Татьяна Любимая – Я, Беляш и Вво-вва (страница 3)
– Так, куда тебя пристроить? – обвожу взглядом комнату. – Может, сам подскажешь?
Беляш сделал еще один круг по комнате и запрыгнул в кресло.
Хм, губа не дура. Знала бы, постелила бы тряпицу какую. И вообще помыть бы пса не мешало. И ветеринару показать.
– Ладно. Кресло твое. Главное, не грызи мне тут ничего, окей?
Пес свернулся колечком и сделал вид, что спит.
– Я пойду варить гречку. Скучно будет, приходи.
Ставлю на плиту кастрюлю с водой. Мою гречку. Критически оценив количество крупы, добавляю еще столько же. На двоих варю все–таки.
Эх, давно я не готовила еще кому–то. Отвыкла.
Открываю форточку. Душно, влажно, жарко. Трубы кипяток. Смотрю на улицу, во двор. Там темно и только одиночные кругляши света фонарей подсвечивают безлюдную площадку.
Цок, цок, цок сзади. В отражении стекла вижу собаку.
– Каша скоро будет готова, – обернувшись, говорю Беляшу.
Подходит ко мне, точнее к окну, втягивает носом воздух из форточки. И вдруг встаёт передними лапами на подоконник.
Ого размерчик! Да он с меня ростом!
– Вво… Вва… – вдруг взвыл во всю глотку.
Глава 3
Офигеть… Беляш!..
А он опять:
– Вво… Вва…
– Потрясающе, – только и могу вымолвить.
А пес–то у меня уникальный! Говорящий! Из цирка, может, какого сбежал?
В нашем городе цирка нет, а приезжий…
Судорожно вспоминаю, когда в последний раз видела объявления о гастролях цирковой труппы. Очень давно. Этот вариант отметаю.
Спохватываюсь, вспомнив, что у меня каша на плите. Быстро выключаю конфорку, убираю кастрюлю с плиты. А дальше решаю задачу из какой посуды кормить пса.
В итоге откапываю в шкафчике кастрюлю, которой давно никто не пользовался.
– Жди пока остынет.
И ведь ждет. Сидит под окном, наблюдает за мной, по полу хвостом туда–сюда елозит.
То ли не голодный, то ли воспитанный. Я лично склоняюсь ко второму варианту. Уж слишком морда у пса интеллигентная.
Перекладываю кашу Беляшу, себе в тарелку. Эх, колбаски бы сюда, или сосиску. Две. Но я все вредное выложила еще в магазине.
Да я не себе! – оправдываюсь перед собой. – Собаке!
– Беляш, а ты еще какие–нибудь слова умеешь говорить? Меня Дашей зовут. Скажи: Да–ша.
– Аф!
– Да–ша.
– Аф.
– Хм, ладно, потом еще потренируйся. Приятного аппетита.
Успеваю съесть две ложки гречки.
– Аф!
– Ты чего, Беляш? О–о, ты все съел? – заглядываю в кастрюлю. – Как? Когда? Ты ее хоть прожевал?
– Аф!
По морде вижу, не наелся. Передними лапами по полу перебирает, в тарелку мою косится.
Отдаю ему свою порцию. А что, я ж решила худеть.
Пес языком лизнул, и кастрюля опять чистая, аж блестит.
– На сегодня все, – заявляю категорично. – На ночь много есть вредно.
– Аф!
И к выходу пошел. Заметил, что я осталась на месте, остановился, ждет.
– Что ты хочешь, Беляш? Я по–собачьи не понимаю пока.
Пес вильнул хвостом, мотнул башкой, сделал еще два шага вперед.
– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? А куда?
Встал на коврике перед дверью.
– Гулять?
– Аф! – сел на задницу, хвостом метет, язык до колен вывесил.
А что ты думала, Даша? Что собака не писает и не какает? Или хочешь сюрпризы получать прямо здесь, в квартире?
Делать нечего. Зов природы.
– Ладно, жди, сейчас пойдем.
Накидываю куртку, надеваю кроссы, беру телефон и ключи.
Спускаемся с ним по лестнице. Радостно бежит впереди меня, а стоит открыть дверь на улицу, Беляш рванул с места куда–то в кусты, только его и видели.
О как его приспичило. С гречки, что ли?
Надо будет купить ему собачьего корма.
Переминаюсь с ноги на ноги. Мне одной тут скучно, грустно и холодно.
– Беляш! – зову. – Пойдем домой?
А в ответ тишина.
Может, он поел и возвращаться не хочет? Нет, ну нормально вообще? Воспользовался приглашением пожить, а сам пожрал и сбежал.
Так на Леху похоже: попользовался пока удобно было, а потом смылся к более красивой хозяйке.
Вот надо было его на ночь глядя вспомнить, – психую. – Чтоб ему икнулось там вместе с его анорексичкой.
И как обычно бывает, когда память уносит к бывшему, снова хочется есть. Все–таки две ложки каши – так себе ужин.
– Беляш! Ко мне! – кричу в ту сторону, куда смылся пес.