Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 132)
Имперцы, согласно этикету, в доме с "обутыми ушами" не ходили...
Кота заметили. От делегации бритых немедленно отделился забавный человек: низкого роста, почти на голову ниже своих соотечественников, в очень ярком пурпурном "халате", и с длинной саблей на боку - она почти царапала пол, сверкая изукрашенными ножнами. Но улыбка сверкала еще ослепительнее. Маркиз поймал себя на желании пересчитать его зубы. Не в переносном смысле, а в самом прямом - вдруг их не тридцать два, а сорок восемь или, чем Бездна не шутит, пятьдесят шесть.
- Святой Каспер, - начал фиолец, не дойдя нескольких шагов, - и все ученики его! Глаза не обманывают меня? Ведь вы - герцог Монтрез?
Эшери растянул губы в улыбке и изящно наклонил голову.
- К вашим услугам, господин Тревия.
- Надеюсь, вы простите мне нарушение этикета, я увидел вас и не смог удержаться. Я -поклонник вашего таланта. Страстный поклонник!
На них стали оглядываться. Господин Тревия говорил довольно громко, то ли в попытке привлечь внимание, то ли просто не умел беседовать как-то иначе.
Маркиза так и подмывало спросить, что этому павлину надушенному привиделось, но, усилием воли, он наступил себе на язык и приказал смотреть, что будет. А "пурпурный", теперь уже понятно, работал на публику.
- У нас в стране ваши утонченные стихи пользуются огромной популярностью. Многие знают их наизусть. Особенно ваша изумительная любовная лирика. Такая экспрессия! Такая чувственность, страсть, пожар, соблазн!
Всю одежду с тебя снимаю Про любовь расскажу губами Ничего от тебя не скрывая Как люблю, покажу руками.
Нарисую на теле строчки, Сверху вниз поцелуй оставлю. Я люблю на тебе все точки, И на память их называю...*
(*стихи найдены в сети, каюсь, автора не знаю, если подскажете - буду благодарна)
Народ зашевелился, подвигаясь ближе. На лицах кайорцев появилось недоумение. Назревал скандал.
- Господин Монтрез, - воодушевленный молчанием Эшери, "пурпурный" пошел в атаку, - а, простите мне этот интерес... просто некоторые вещи наводят на мысли... Это правда, что ваши стихи посвящены мужчине? И что вы... хм...
Кот наклонился к уху фиольца и тихо, на грани слышимости, вкрадчиво спросил:
- Господин посол ищет пару?
Бритого шатнуло, словно Эшери применил воздушный кулак пятого уровня. Бормоча вперемешку извинения и ругательства, он счел за благо ввинтиться в толпу.
- И что это было? - с недоумением спросил Маркиз.
- Провокация, - пожал плечами Монтрез, - Обычное дело. На таких встречах обычнее провокаций только слова: "Добрый день" и "Доброй ночи".
Монтрез оказался демонски прав. Светский прием оказался настолько похож на обычный поиск, где нужно добыть информацию, избежать ловушек и не выдать себя, что Маркиз вскоре почувствовал себя легко, в меру собранно. Очень привычно.
И когда в словесном поединке, замаскированном под обычную, светскую беседу, все же сработала ловушка, нацеленная конкретно на него - он даже в лице не переменился. Смысл? На войне стреляют. Пытаются убить, иногда - успешно. Самые обычное дело - что же, обижаться на это? На врагов не обижаются, их просто закапывают.
Выглядело это, как простое любопытство.
- Маркиз Тарьен? Простите, а где находятся ваши владения? Не припомню такой аристократической фамилии...
- На другом континенте, - безмятежно улыбнулся Маркиз, салютуя Эшери нетронутым бокалом, - я принят в семью Монтрезов на правах личного вассала.
- Что же это значит? - озадачился собеседник, - кто ваш отец?
- Герой кайорского Сопротивления, Катиаш Раш. Представленный к награде за поиск в Демоновой Песочнице и взятие базы полковника Респена.
- Вы им так гордитесь... - любопытный мужик счел за благо культурно слиться.
- Он - мой отец, - пожал плечами Маркиз, - разумеется, я им горжусь.
Для переговоров отвели просторную комнату с окнами на море. Здесь почти не было мебели кроме большого овального стола, стульев и двух напольных ваз со специальными не пахнущими цветами.
- Мне следует что-то знать? - осведомился Маркиз, окидывая себя в большом, ростовом зеркале придирчивым взглядом. Все было, как будто, в порядке.
- Не позволяй на себя давить. Ни грубо, ни изящно. Повестка дня - мирное соглашение и это единственное, что мы будем обсуждать. Ни моя поэзия и ориентация, ни твое происхождение в этот список не входит. Улыбайся и отклоняй, - Эшери ободряюще улыбнулся, - я неплохо поработал на рауте, создавая нам с тобой репутацию клоунов: поэт и вояка, которых ничего не стоит обвести вокруг пальца. Надолго этой завесы, конечно, не хватит, но, может быть, хотя бы сначала наши противники проявят неосторожность и мы получим знак, до какого предела они готовы уступить, а где проходит мертвая линия.
- Мертвая линия? - Маркиз вопросительно поднял бровь.
- Такие встречи готовятся в высоких кабинетах. И каждый посол получает четкие указания: что можно уступить, а за что нужно держаться до последнего. За мертвую линию он не заступит, давить, угрожать, на ушах прыгать бесполезно - у него просто нет нужных полномочий.
- Надо же, как все интересно. Может быть, мне стоит выучиться на дипломата?
- Нравится? - сощурился Кот.
- Еще бы. Это как война. Только... другими средствами.
- Так и есть. Ну что, готов?
- Для тебя - на все, - отозвался Маркиз. Эшери качнул головой:
- Никому и никогда такого не говори. Это опасные слова. И опасные чувства.
- Почему нет? - удивился парень, - Я не разбрасываюсь ими на улице. А ты - мой сеньор и друг. Моя жизнь - уже твоя. А если тебе понадобиться моя смерть - возьми, я слова поперек не скажу. И это не слепое обожание. Это сознательный выбор.
Эшери пару мгновений помолчал, словно взвешивал слова Маркиза на невидимых весах.
- А ты вырос, - сказал он, наконец.
- Так ведь, вроде, уже пора? Идем, не будем заставлять "бритых" ждать.
Со стороны Священного Кесара за стол переговоров тоже сели двое: солидный мужчина в возрасте, должно быть, под своим головным убором он был убелен сединами. И, как не удивительно, тот самый "пурпурный" поклонник эротической поэзии с улыбкой в пятьдесят шесть зубов.
- Нам нужно зафиксировать договором, где пройдет новая граница Кайоры, - немедленно начал старший, - не скрою, Священного Кесара больше всего устроила бы линия по краю пустыни Чевара.
- То есть, Кайора полностью отходит Фиолю? - мягко уточнил Эшери, - надеюсь, Священный Кесар, да продлит Небо его годы, понимает, что это неприемлемо?
- Да. И поэтому он готов пойти на компромисс и оставить за Империей территорию за Кайевыми Пальцами.
Лицо Маркиз удержал. Выходит, тайна "пресных ворот" так и осталась тайной? Иначе посол Кесара вцепился бы в скрытую долину мертвой хваткой.
Эшери лишь кивнул, приглашая продолжать.
- Вы же понимаете, что, объективно, Фиоль сильнее? Из-за природного катаклизма мы потеряли в Кайоре крупное воинское соединение и... принца. Но мы можем себе это позволить. Для нас не фатальна потеря одной армии - и одного возможного наследника престола.
Священный Кесар в любой момент может направить сюда еще один корпус. И огнем пройдет всю Кайору, Айшер и Картаэллу, подобно генералу Каю. Если это случится, потомки запомнят вас вовсе не как гениального поэта. А как человека, который потерял Южный континент и стал виновником гибели тысяч подданных Империи.
- Если, - снова кивнул Эшери и очень мягко повторил, - Если, господин посол...
- Но Кайора не может эффективно противостоять всей мощи Фиоля, - глаза посла потемнели, - И далекая северная Империя, чей протекторат вы так неосмотрительно приняли, просто не успеет помочь. У нее нет для этого ни ресурсов, ни возможностей. Это очевидно для всех...
"Кроме поэтов и ублюдков!" - вслух ничего сказано не было, но фраза повисла в воздухе.
- Природные катаклизмы в Кайоре не редки, - задумчиво произнес Эшери.
- Это угроза? Не важно. Наши жрецы умеют с ними справляться. В Фиоле тоже много... сейсмоопасных районов. Было.
Вместо очередной тихой и убийственной реплики Эшери взял карандаш и провел линию по карте Кайоры.
- Аренда. На пятьдесят лет. Дорого. В конце концов, нам еще заново открывать шахты, деньги не помешают.
- Это шутка? - удивился посол, бросив на карту мимолетный взгляд, - не смешная, право. Даже для поэта. Империя желает возобновления военных действий?
- Не желает, - мотнул головой Эшери, - нужно быть ненормальным, чтобы желать войны.
- Ах, да... Вы же поэт... - снисходительно кивнул посол. - А вы, маркиз? Тоже устали воевать? Я слышал, ваша карьера сложилась совсем не плохо.
"...Карьера? Они спятили? Привилегия командира - первым сдохнуть на раскаленных как божий гнев, Каевых пальцах или стать добычей хищных призраков Демоновой Песочницы? Вскрывать "рыбкой" собственную вену и аккуратно пить кровь, когда нет воды? Сдирая ногти, голыми руками откапывать солдат из под завалов? В пекло такую карьеру!"
- Это так, - ровно кивнул Маркиз, - но на повестке дня у нас мирное соглашение, а не моя карьера. Давайте все же вернемся к нему.
- Слова настоящего военного, - пурпурный сверкнул акульей улыбкой.
...Переговоры? Встреча на высшем уровне? Торговля, вот как это называлось в переводе с высокого дипломатического языка на общедоступный.