Татьяна Любимая – Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние (страница 11)

Она все это время была законной владелицей «Северного сияния».

Как подло ее обманули. Обокрали самым подлым способом – украли правду. Украли ее наследие. Не удивлюсь, если кража паспорта – не совпадение, а злой умысел.

Опускаюсь перед Настей на корточки, стараясь быть с ней на одном уровне. Сжатый комок гнева на тех, кто это сделал, начал раскаляться у меня в груди, жечь нутро из–за несправедливости, подлого обмана.

– У папы было еще одно завещание, написанное годом ранее. Его–то нам и зачитал нотариус. Алла Алисовна очень переживала, что папа мне ничего не оставил, но сказала, что это его воля, грех оспаривать. И я не стала…

– Ты видела то завещание? Читала его?

– Нет…

– Хм… зря. Оно могло быть подделкой.

– Вы думаете, мачеха совершила подлог? – распахивает мокрые глаза Настя.

– Это только мое предположение. Разве тебе не показалось странным, что любящий отец ничего не оставил родной дочери, зато все – жене, с которой у него даже не было общих детей?

– Я не думала об этом…

– По закону, действующим является последнее завещание, вот это, – трясу листком. – Нотариус его либо не видел, либо сделал вид, что не видел, либо не нашел СоЛнцеву Анастасию Сергееву. Возможно, с подачи Аллы Алисовны.

– То есть… из–за одной случайно потерянной буквы я не получила наследство?

– Получается так. Хотя могла бы оспорить и то.

Но Настя как будто не слышит.

– Они знали, – шепчет она, глядя сквозь меня. – Алла Алисовна и Маша – они все знали. И сказали, что всё... их. По закону. Что я им должна быть благодарна за крышу над головой. – Она провела рукой по фотографиям в альбоме. – Папа хотел, чтобы этот отель был моим. Моим домом.

– Он подстраховался и написал это завещание. Чтобы ты ни в чем не нуждалась. Возможно, догадывался, что его жена может… схитрить, – подбираю самое безобидное слово, хотя очень хочется выразиться покрепче.

– И что теперь делать?

– Восстанавливать паспорт, а потом заявлять свое право на наследство.

– Но на это нужно время, а у меня его нет. Мачеха продает этот отель. Покупатели скоро приедут. Я ничего не успею! – в голосе Насти появились панические нотки. – А завещание… Это просто бумажка... они скажут, что это подделка...

– Нет, – перебиваю я ее. Решение созрело мгновенно. Юристы, давление, связи – могу, умею, практикую. Что нам какая–то Алла Алисовна? Моя команда будет действовать строго по букве закона, и точно знаю – дело выигрышное. – Это не просто бумажка. Это твое законное право. И у тебя теперь есть не только это завещание. У тебя есть я.

Настя смотрит на меня, не понимая, все еще потерянная в своем горе и обрушившейся на нее новостью.

– Артем...

– Я сказал, ты не одна, – повторяю твердо. – Покупатели пусть приезжают. Они уедут ни с чем. Этот дом твой. И никто не отнимет его у тебя. Пока я здесь.

– Думаете, у меня… у нас получится?

– Я помогу.

– Правда?.. – Киваю. – Но почему… почему вы мне помогаете? Зачем?

Осторожно поднимаю с пола альбом, стряхиваю с него пыль и протягиваю ей.

– Потому что это – твое, – говорю я просто. – А я не терплю, когда то, что принадлежит кому–то по праву, отбирают.

Особенно у таких доверчивых, наивных девушек.

Встаю, протягиваю Насте руку, чтобы помочь подняться. Она колеблется ровно секунду, затем вкладывает свою холодную, дрожащую ладонь в мою.

Оказываемся друг напротив друга. Очень близко. Эта близость будоражит во мне давно забытые чувства, разгоняет кровь, будит фантазии.

– Идем обедать и отдыхать, – выдаю хрипло. – Сегодня уже много сделано, остальное ребята доделают без тебя.

– Но я хотела остаться сегодня здесь…

– Это не обсуждается. Номер закреплен за тобой на столько, на сколько потребуется.

За руку веду ее к лестнице. Не хочется отпускать. Да она и не вырывается. И даже не возражает, когда слышит, что она возвращается в мой отель.

– Артем, я думала, вы бесчувственный, нелюдимый, ледяной человек, даже называла вас про себя Морозом, а вы… совсем не такой, каким кажетесь. Вы добрый, чуткий, внимательный…

– Насть, – усмехаюсь я на неожиданное признание от Рыжей, которое ни капельки меня не ранило, а комплименты даже польстили. Я знаю, какое впечатление произвожу на людей, но не каждого впускаю в свою жизнь, раскрываюсь, – давай уже на ты. По–соседски.

– Давай.

– И кстати, ты почти угадала. Моя фамилия Морозов.

Глава 14

Настя

Мне неловко перед Артемом, что он видел меня в слезах, но он делает вид, что все в порядке. Помогает надеть куртку и ведет меня прямиком в свой отель.

Слепо иду за ним, варясь в своих мыслях.

А подумать есть о чем. О папином завещании. Точнее, двух. Том, что я нашла сегодня в старом альбоме, и том, что зачитал нам нотариус.

Там даже формулировки разные! Как я не заметила при чтении «последней воли» отца? Горевала долго, переживала, что осталась одна.

Я теперь вспоминаю, каким торжествующим и фальшиво сочувствующим взглядом смотрела на меня Алла Алисовна, как откровенно ликовала Маша. Надо было оспорить завещание, но я отступила. У мачехи такие связи, что не было смысла затевать тяжбу. А теперь, с помощью открывшихся обстоятельств и Артема, я заберу у нее все!

– Ты правда поможешь мне все вернуть? – на всякий случай переспрашиваю нового друга. Вдруг передумал, выпалил сгоряча, а теперь идет рядом и жалеет о своем порыве.

– Конечно, – просто отвечает. И я ему верю! Не знаю почему, но верю! – Сегодня же свяжусь со своими юристами, запустим процесс.

Если все получится, точнее, когда все получится, я верну ему все–все траты, оплачу расходы! – обещаю себе.

Поездка сюда, в «Северное сияние» уже не кажется ссылкой, наоборот, приобретает краски, в груди зарождается предчувствие чуда. Как в детстве. У меня уже даже подарки есть – Артем со своей командой, случайно найденное папино завещание и, кажется, это еще не все.

Папа! – обращаю взгляд на небо. – Я знаю, это все ты! Спасибо тебе!

Входим в «космический корабль». Он внутри сверкает еще ярче, чем утром. Подготовка к празднику идет полным ходом.

Смущаясь своего заплаканного лица и запыленной одежды, иду за Артемом, низко склонив голову. Что подумают обо мне его подчиненные? Свалилась на его голову какая–то проблемная замарашка. А у него так–то Валерия есть. Которую где–то не видно, но наверняка ей доложат, что Артем все свое время проводит со мной.

– Артем, – даже про себя язык не поворачивается теперь называть его Морозом, ведь этот мужчина открылся мне совсем с другой стороны. И я совсем не лукавила, когда назвала его добрым и чутким, – мне показалось сначала, что я тебе не понравилась.

– Тебе не показалось, – усмехается по–доброму.

– Это из–за трансформатора и погибшего сервера? Я все возмещу.

Я и так должна по уши, надо восстановить равновесие и очистить совесть.

– Сервера? – он как будто не помнит мой косяк. – А, забудь, – взмахивает он рукой. – Он нерабочий.

– Серьезно?! – возмущенно распахивается мой рот.

Но Морозов ловко уходит от ответа, переключившись на горничную. Дает ей указание, чтобы принесли еду на двоих в его номер.

В его!

На двоих!

Он же не со мной собрался обедать, я надеюсь.

– Я не помню, какой номер мой, – жалобно свожу брови, идя по длинному коридору. Все двери одинаковые!

– Вот он, – Артем останавливается возле одной из них. – Жду тебя через полчаса у себя.