Татьяна Логинова – Выбор Веры (страница 12)

– Дело в том, что в этих бумагах могут быть ответы на вопросы, которые…

Ее слова оборвались, когда Даниил взял кусок колбасы и начал нарезать его тонкими ломтиками. Лезвие ножа скользнуло по мясу, но в следующий момент – слишком резко, слишком неожиданно – соскользнуло и вонзилось в его палец.

Кровь выступила мгновенно, алая и яркая, скатившись каплей по его пальцу.

Запах ударил в ноздри Веры, как удар тока. Горячий, металлический, невыносимо притягательный. В горле пересохло, а в висках застучало – сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Зрение сузилось до одной точки: этой капли, медленно стекающей вниз.

Вера не успела осознать, что делает – её тело взорвалось движением прежде, чем мысль успела оформиться.

Она рванулась вперёд. В глазах стояла кровавая пелена, заглушающая всё, кроме пульсирующей раны на его пальце.

Но Даниил среагировал с пугающей быстротой.

Его ладонь встретила её горло, резко прижав к стене. Вторая рука уже держала маленький флакон – он ловко выдернул пробку зубами и выплеснул содержимое ей в лицо.

Святая вода.

Она ждала боли, шипения кожи, вопля – но ничего не произошло. Капли скатились по её щекам, как обычная вода.

Даниил отпрянул, глаза его расширились в редком проявлении настоящего удивления.

– Кто ты, чёрт возьми? – прошипел он, отбрасывая пустой флакон. – Дампир, что ли? Не встречал таких ещё… Только в книжках читал.

Его взгляд скользнул к её клыкам, к неестественно бледной коже, затем обратно в глаза. В его голосе прозвучало нечто среднее между отвращением и профессиональным интересом.

– Но это же невозможно…

Вера тяжело дышала, всё ещё прижатая к стене. Голод отступал, уступая место холодному стыду. Она попыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Отпусти, – хрипло сказала она.

Он не двигался, изучая её, как редкий экспонат.

– Ты даже не знаешь, что ты такое, да? – наконец произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме презрения. Почти… жалость.

Даниил медленно разжал пальцы, и Вера отшатнулась, прижимая руку к горлу, где еще чувствовалось жжение от его хватки. Его глаза, холодные и оценивающие, теперь смотрели на нее не просто с настороженностью – в них читалось отвращение, словно перед ним стояло нечто нечистое.

– Кто такие дампиры? – выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он скрестил руки на груди, словно создавая между ними невидимую преграду.

– Гибриды. Полукровки. Недостаточно мертвые, чтобы быть вампирами, и недостаточно живые, чтобы оставаться людьми. – Его слова падали, как лезвия. – Обычно они слабее чистокровных, но… устойчивее к святыням. Солнце, серебро, святая вода – всё это вас не добивает, только раздражает.

Вера почувствовала, как что-то внутри нее сжимается. Он говорил о ней, как о монстре, как о вещи, которую нужно изучать, но не как о человеке.

– Я не просила лекцию, – резко сказала она. – Я пришла за дневниками Анны Тереховской. Они мои по праву.

Даниил покачал головой, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость – но не к ней, а к самому себе, потому что ему теперь приходится иметь с ней дело.

– Нет. Эти бумаги не просто семейные записки. В них есть вещи, которые нельзя доверять… кому попало. Особенно тому, кто едва контролирует себя.

Его тон был окончательным, как удар топора.

Гнев поднялся в Вере волной, горячей и слепой. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Ты не имеешь права решать, что мне можно, а что нет! – голос ее сорвался, став почти рычанием.

Но Даниил лишь пожал плечами, как будто ее ярость была ему безразлична.

– Уходи, Вера. Пока не сделала чего-то, о чем пожалеешь.

Она замерла на секунду, дрожа от бессилия. Потом резко развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что стекла в окнах задрожали.

На лестничной площадке она остановилась, прижав ладони к лицу. Гнев еще кипел в крови, но под ним уже нарастало что-то другое – пустота, холодная и бездонная.

Глава 12

Вера шла по улице, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ярость всё ещё пульсировала в висках, но теперь к ней примешивалось что-то другое – жгучее, горькое. Недостаточно мертвая, недостаточно живая. Слова Даниила звенели в голове, как проклятие.

Она почти не заметила фигуру у подъезда, пока не подошла вплотную. Сигаретный дым ударил в нос, резкий и противный, и только тогда она подняла голову.

Игорь.

Он стоял, прислонившись к стене, в помятой рубашке, которая когда-то стоила половину её зарплаты. Его волосы, некогда аккуратно уложенные, теперь висели жирными прядями, а под глазами залегли синяки от недосыпа или, что более вероятно, очередной пьянки. Он затянулся, выпустил дым ей в лицо и усмехнулся, обнажив желтоватые зубы.

– Ну наконец-то. Где шлялась, а? Я тут уже десять минут торчу, – его голос, хриплый от сигарет и высокомерный от привычки, скользнул по её нервам, как нож по стеклу.

Вера замерла, рассматривая его. Как? – пронеслось в голове. Как я могла позволять этому человеку решать, что мне готовить, что носить, когда молчать? Его взгляд, тяжёлый и владеющий, скользил по её фигуре с видом хозяина, который проверяет, не поцарапали ли его вещь.

– Ты вообще слышишь меня? – он швырнул окурок под ноги, и Вера машинально отпрянула – старая привычка: Игорь ненавидел, когда она «строила из себя недотрогу».

– Что тебе нужно? – её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

– Принес документы на подпись, – он полез во внутренний карман пиджака, вытащил смятые бумаги и протянул ей. – Ты, как обычно, всё усложняешь. Просто подпиши и не выёживайся.

Вера взяла листы, не глядя. Когда-то его слова заставляли её съёживаться, оправдываться, плакать в подушку. Теперь она смотрела на него и видела просто жалкого человека, который боится потерять последний клочок власти над ней.

– Я посмотрю и отвечу, – она сунула бумаги в сумку.

Игорь фыркнул:

– О, теперь ты юрист? Слушай, хватит уже корчить из себя умную. Ты же без меня и шагу ступить не можешь.

Его рука потянулась к её плечу – привычный жест угрозы. Но Вера отстранилась так резко, что он на секунду замер, брови поползли вверх.

– Не трогай меня, – прошипела она.

– Ты чего, охренела? – он засмеялся.

Вера резко развернулась и шагнула в подъезд, хлопнув дверью перед самым носом Игоря. Но через мгновение дверь с скрипом открылась, и его голос, хриплый и нудный, пополз за ней вверх по лестнице, словно тяжелый дым.

– Чего выпендриваешься? Десять минут жду! Документы подписать надо! – Он пыхтел, отставая на полпролета, его шаги тяжело стучали по бетону. – Ты всегда такая… из-за тебя вечно проблемы! Просто подпиши и все!

Вера шла впереди, не оборачиваясь. Его слова – эти жалкие, заезженные пластинки упреков – теперь казались не просто обидными, а невероятно пошлыми. Как могла она когда-то дрожать от этого? Ее пальцы сжимали ключи так, что металл впивался в кожу, но боль была притупленной, далекой.

Он ввалился в квартиру следом, не дожидаясь приглашения, сразу направившись к кухне, как к своей вотчине.

– Фу, бардак! – провозгласил он, распахивая холодильник. Пустота внутри отразилась в его недовольном взгляде. – Ничего съестного! Как всегда! Хреновая хозяйка! – Он порылся на полках, достал банку с парой вялых огурцов, открутил крышку и сунул палец внутрь, выковыривая один. Рассол капнул на чистый пол.

Вера стояла посреди комнаты, наблюдая. Готическая тень, нависшая над ней после встречи с Даниилом и его словами о дампирах, странным образом сплеталась с этой грязной реальностью быта и унижения. Мистика ее проклятия столкнулась лбами с пошлостью его существования.

– Бумаги, – буркнул он, набивая рот огурцом, одновременно доставая из ее сумки бумаги и снова протягивая в ее сторону смятый конверт. – Подпиши здесь и здесь. Не тяни резину.

Его взгляд скользнул по комнате, выискивая добычу. Он заметил дорогую зарядку в розетке у телевизора.

– Ага, вот она! – с самодовольным хмыком он выдернул ее. – У тебя же есть та дешевая китайская. Этой мне как раз не хватает. – И сунул в карман пиджака.

Это было последней каплей. Но не ярости. Ярость была холодной, как лезвие.

– Положи. На место, —произнесла Вера тихо, но так, что он замер.

Он обернулся, с презрительной усмешкой на губах.

– Чего? Опять истерика? Слушай, хватит корчить… – Он не договорил. Ее неподвижность, ее взгляд – не испуганный, не злой, а… пустой и бесконечно далекий – смутил его. Старая тактика не сработала.

– Отдашь зарядку и уйдешь. Сейчас, – добавила она.

Его лицо исказилось злобой. Унижение от того, что она его выгоняет, что она не боится, переполнило его. Старый сценарий требовал эскалации. Он сделал шаг к ней, замахнувшись свободной рукой – не для удара в полную силу, а для привычного грубого толчка, чтобы поставить на место, чтобы увидеть страх.