркое световое пятно. Он сделал мощный гребок - и едва не влетел головой в массивную кованую решетку.
Рядом, тихонько отфыркиваясь, показался Эшери. Мокрый, в зеленой ряске - Золотой Герцог напоминал насильно вымытого дворового кота: тощего, рассерженного и очень опасного.
Прикинув, как сам выглядит со стороны, Марк погасил улыбку.
Световое пятно оказалось обычным фонарем, который держал толстяк в рясе, подпоясанной веревкой. Капюшон был откинут, и Марк в деталях рассмотрел и толстые щеки, и маленькие глазки, и лысину - природную, а не проделанную искусственно.
Тут же стало понятно, почему без помощи изнутри им пришлось бы на порядок сложнее -решетка закрывалась замком, и петли были вынесены далеко за пределы колодца - изнутри рукой не дотянешься, даже если догадался прихватить с собой фомку. Видимо, уже были прецеденты...
Вместо каноничного: "Да осияет вас небесный свет" младший жрец буркнул: "Деньги вперед". Не споря, Эшери просунул сквозь решетку кожаный кошель. Звякнули монеты, а затем, звякнули и ключи, и решетка без скрипа отошла, пропуская в благословенную Атру команду, которую лучше бы не пускать и в менее святые места.
Справедливости ради, ее сюда и не пускали. Но когда это задерживало тех, кому очень надо войти?
Кабаки в "святом городе" работали исправно, но лишь до вечерней молитвы, а дальше -крутитесь как хотите. Зато патрули воинственных младших жрецов и послушников, вооруженных дубинками, а то и небольшими легкими арбалетами, регулярно обходили все улицы, включая самые глухие и темные переулки в районе швейных мастерских и прачечных.
Об этом двоим пришлым охотно поведал младший жрец со "святым" именем Иохим за пару лишних эров.
- Так что по улицам не шатайтесь, а, главное - не колдуйте, - предостерег он, - В святом городе этого сильно не любят. Тут кругом все благословенное - и заборы, и дома, и таверны... Даже подштанники, которые на веревках полощутся - и те благословенны.
- Ты хочешь сказать, что стоит сплести заклятье...
- Об этом тут же узнает ближайший патруль. А если заклятие сильным будет, да благословение определит его, хотя бы, как "условно враждебное" - братья дадут сигнал и будут вас всей Атрой как зайцев гонять, пока не пристрелят.
- Серьезно у вас тут оборона налажена, - безо всякого намека на ехидство заметил Эшери.
- А то! Белый Хорек - мужик серьезный, у него не забалуешь, - приняв подколку Кота за чистую монету жрец растопырился от гордости, словно неведомый Белый Хорек был его родным сыном, которого он сам так замечательно воспитал.
- Белый Хорек? - уточнил Марк.
- Военный комендант Атры, Аорон Мар, главный жрец Святых Воинов. Вон их храмина с шенгой и мечом, высоченная, отовсюду видать. Но это не потому, что этажей много, они на холме построились.
- Почему хорек - понятно, - пробормотал Кот, - а белый отчего?
- Так проклятье на нем с рождения. Сам белый, глаза красные. И сволочь первостатейная -но мужик хороший, Небо - свидетель, мы его тут все сильно уважаем, - и жрец истово осенил себя кругом, не забывая поглядывать окрест.
То ли сказки про вездесущие благословения были не такими уж сказками. То ли жрец так заврался, что сам в свое вранье поверил, и теперь до смерти боялся собственной тени. Жадность, впрочем, легко победила страх. Так оно чаще всего и случается.
Оставшись одни, вместо того, чтобы найти щель потемнее, парни самоуверенно свернули на главную улицу и пошли по ней быстро, но не бегом, не снимая рук с ножей - что поделать, именно так было быстрее всего.
Алете не спалось по самой прозаической причине - от голода. Есть полусырую крупу, сдобренную бычьей кровью, она не могла. Честно попробовала - и едва успела добежать до тазика. Графиню выворачивало желчью так долго, что даже суровые младшие жрецы стали поглядывать на нее с сочувствием.
Хлеба, тем не менее, так и не принесли.
Белый Хорек искренне полагал, что обеспечил "дорогую гостью" всем необходимым - едой в достаточном количестве (не будем о грустном), постелью - за таковую в ордене Святых воинов сходила деревянная лавка, пара тонких шерстяных одеял и деревянный чурбачок под голову, и даже досугом - в келью принесли молитвенник.
До этого дня Алета не знала, что такое ненависть. Даже к мятежникам, лишившим ее родителей, она не испытывала такого горячего, всепоглощающего чувства. Не потому, что была злой девочкой. Просто трудно искренне и горячо ненавидеть нечто абстрактное, не имеющее ни имени, ни лица.
Но сейчас у ее ненависти было и то и другое и, сидя у окна, графиня с мрачным удовольствием представляла, как войска императора входят в Атру и тело ее мучителя дергается на виселице...
Нет, виселица - слишком милосердно. Колесование? Посадить на кол? Разорвать лошадьми? Утопить в мешке с кошками...