Татьяна Матуш – Дубль-луна (страница 31)
- Вы - маг, - толстяк потряс головой, не в силах уместить в ней новую реальность. - позвольте узнать, что вы делаете в храме?
- То же, что и в армии милорда. Служу. - жрец повернулся к зеркалу и с головой ушел в настройку, оставив эмиссара в состоянии, близком к шоку. Впрочем, управился он на удивление быстро, как заправский почтовый работник и, учтиво поклонившись Кавенди, вышел, плотно прикрыв дверь. Без просьб и напоминаний.
Активировав амулет "бормоталки", эмиссар прикоснулся к стеклу, гадая, сколько придется ждать, пока найдут и позовут того, кто ему нужен. Но, похоже, сегодня был его день. Помощник жреца Сая нашелся удивительно скоро, как под дверью стоял. И так же скоро перешел к делу:
- Есть успехи?
- Увы, - это слово его преследует! - Ничего, что можно считать успехом.
- Вы не увидели в Монтрезе ничего, что показалось вам подозрительным? - удивился тот.
- Напротив. Подозрительно тут абсолютно все, но... я не могу арестовать Первого герцога и Регента по подозрению! А доказательств нет.
- Не знаю, как канцелярию Его Величества, а храм вполне устроит слепок ауры с любого письма двусмысленного содержания или предмета... иного культа. Вы меня понимаете, Кавенди?
- Вполне, - раздраженно буркнул толстяк, - но вряд ли я раздобуду такой предмет. Монтрез осторожен как... суслик. Он не трогает руками почту и даже на своем балу споил всех гостей, а сам не выпил ни глотка - я нарочно смотрел. Так и провел всю ночь с одним бокалом, а когда, наконец, оставил его - тот был полнехонек!
- Смотрите внимательнее. Если не хула на храм, то, возможно, шпионаж. Наблюдатели донесли, что в южном море видели флот Несбера, он шел под всеми парусами, направляясь в нужную сторону. Если он войдет в гавань Монтреза, этого хватит не только для ареста, но и для виселицы.
- Сомневаюсь, что он так открыто пригласил в свой город врагов Империи, - покачал головой Кавенди.
- Но ведь куда-то они плывут? - резонно возразил помощник жреца. - Небо нам поможет. Палач Атры должен гнить в земле.
- Что с хозяином-то?
- А что с хозяином? Я его с утра не видела? Не заболел ли, спаси Небо?
Две женщины в летах, кухарка да прачка, зацепились языками посреди широкого коридора, ведущего в покои милорда.
- С утра, как всегда, сходил искупаться, так что, похоже, не заболел... А вот дальше: почту не потребовал, к завтраку едва прикоснулся, а ведь каша с рыбой его любимая. Заперся в кабинете, и, добро бы с чем полезным, а нет! Сидит - ножички в доску швыряет... И лицо такое - как будто ждет кого... или чего...
- Точно, ждет?
- Святые Древние мне свидетели, сама видела, - прачка истово осенила себя кругом.
- А-а - ага, - понимающе кивнула кухарка, - дамочку помнишь, что неделю назад тут пешком явилась, мокрая, как мышь, а на бал приехала - чисто принцесса?
Прачка нахмурила лоб, побуждая память к непривычной работе.
- Темненькая такая, тощая как весенняя коза, а грудь и попа хороши... А она-то здесь при чем?
- Помяни мое слово, быть в доме хозяйке! - припечатала кухарка, - уж если наш милорд дела забросил, в потолок смотрит и улыбается - точно влюбился. А раз влюбился - так и посватается, и император ему не указ.
Юный Данкен, привычно подпиравший стенку и кабинета милорда и так же привычно гревший уши, вытянул шею и брякнул:
- А может, ты и права, Тати. Клепсидру назад ему письмо передали. Он сначала распорядился в почту кинуть и до завтра отложить. Только письмо не простое было, с ним вместе курьер жемчужину передал, редкую. Неправильной формы.
- Барок, - догадалась кухарка, у которой муж был ловцом.
- Барок, - энергично кивнул Данкен, - так милорд письмо схватил, даже перчаток не потребовал.
Женщины изумленно переглянулись - такого они не помнили со времен сопливого детства Его Светлости. Да если бы он отмочил это при старом герцоге, неделю б сидеть не смог - осторожности прежний хозяин учил своего отпрыска, не жалея розги.
- А через немного... я заскучать не успел, милорд зовет меня и велит принести из библиотеки полный свод законов Монтреза.
- Нехорошие дела, - Тати покачала головой, - дамочка эта, разнесчастная и разобиженная... В прошлый раз, когда милорд за такую же, всю разобиженную, вступился, война случилась.
- Ну, будем надеяться, у этой в приданом анеботовых шахт нет, - хмыкнул Данкен. - А что родня в крепости - так это бывает. Не сидел тот, кого как следует не допрашивали.
- Цыц тебе! - прачка махнула на парня фартуком, - и где такого набрался, мать-то вполне приличной женщиной была, доброй прихожанкой.
- Так от отца, он как раз в крепости. Расследователем. - Взглянув на оторопевшие лица Данкен захохотал в голос.
Веселье закончилось внезапно - в конце коридора обнаружился гость. Он выплыл, как мартыга под всеми парусами. Увидев Его Милость, эмиссара императора, женщины порснули в разные стороны, как зайцы с грядки. А Данкен вытянулся у дверей и повис взглядом на ближайшей загогулине в лепном узоре.
- Милорду обо мне доложи, - бросил толстяк, глядя сквозь парня.
- Милорд сегодня не принимает.
- Тебя, нахала, гляжу, давно не пороли?
- Виноват, ваша милость, - с каменным лицом отозвался Данкен, - приложу все усилия. Выпорют.
Хихиканье женщин не добавило Кавенди благодушия. Не нравилось ему в Монтрезе. И не потому, что глушь у Жреца в... да, в том самом месте, куда и днем не заглядывает солнце. И даже не из-за бедности. А из-за... Эмиссар крепко задумался и через пару мгновений понял, чем и куда ему не угодило южное герцогство.
Народишко уж больно дерзкий. Если ты быдло, так падай ниц, когда к тебе благородный обращается, и будь счастлив, что вообще заметили, а не пришибли ненароком. А тут последний конюх глядит так, словно лошадь - его личная и он волен везти или не везти.
И ведь не скажешь, что правитель - тряпка и вешает редко. Перед отъездом из Аверсума Кавенди сделал "домашнюю работу" и внимательно, хоть и быстро, проглядел отчеты с места: казнили тут как бы не чаще, чем в других провинциях. И милорду здесь не перечили, даже виселицу в бальном зале проглотили, возмутиться никто так и не рискнул.
Однако страха, того самого, глубинного, который сгибает спины и надежно предохраняет землю от бунтов - Кавенди не чуял. В этом ушлый придворный ошибиться не мог. Прямые взгляды, несуетливая походка, рисковые шутки. Подданные Палача Атры словно... даже гордились, что их повелитель Самый Страшный Зверь в Империи, и в его зловещей тени чувствовали себя, как у Темного Бога за пазухой. Спокойно.
Странно как.
- Не отойдешь немедленно, обвиню в том, что чинишь препятствие имперскому аудиту. И тогда жить тебе, мерзавцу, пока подходящую веревку не найдут, - пообещал толстяк.
С тем же пустым лицом порученец герцога пробежал проворными пальцами по крючкам камзола, выпустил сорочку из простого беленого полотна и с коротким поклоном протянул Кавенди... отрезок веревки, обмотанной вокруг талии в несколько рядов.
- Что это? - брезгливо удивился эмиссар.
- Веревка, ваша милость. Подходящая. Шелковая. С первого жалования купил. Изволите проверить?
- Шут, - скривился Кавенди и повысил голос, - Монтрез! Уберите своего пса, он мне пройти мешает.
На счастье эмиссара, дверь была приоткрыта, иначе - хоть оборись, дверь толстая, дубовая. Хозяин его услышал. И отреагировал совершенно правильно, велев мальчишке отойти в сторону.
Данкен коротко поклонился и распахнул дверь, а когда Кавенди шагнул за порог, тихонько, насмешливо бросил ему в спину: "Гав-гав".
Надо ли объяснять, что перед милордом появился крайне раздраженный эмиссар?
- Какого демона?!
- Ну, Кавенди - по именам я их не знаю, извините.
Герцог с любопытством оглядел толстяка. С проклятым любопытством. Без страха. Без почтения. Без трепета. А ведь знает, какие у него полномочия и что эмиссар может с ним сделать. Коротко - все, что угодно. Хоть с кашей съесть. Однако же...
- Завтра на закате - казнь вора. Но я не увидел никаких приготовлений. Эшафот не строят, глашатаи молчат. В чем дело, Монтрез? Погода отличная, солнце.
- Казни не будет.
- Ш-ш-што это значит - не будет? Вы смеетесь надо мной?
- Ничуть, - герцог и правда даже не улыбался, - его, вообще, по-хорошему, отпускать нужно.
Узкий ноготь постучал по листу бумаги, исписанному с верху до низу ровным, округлым почерком без завитушек.
- Открылись новые обстоятельства. Керро не виновен. Вернее, виновен, но не в том преступлении, за которое его судили и приговорили. Произошла ошибка.
- Что за бред, - удивился и возмутился толстяк, - я сам смотрел приходные книги и поручения, подпись - его, маг удостоверил. Он - воровал, это можно считать доказанным. И никакому анонимному письму... кстати, что в нем?
Кавенди потянулся, собираясь взять бумагу. Но Монтрез оказался проворнее - цапнул письмо раньше и отвел руку за голову.
- Не так резво. Это - личная корреспонденция.
Толстяк недоверчиво вгляделся в лицо герцога. Тот ответил ему таким же прямым взглядом. Изумрудные глаза на мгновение расширились.
- Да, я иногда получаю личные письма, которыми не горю желанием делиться. Но полезной информацией, которая в нем содержится, извольте - поделюсь.