Татьяна Луковская – Подозревается оптимистка (страница 31)

– Креативненько, – кашлянула Нина, втыкая вилку в хищную пасть.

– Фирменный завтрак от киллера, – Васька улыбнулся, дублируя яичный оскал.

– Ну, я же извинилась, – возмутилась Нина, – ты тоже, между прочим, виноват.

– Это чем же? – Васька деловито намазал толстый слой масла на тонкий ломтик батона.

По кухне витал дурманящий аромат крепко-сваренного кофе.

– Ты бы мог сразу внятно объяснить, что мы едем на свидание, а не везти меня угрюмо в ночь.

– И испортить сюрприз? Вот не был я никогда романтиком и начинать ни к чему, Рыжова хотел перещеголять, – Васька недовольно шмыгнул носом. – Да мне и в страшном сне не могло присниться, что моя девушка такого себе насочиняет! Это ж надо было додуматься: убивать я ее везу.

– Но я… – попыталась вклиниться в его отповедь Нина.

– Что я? И заметь, тебе достался ангел без крыльев, терпила. Другой на моем месте месяц бы не разговаривал.

– Ну да, а ты лишь мягко пилишь, – буркнула Нина.

– А вообще, один – один, я тебя за преступницу принял, ты меня за убийцу. Можно забыть и наслаждаться жизнью.

А ведь и вправду, теперь они квиты, оба сели в лужу, но не перестали любить. Кто теперь может им помешать?

– А что тебе наша блажная наговорила? - вспомнил Васька.

– Что вы там, на берегу, разыграли передо мной спектакль, и ударил тебя Антон неправдоподобно, как в театре. Она декоратором в театре работала и в этом разбирается.

– А санитарка может оперировать, она тоже по операционной ходит, да? – пристально посмотрел на Нину Кабачок.

Нина хихикнула.

– Самой смешно? А что касается Антохиного удара, так синяк на челюсти я себе тоже каждое утро у зеркала рисую? – Васька показал почерневший кровоподтек.

– Васенька, а ты сегодня за мной приедешь? – примирительно спросила Нина, переводя тему разговора.

– Так же в десятом часу? – усмехнулся Кабачок.

– Нет, раньше… намного раньше. Еще светло будет… наверное.

– Буду в четыре, и не минутой позже.

Нину не покидало ощущение, что она упускает нечто важное, что-то она должна рассказать Кабачку, что-то значимое, но что? Кофе расслаблял, не давая сосредоточиться. Для кого-то этот насыщенный вкусом напиток – средство взбодриться и настроиться на рабочий день, а для Нины - минута отдыха среди монотонных будней, и обязательно с сахаром и сливками, «по девичьи», как пошутил Васька. Он-то больше любил чай, в большой кружке-бадье, крепкий и без сахара. Вот Нина уже и знает какие-то привычки любимого.

– Карасев действительно был с тобой в археологическом лагере, – вырвал Васька Нину из блаженной неги, – не спеши кукситься, все нормально.

– Да где же нормально? – огорчилась Нина.

– Ему в тот год было шестнадцать, а тебе двенадцать.

– Ну, и что?

– Нин, я был пацаном шестнадцати лет, – улыбнулся Васька, – мы на таких малявок и внимание не обращали, все вы были на одно лицо, есть барышни и постарше. Как он мог тебя запомнить, объясни – разные отряды и разный возраст? Или ты там проявляла суперактивность и была малолетней звездой раскопа, чтобы тебя все запомнили?

– Да нет, что ты, – улыбнулась Нина, – я в детстве была тихая как мышка.

– То-то и оно. Выходит, вранье по наводке. Вопрос, кто навел? Ну, повспоминай, кто знал, что ты в этом лагере в детстве пропадала? – Васька подался вперед, выжидательно застыв с бутербродом в руках.

– На «большой земле» многие, – пожала плечами Нина, – родители, сестра, одноклассники, некоторые из них тоже ездили, Пашка, я ему как-то рассказывала.

– А Костик этот?

– Костик нет, если только ему Рита рассказывала… я не знаю.

И тут на Нину снизошло озарение, яркая вспышка. Вот что она хотела рассказать Ваське, как можно было забыть?!

– Я и здесь, в Веселовке, рассказывала.

Кабачок вопросительно замер, боясь спугнуть блуждающую Нинину мысль.

– Да, рассказывала, на дне рождения у бабы Раи, да точно, это было на дне рождения.

– Кому рассказывала? – осторожно навел Васька.

– Бабушкам.

– Каким бабушкам? – с нажимом в голосе спросил он.

– Подругам баб Раи. Все про молодость вспоминали, ну, до меня очередь дошла, надо же было что-то рассказать.

– Про молодость? – хрюкнул от смеха Васька.

– Про жизнь, – надулась Нина.

– Когда это было?

– В начале марта, у нее день рождения на восьмое марта.

– Щуренок, нужен список всех бабушек, срочно, – возбужденно поднялся Васька, – срочно!

– Я постараюсь вспомнить, но лучше у самой именинницы спросить.

– Ладно, спрошу. Ну что, по коням?

Они торопливо запрыгнули в машину. Сегодня было ветрено и сыро, небо нагоняло серые тучи, предвещая к обеду дождь. Салон не успел прогреться, и Нина поплотнее запахнулась в плащик.

– Давно плащ купила? – поинтересовался Васька.

– Осенью.

– А где, если не секрет?

Нина сразу поняла, что Васька интересуется не из праздного любопытства, а чтобы выяснить обстоятельства появления «дублерши».

– Я на сайте заказывала, у меня фигура стандартная, я часто так делаю.

– Нестандартная девушка со стандартной офигительной фигурой, – подмигнул ей Васька, – адрес этого сайта тоже мне напиши.

У медпункта дежурила уже знакомая машина начальника безопасности Рыжова. А сам отставник стоял на крыльце с неизменным букетом алых роз. «День сурка какой-то, – вздохнула Нина, – главное, чтобы все последующее не повторилось».

– Я сейчас разберусь, – сжал челюсти Васька, тоже раздосадованный появлению весточки от соперника.

– Вась, да ну их всех, – попыталась придержать его за руку Нина, но Кабачка уже нельзя было остановить.

– Милейший, вам же вчера ясно было сказано, что букеты своей жене я буду покупать сам! – еще не дойдя, крикнул он отставнику.

Тот как-то сразу поник:

– Очень прошу Нину Александровну, чтобы она взяла этот чертов букет, а то меня уволят, а у меня дочь на коммерческом учится, – начальник безопасности смиренно протянул букет, в этот миг напоминая кота из «Шрека».

Мягкосердечная Нина тут же забрала розы.

– А еще Иван Павлович приглашает вас на юбилей сельхозпредприятия в эту субботу, – отставник вынул из кармана красный пригласительный конверт, – как лучшего работника села, передовика, так сказать.

– Вот это точно нет, ­ – Нина решительно отвела рукой приглашение.

– Вас с супругом, – кашлянул дядечка.

– Нет, у нас будут дела, мы не смо…