Татьяна Матуш – Кто вы, профессор Верещагин 1 (страница 40)

— Да что там рассказывать, — сорвался Ярик, — там за каждым кустом по жандарму, такое впечатление, что Шуваев собрал всех… В городе сейчас можно хоть губернатора взрывать, никто и не почешется. Некому чесаться.

— Вы не преувеличиваете, молодой человек? — аккуратно спросил я.

— Преувеличиваю? — Ярослав дернулся, но, встретив взгляд Смородина, стушевался и остался сидеть. — Да я сам видел. Взвод казаков на переправе. Еще двое на мельнице — видел, как они с деревенскими пили. Возле церкви трое в кустах околачивались, один из них потом отправился к помещичьей усадьбе.

— А остальные? — заинтересовался Смородин, даже перестал вытирать грязь с сюртука.

— Часть уже на подступах к лесу. Прячутся плохо, все деревенские давно заметили. Староста, и тот сказал: «Что-то неладное будет».

— Зачем же они так открыто? — удивился я.

— А зачем скрываться? — Ярослав уставился на меня. — Им же теперь всё равно, главное — накрыть нас всех разом. И машинку взять… надеюсь, парни догадаются ее поломать.

Я задумался. Если Шуваев стянул к поместью такие силы и явно не пытался остаться незаметным, значит, он уверен в своей правоте. А это опаснее всего: жандармы уже решили, что Ксения и её команда — не изобретатели, а преступники. И у них приказ стрелять на поражение.

— Значит, у нас совсем мало времени, — заключил я.

Смородин хмыкнул, в его голосе послышалась горечь:

— Никакого, если точнее.

— Тем лучше. Меньше времени на ошибки.

Я протянул руку Ярославу, который сидел с обреченным видом. Тот нехотя принял её, поднялся, и мы двинулись к коляске.

Встретить бабу с пустыми ведрами — примета скверная, но выбирать не приходилось, день неумолимо катился к вечеру, а про ночную жизнь русская деревня конца девятнадцатого века ничего не знала. Пришлось хватать и расспрашивать что попалось.

— Хозяйки в поместье нет, уехала поутру, — сообщила дородная тетка в темном платке, повязанном как у Ксанки в «Неуловимых мстителях». Неужели удобно, жарко же? На меня она смотрела подозрительно, хотя я умылся и кое-как почистился в речке, а по пути к усадьбе даже почти просох.

Но, видно, выглядел я и впрямь слегка ханыжно… либо все проще: в деревне вообще не жаловали чужаков.

— А синемундирники что тут делают? — зашел я с другой стороны.

— Да мне-то почем знать? — удивилась тетка, — ищут кого, нам не сказывали.

— Так ведь хозяйку твою ищут…

— С чего бы это вдруг? Ксения Андревна барышня строгая, хулиганов не привечает. Ерунду ты городишь, мил человек. И еще посмотреть надо, откуда ты такой взялся и с чего на хозяйку напраслину возводишь. Вот, ежели я сейчас возьму, да поспрошаю казаков-то, что ты пряник, да с какой радости тут в кустах сидишь?

— В кустах? — удивился я.

— В кустах, — уверенно подтвердила тетка, — а Иначе, с чего бы у тебя весь рукав и пола у лапсердака в репьях. Иди, милок, своей дорогой!

… — Штаны мне нормальные дайте, не драные, — фыркнул Смородин, выслушав о моей неудаче. Он смотрел прямо, спокойно, без превосходства. Но так, словно знал и понимал куда больше, чем говорил. — Не выйдет из вас, уважаемые, шпиона в стане врага. Ярик зеленый, как гусиное го… помет. А вы, господин хороший, уж больно говорите правильно. Вам не с деревенскими лясы точить, а книжки писать. Как это… «Узок их круг и страшно далеки они от народа», — Смородин сощурился. Сейчас в этом оборванце было сложно признать щеголеватого просветителя из престижного клуба.

Изменились даже его манеры, став нагловатыми, развязными и решительными.

— А из вас, стало быть, выйдет?

Смородин пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что он идею подал, а если она не по нраву, так кто ж нам лекарь.

— Мне на хорошее дело штанов не жаль, — мирно ответил я, — только они ж вам, дай бог, до колен налезут. А Яриковы на пузе не сойдутся. Может быть, парня в разведку отправим?

— Чтобы он тут же удрал?

— Резонно. — кивнул я. — Но главное мы выяснили: Ксения Андреевна на заброшенном хуторе в семи верстах от деревни, у леса. К реке им ходу нет, на мельнице жандармы, на мосту — казаки, а в другом месте ее не пересечь.

— Лесом им утекать надо было, — буркнул Ярик, — только поздно уже. Там на каждой тропе засеки.

— А напрямки?

— Насмешил, барин, — Ярик взглянул на меня как на дурачка, с жалостью, — Ночью по лесу ходить сноровка нужна особая. Да и не в такие ночи. Луны, вон, почитай, огрызок… Если глазом на сучок не напорешься, так точно ногу подвернешь. А то и на медведя выйдешь. Ксения Андреевна и Мария Антиповна барышни, конечно, смелые, но насквозь городские. Да и остальные… того же замеса. Ружья там, положим, имеются. Но обувка нужна другая. Да и без света, один черт, не пройти.

— А как синемундирные между собой связь держат? — спросил я, наплевав на то, что палюсь по черному. Смородин и так почти догадался, а Ярик… Уж лучше один Ярик, чем взвод казаков. Договоримся как-нибудь.

Парень и правда удивился. И уже открыл, было, рот, но Смородин его опередил:

— Обычным образом, господин Ангел. Выстрелом вверх. Скажем, один выстрел — сигнал тревоги, два — сбор в условленном месте. Три — нас атакуют. По-разному, как меж собой договорятся. А пикеты в лесу ставят на видимой или слышимой дистанции друг от друга. Чтобы, если меж ними кто появится, они могли передать сигналы по цепочке: шапку на пику или просто голосом.

— Типа: «Ку-ку или кукареку?»

— Сигналы их до ночи мы срисовать не сможем, — выдал Ярик. Он все еще смотрел в землю и по сторонам, куда угодно, только не на нас. Не доверял. И это было вполне взаимно, — Но пробраться к Ксении Андреевне можно. На лугу у Вязинки пацанва местная коней в ночное вывела. Если аккуратно пугнуть, так в суматохе запросто и проскочим. А потом выманить синих на мост… ну, пострелять, там, а самим до меленки.

План был рискованный, дыр в нем было больше, чем в шумовке. Но что-то более внятное рождаться отказывалось.

— Хорошо, — скрипя сердце, согласился я, — так и поступим.

— Я проберусь до наших, — встрепенулся Ярик, — я знаю, где хутор. И мимо пикетов проскочу, не впервой.

— А я, значит, по-твоему, коней пугать буду? — с сарказмом спросил Смородин, приподнимая шляпу двумя пальцами, — я так сильно похож на ковбоя? А уважаемый господин Ангел в одно лицо повяжет двух жандармов, мельника и работника… Великодушно прошу прощения, пупок не развяжется?

Я невольно рассмеялся, уж больно забавный вид был у господина Просветителя. Расхристанный, но важный. Ни дать, ни взять — сельский Голова после ночевки под забором по окончании основательной деревенской пьянки.

— К тому времени, как до места доберемся, мельник с работником давно кулак давить будут, — отозвался я, — а с двумя жандармами… управлюсь. Тоже не в первый раз.

— Смотрите, господин Ангел, кровь жандармов у нас ценится дорого. За такие дела, изволите ли напомнить, вешают. За шею и без апелляции на Высочайшее имя.

— Без крови обойдемся. Главное, кони… пойдут ли куда нужно?

— А куда им еще идти? — удивился Ярик, — с одной стороны река, с другой мы. За коней не беспокойтесь, организуем. Вот только, если к нашим господин Смородин пойдет… по лесу-то без штанов…

— Во-первых, молодой человек, не без штанов, а в рваных штанах. Есть разница. А во-вторых, если нарвусь-таки на медведя, так ему как раз без разницы будет, в штанах меня рвать или без них. Без них еще и сподручнее, до мяса ближе.

Все это Просветитель сказал убийственно серьезно и спокойно, только в глазах прыгали шальные черти. Ночная вылазка мимо вооруженных жандармов, имеющих приказ стрелять на любой шорох, пугала его не больше, чем то же выступление в клубе.

Интересная личность. Как же при таких задатках он умудрился остаться в тени? В моих исследованиях ни разу не попались ни фотографии, ни фамилия. Неужели просто не успел?

Не получилось ли так, что это я невольно втянул его в смертельную авантюру? Впрочем, у господина Смородина своя голова на плечах имеется, а мое дело — увести Ксению. Как говорится, не бери на себя чужого, своего достанет.

— Ярик — кони, пугнешь их, беги к мосту и шумни там. Есть чем? — студент кивнул, — Хорошо. Смородин прячется у дороги. Как только поднимется суматоха — ныряйте в лес и ходу до хутора. Я — на мельницу. Как справитесь, выдвигайтесь туда.

— Сигнал какой будет?

— Никакого. Слишком много в лесу жандармов, чтобы уткой крякать или филином орать. Просто идете к мельнице. Я вас встречу.

Глава 25

Тревожная ночь

Серебряная, почти идеально круглая тарелка луны, висела над моим правым плечом примерно на два часа. По дороге я не пошел, но и прямиком через лес, как шальной кабан, ломиться не стал: здесь было много тропинок, звериных и человечьих и воткнуть пикеты на каждую — тут дивизия нужна, не меньше.

Самые протоптанные: на пасеку, к болоту и на старый тракт, жандармы, конечно, заняли. Но мне вполне годилась и кабанья: этот умный зверь в бурелом не полезет, места, где человеческий запах силен, обойдет стороной. А вес у него приличный, так что где он пройдет по болоту, пройду и я. Можно и с палкой не морочиться, удобно. Одна беда — низкий.

Я шел, отдавая пионерский салют то правой, то левой: не по канону, зато минимальная защита для глаз — и аккуратно щупал ногами землю, стараясь наступать сразу на всю ступню.

Заблудиться мне не грозило — каким бы чудом, если такой здоровенный ориентир прямо над лесом подвешен. Тут захочешь — не заплутаешь и, хотя густые кроны время от времени закрывали луну, тени давали направление достаточно четко: север — северо-восток.