Татьяна Матуш – Дубль-луна (страница 33)
С армией никаких проблем не предвиделось, любой подданный Карса знал, с какого конца браться за дрын. Корону кузнец отковал за день. Правда, вышла она малость корявой, но ребята решили, что пока сойдет и так, а потом, если невесте не понравится - переделают. Больше всего хлопот доставила казна - на нее ушел весь золотой запас Несбера. И вот, как повествуют летописи, на исходе лета, корабль с князем, казной и короной отчалил от берегов родного острова и взял курс на эту гавань...
Янек взял многозначительную паузу и поиграл бровями. Напрасные труды - капитан и так сидел, как зачарованный.
- И? Что было дальше?
- А что было дальше - никто доподлинно не знает. Точнее - не знал. До этой минуты. На Карса напали пираты, потребовали золото в обмен на жизнь. Но князь Несбера выбрал честь. У него был маг... наверное. По другому мне это не объяснить. Корабль взлетел на воздух, захватив с собой пиратов. И первая казна Несбера, вместе с первой короной, отправились на дно примерно... да, чуть севернее Готлера.
Шулер крутанул монету меж пальцев, едва не уронил, подхватил. Гриф не сводил нее глаз.
- "Первый Несбер" - самый желанный приз для любого коллекционера... вот только монета существует всего одна, - очень тихо, очень мягко и напевно проговорил Янек. - Та, которую князь, незадолго до отплытия, послал в подарок своей невесте с заглянувшей на его остров купеческой коггой. В знак того, что выполнил желание будущей княгини. И - чтобы девушка не печалилась, оставляя родной дом, потому что в новом доме любое ее желание станет законом.
После его гибели сестра герцога обрезала косу и отказалась от всех брачных предложений разом. А монета стала одним из главных сокровищ Монтрезов. И тут мы подходим к самому интересному, - Янек резко наклонился вперед. - Как она попала к вам, капитан Гриф?
Пират с остекленевшими глазами качнулся, как молодое деревце под ветром - и повалился на стол. Спустя мгновение он уже громко, довольно сопел.
- Умничка, - умилился шулер, - пусть тебе приснится много-много воды и фиольская гребная галера без баллист.
Найти в капитанской каюте судовой журнал было делом на один щелчок пальцев. Янек торопливо зашелестел страницами, продираясь сквозь отвратительный почерк капитана: руны Гриф знал далеко не все, те, которые знал - писал как осьминоги на душу положат, а остальные просто пропускал. Видимо, считал, что он в своей писанине всегда разберется, а остальным незачем.
Благо, чернила были хорошие - чернильные орешки росли прямо здесь, поэтому никто на них не экономил.
Наконец Янек нашел что-то интересное, вырвал страницу, сунул ее за пазуху и распахнул дверь на палубу.
Как и ожидалось, его сторожили.
- А где Гриф? - хлопнул глазами здоровенный детина в бумажной рубахе навыпуск и криво обрезанных штанах.
- Медитирует, - бестрепетно отозвался Янек, - а меня за водой послал.
- За... водой? - тот поперхнулся словом, - да Гриф с самых соплей не пьет того, что не бродило!
- Вас ждут большие перемены, - напророчил Янек, - так где вода-то?
- Ик... за бортом.
- Там? - уточнил Янек, оглядывая морскую гладь, на которой плясали солнечные блики, - Спасибо, любезнейший. Сам бы ни за что не нашел.
И, вытянув руки над головой, как был - в одежде и сапогах, сиганул прямо со второй палубы в море.
В воду он вошел как игла - без брызг, и, толкнув ее руками, нырнул глубже, как можно глубже, в темноту и холод... Как оказалось - правильно сделал, потому что мгновение спустя ее прошили арбалетные болты.
- Где эта сволочь, где эта тварь, где это дерьмо медузы? - очнувшийся Гриф вглядывался в стеклянно-прозрачную воду, перегнувшись через борт "Дельфина", - Кто его упустил? Сейчас пойдет следом, и, пока за ногу не схватит, пусть лучше не выныривает!
- Да утоп он. Как есть - утоп, - помощник осенил себя кругом, - мы уже клепсидру здесь с арбалетами торчим. Если бы вынырнул - сразу болтом и поприветствовали, как положено. Не выныривал он, чтоб мне воду видеть только в кружке.
- Утоп, говорите... - Гриф нехорошо сощурился. - Ну, поздравляю. У нас большие неприятности.
- Где? - не понял помощник.
- А вон, чешут сюда во все лопатки. Два капера Его Светлости. Как думаете, что отвечать, когда они спросят, куда делся эмиссар Императора? Купается?
- Надо паруса ставить и того... в море.
- Отличная мысль, - глумливо одобрил Гриф, - ну так шуруй, черепаха твоя мама, помедлим - и они нас прижмут к Готлеру.
"Дельфин" стремительно одевался парусами, свистела дудка, подавая команды - а Гриф смотрел на два неуклюжих, но довольно серьезных корабля на горизонте и тихо, вполголоса, ругался. Он не обладал пророческим даром. Но и дураком не был - и прекрасно понимал, когда кости выпадают "гусями".
Данкен появился без звука. Мерзкие петли, которые измучили тонкий слух Кавенди, тактично промолчали, доски под ногами не скрипнули. Просто было их двое - а стало трое.
- Милорд, гонец от Буаселье. В порту бунт.
Толстяк мгновенно повернулся к нему, как флюгер:
- Что значит - бунт?
Данкен красноречиво промолчал и Кавенди загривком почувствовал что это вовсе не от большого уважения.
- Спасибо, дорогой, - кивнул Монтрез, - и, будь другом, распорядись на кухне, чтобы мне подали молодого вина и сыра, что ли... Хорошей бумаги закуплено?
- Бумага есть, милорд. Достать?
Герцог благосклонно кивнул и устроился в кресле поудобнее, скользнув созерцательным взглядом по несуетливому, услужливому мальчику и начинающему багроветь толстяку.
- И перо с чернилами...
- Что вы собираетесь делать? - потребовал Кавенди.
- Стихи слагать, - огорошил его герцог, - погода подходящая. И потом, поэзия благотворно действует на это, как его... - Монтрез нетерпеливо прищелкнул пальцами.
- Пищеварение, - подбросил Данкен.
Герцог подарил ему ироничный взгляд.
- Я имел в виду нечто более возвышенное и духовное. Но пищеварение тоже годится. Особенно, если подобрать подходящую рифму: борение, смятение, рвение...
- Варенье, печенье, удобрение.
- Навоз не трожь! Для хозяина самых больших виноградников на юге это слово - святое.
- Так сочините проповедь. - предложил Данкен, - Что-нибудь вроде:
Творец подарил нам высоких небес бирюзу
И тот виноград, что по осени станет вином.
О, путник, на корточки сев, чтоб удобрить лозу
Подумай о вечном... Когда и подумать о нем?
- Мальчишка. Это же попрание основ, - притворно возмутился хозяин.
- Зато в рифму, - невозмутимо отбил слуга.
Они перебрасывались шуточками, а толстяк переводил взгляд с одного на другого...
- Господа, - наконец, выговорил он, почувствовав что голос подчиняется. - А бунт в порту? Вы не собираетесь...
- О, разумеется, нет. - с улыбкой "успокоил" его бывший хозяин края, - У меня и в мыслях не было посягать на ваши новые полномочия, господин управляющий. Я получил хорошее образование и помню, что попытка узурпации власти в Империи, в отличие от Монтреза - серьезное преступление. В крепость я не хочу, там дует. Вы можете быть совершенно спокойны, ни я, ни мои люди...
- Ваши люди мне понадобятся. Все до одного, - Кавенди почувствовал, что челюсть сводит от ярости и усилием воли приказал себе быть спокойнее. Перед ним всего лишь зарвавшийся мальчишка, который только что потерял власть. Он с ним справится, не с такими справлялся.
- Надеюсь, вы оставите мне кухарку? В деле усмирения бунтов она не слишком хороша, зато готовит - пальчики оближешь.
Что ответить на этот пассаж, толстяк не придумал. А Монтрез взглянул на него в упор и в этот момент в изумрудных глазах не было никакого веселья. Тонкая рука шевельнулась и - указала на дверь.
...Как слугу отослал! Кавенди впервые пришла в голову мысль, что расслабился он совершенно непозволительно. При всей своей мягкости в общении, Эшери был тем, кем был и сделал то, что сделал. И маршал - это далеко не добрая бабушка.
Но все эти здравые размышления пришлось отложить. Бунт в порту. Его нужно задавить. С этим должны справиться солдаты, во всяком случае, в Аверсуме было именно так.
Поговорка "на ловца и зверь бежит" оказалась справедливой - по широкой лестнице (парадной, а не черной!) поднимался тот самый мошенник, который отирался в замке с первого дня. Человек, у которого вместо нормального, в храме нареченного имени, была лишь собачья кличка - Беда.
- Эй, - Кавенди придержал его рукой, - куда бы ты не направлялся, это отменяется. Собирай своих людей, пойдете со мной. В порту бунт.
- Благодарю за неожиданное приглашение, - Беда, кажется, удивился. - Тронут и ценю. Но я не слишком люблю такие развлечения. Предпочитаю оперу.
- Вообще-то, это был приказ, - ядовито оборвал его толстяк, - клепсидру назад я объявил протекторат Империи над Монтрезом, с этого мгновения мои приказы здесь приоритетны.