Татьяна Матуш – Дубль-луна (страница 36)
Но над его упавшей тушкой слева встал толстяк, а справа - горбун. И - обошлось.
Очнулся он с неприятным чувством, что пропустил что-то критически важное и это плохо. Как ни странно, самочувствие было вполне сносным.
Над головой, пожалуй, слишком близко, спорили голоса. Он узнал Буаселье и императорского эмиссара... уцелел, собака? Грифа было неслышно. Не пустили? Или пустили - но за борт?
Монтрез прислушался - голоса азартно делили шкуру неубитого медведя. А точнее - несберскую казну, которую еще нужно было доставить в порт - задача на этих широтах не рядовая. Оказалось, в трюме стоят шесть сундучков. Правда, один был уже до верху наполнен "новоделом", именно за него и разгорелся спор. Толстяк и коротышка пытались сбаргить его друг другу, словно горячую печеную картофелину перекидывали.
- Мне еще налог в казну герцогства платить, - горячился Буаселье, - за поднятое сокровище. И с командой делиться. А ты - один, и - пополам?
- Мне тоже найдется, с кем поделиться, - огрызался Кавенди, - и, между прочим, храмовая доля!
- А команда Грифа? Почти два десятка - вам нужно столько кровников?
- Болтов у меня хватит, а если кончатся, есть веревки, их точно достаточно.
...Интересно, сколько людей у него осталось? Вернее, не у него, но какая разница? Все равно справится.
- Аше! - герцог вскинул два пальца вверх и сел. Голова не кружилась.
Оказалось, принесли его в капитанскую каюту и положили на койку Грифа. Спасибо, конечно, за заботу, но он бы предпочел чистые доски палубы, чем этот пошлый шелк, смердящий дешевыми духами. Теперь вонять будет, как от сутенера. Хотя - демоны знают, что сейчас на палубе.
Народу в каюте было вдвое больше, чем ему показалось. Кроме толстяка и коротышки имелись еще Беда и Крейг, которые невозмутимо и молча подпирали двери.
- Кавенди, - Монтрез посмотрел толстяку в глаза и с признательностью кивнул, - Спасибо. Это было... мило. И своевременно.
- Всегда пожалуйста, - буркнул тот, - таких услуг могу оказать - до Неба и выше.
Буаселье смотрел на очнувшегося герцога с печалью. И правильно делал - дураки в каперы не шли, а если и шли, то не выживали.
- Казна, - объявил Монтрез, поднялся с койки и сел туда, где уже сидел в прошлый раз и чувствовал себя отлично. Прямо на стол. - Слышал ваш спор, господа. С делением у вас плохо.
Крейг не пошевелился, Буаселье затосковал еще больше. А Беда расплылся в широченной, ехидной улыбке.
- На самом деле все просто: фальшивки по описи передаются господину Кавенди, как вещественные доказательства преступления против Короны. За добровольную выдачу положена премия - она и пойдет команде Грифа. Если парни не замешаны в преступлении и ничего не знали. Кто знал - тех в железо или к рыбам в гости.
Буаселье солидно покивал. Эта часть ему понравилась.
- Четверть поднятого клада отходит в казну Монтреза.
- Империи, - веско уронил Кавенди. - И храмовая доля... С сегодняшнего дня над герцогством установлен протекторат и действуют законы Империи, - пояснил он.
Буаселье икнул. Беда разулыбался еще шире: это была, конечно, не опера. Но цирк - тоже неплохо, а фокусы с исчезновением монет он любил с детства. Особенно, когда монеты были чужими.
- Хорошо подумал? Как знаешь, никто тебя за язык не тянул. Значит, согласно закону Империи: "О кладах", в казну Его Величества отходит третья часть поднятого сокровища. Которая целиком идет на благоустройства провинции, в чьих недрах или водах его нашли: дороги, лечебницы, помощь бедным. Согласно тому же закону, сия доля полностью свободна от любого вычета, в том числе и на храм.
Не захохотать в голос было сложно, но наемник справился, и сейчас стоял красный, как кормовой бурак, стравливая пар почти неслышным фырканьем.
- Оставшиеся две трети... - Коротышка подобрался, но скис. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, - согласно "Кодексу Моря" я возвращаю законному владельцу. Князю Несбера - Дамиану Четвертому, - Монтрез учтиво склонил золотую голову в направлении Крейга. - Если благородный князь сочтет нужным, он наградит вас, Буаселье, за помощь в возвращении казны.
- Четверть от моей доли, - кивнул Крейг спокойно и отрешенно, - бесплатная стоянка в порту Несбера на десять лет и пожизненная неприкосновенность от моих кораблей...
- Щедро, - заметил Беда.
А Буаселье, похоже, даже не заметил, что на него пролился невиданный золотой дождь. Он смотрел перед собой круглыми глазами, словно увидел легендарного зверя Лефарата.
- Князь Дамиан Четвертый, - пробормотал он, - Демоны полосатые... А ведь я посылал его в трактир за брагой!
Холодная каменная маска Крейга, вернее - Дамиана, слегка треснула. Самую малость. Уголок губ дрогнул в подобии улыбки.
- Я буду вам благодарен, капитан, если мои подданные об этом не узнают. А моя благодарность, как вы только что убедились - вещь весьма ценная.
И вот тут наемник захохотал. Не выдержал. Сколько же можно насиловать природу?
Эмиссар императора переводил взгляд с одного лица на другое, но видел только одно - полное и безоговорочное согласие. Все были довольны! Все, мать их Бездна, были просто счастливы - сговорились и ограбили. Вчетвером. Одного. И храм...
- Господа хорошие, - желчно заговорил он, - вы ведь понимаете, что все это просто разговоры - и ничего больше. Власть протектора выше власти низложенного герцога.
- А как же, ваша милость. Понимаем, не дети малые, - покивал Буаселье, - Разговоры ветер носит, а пергамент горы двигает. Поэтому мы все эти разговоры сейчас, как положено, оформим. И соглашение подпишем.
- Я - не подпишу!
- И в мыслях не было вас утруждать. Милорд подпишет. Этого будет достаточно.
- Мы в нейтральных водах, господин эмиссар, - пояснил Беда. - За мысом Готлер ваша власть заканчивается. А Его Светлость - дипломат и имеет все нужные полномочия.
На палубе тревожно и переливчато запела дудка. Буаселье распахнул двери, высунулся и зычно крикнул:
- Чего свистим?
"Воронье гнездо" покачивалось высоко над палубой. Дежурный матрос перегнулся, рискуя выпасть из корзины, сложил ладони рупором и крикнул:
- На траверзе пять ахтеркастлей. Со звездой на парусах. Идут полным ходом, через клепсидру будут здесь.
- А вот и кавалерия, - довольно кивнул Монтрез. - Вовремя.
Возвращение в порт прошло спокойно. Герцог не пошел в капитанскую каюту, а устроился на отмытой от крови палубе с матросами. Стучали кости, плелись замысловатые словесные конструкции... Кажется, Монтрезу везло.
Князь Дамиан встал на вахту у руля. Он направлял корабль в гавань, привычно обходя довольно сложный риф, лишь изредка поглядывая в сторону острова Саклейн - небольшого необитаемого куска скалы, где встали на якорь его корабли.
В гавань им ходу не было.
Подданные князя оказались очень похожими на своего правителя. Не в том смысле, что все - горбатые. Но общего было много: в чертах лица, слишком тонко выписанных для простых рыбаков, в хищном, каком-то птичьем разрезе глаз, в гортанных голосах с перекатывающейся, словно рокочущей "р". Так вот поневоле поверишь в легенду о паре орлов, у которых из яйца вылупился человек с парой крыльев за спиной... тоже, кстати, наверное, был горбат - иначе куда крылья-то деть?
Нос корабля рассекал воду с шелковым свистом, солнце купалось.
Дамиан сменился и подошел к Монтрезу, который успешно обыграл в кости половину корабля (не то, чтобы ему слабо было обыграть весь, просто у второй половины матросов было нечего проигрывать).
- Передашь? - в ладонь Золотого Герцога перекочевал строгий, мужской перстень с бриллиантом редкого, голубого цвета.
- В Храм? - поинтересовался Монтрез.
Князь улыбнулся, мимолетно и прохладно.
- Ему. Я увожу с этих земель драгоценность - и должен оставить драгоценность взамен. Так нужно по нашему обычаю. Сегодня утром я просил Асиэн стать моей женой. Она согласилась.
- А она знает, что ты - не простой рыбак?
- Я простой рыбак. Дом чуть побольше и приставка к имени, а так - никакой разницы. И на лов хожу. Как все. Мы - простые люди и жизнь у нас такая же простая, - пояснил Дамиан в ответ на недоверчивый взгляд зеленых глаз. - Живем работой. Никому не кланяемся: ни императору, ни жрецам. Храмов у нас нет, просто с началом навигации дарим морю петуха и кувшин вина.
- Звучит здорово. А если я у тебя попрошу дать мне подданство? Не откажешь?
- Ты - брат, - князь даже удивился такой постановке вопроса, - Приходи и живи. И дом построим, и лодку.
На горизонте показались знакомые очертания Готлера - словно собакой грызенный полумесяц.
- И скажи ему вот что, - голос князя потяжелел, слова стали более весомыми. - Этот пергамент - большое дело. Прецедент. Но время сейчас неподходящее, чтобы налаживать отношения между нашими берегами. Жрецы слишком сильны. Пусть спрячет его лет на пять - десять. А лучше - до моей смерти. Или до отречения. В общем, он сообразит.
- Все время забываю спросить, почему капюшоны вас так не любят-то?
- Из-за меня, - коротко отозвался князь.
- А ты чем плох?
- Шутишь? Я - горбат. На увечном нет благословения Небес. А страна процветает. Значит - что? Живет под покровительством Темных Богов.
- Как-то это слишком глупо, даже для капюшонов. Гляди, как бы они против вас какой-нибудь священный поход не организовали.