Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №72, 2019 г. (страница 20)

А изменила Царю та часть элиты, которая, к сожалению, поддавшись демократическим соблазнам свободы, утратила свою служебную сущность и удерживающее понимание Российской монархии. Немногие пошли на сознательную измену, но дезинформированное большинство элиты виновато в том, что пассивно выжидало, не предполагая скорого краха государства. Если бы это было заранее известно – вряд ли бы в феврале-марте 1917 года военные, гражданские и духовные власти вели себя так же. (Известно, что многие потом раскаялись и даже искупили свою вину кровью.)

Естественный вопрос: почему же у нашей православной элиты сатанинские соблазны и пассивность оказались сильнее чувства должного? Этот вопрос того же уровня что и: почему согрешили первые люди, поддавшись обману «станете как боги»? Почему изменил Богу богосозданный народ, убив Сына Божия? Почему пал великий православный Второй Рим (величие которого веет даже от его руин)? Почему происходит дехристианизация западной христианской цивилизации? Почему христианская Церковь после первоначального торжества постепенно распадается на ереси и все быстрее идет путем отступничества, приспособленчества к больному миру? Почему в Священном Писании предсказана в конце истории всеобщая апостасия и воцарение антихриста?

Потому, что мир лежит во зле и в конце истории мир, ослабев в отходе от Бога, погибнет по своим грехам, а спасены Христом в новую жизнь будут немногие верные.

Вот и Россия ослабла по своим грехам и пала под натиском слуг сатаны, и Господу не оставалось другого средства, чтобы, не насилуя нашу свободную волю, попытаться вернуть ее к истине через попущение вразумительной катастрофы. И тот факт, что эта катастрофа так и не закончилась окончательной гибелью России и русского народа, возможно, оставляет нам надежду на помилование, если мы вынесем должный урок и покаемся. Хотя признаков этого, к сожалению, не видно, наоборот: с начала XXI века раскручивается государственная ресоветизация с замазыванием страшных коммунистических преступлений… И активнее всего занимаются этим сейчас наследники советской элиты из своих эгоистических соображений: чтобы не каяться за себя и за своих предков.

«Если он скажет солгать, – солги. / И если скажет убить, – убей»

– Несомненно, одним из самых страшных, имевших колоссальные негативные последствия процессов первых десятилетий власти большевиков стало целенаправленное уничтожение, изгнание и подавление «старой» элиты, не вписывавшейся в планы строителей коммунизма. Ей на смену пришли (и рекрутировались) совсем другие кадры: профессиональные революционеры, террористы, уголовники, люмпены… Давайте постараемся проследить возникновение и трансформацию правящего класса в СССР и РФ…

– В СССР первоначальный отбор элиты отчасти происходил на основе искренней веры в построение справедливого «нового мира» на месте разрушаемого старого, как это ярко выражено в коммунистическом гимне «Интернационал». В СССР он был государственным с 1918 по 1944 год, а затем гимном компартии и остается таковым до сих пор. Потому и первая коммунистическая элита формировалась не для созидания нового, а для разрушения старого. Ее утопический дух, в частности, талантливо отражен в произведениях Андрея Платонова («Чевенгур», «Котлован»). Этот утопический идеализм заметен и в советском «художественном авангарде» 1920-х годов, который сегодня для кого-то выглядит притягательным, в том числе в среде западных искусствоведов – тех, кто недоволен своим капитализмом, но не сознает ему должной альтернативы в четкой духовной системе координат. Причем в этом авангарде была очевидна разрушительность даже по отношению к форме искусства, это во многом был авангард (передовой отряд) разрушительной армии сатаны.

Но поскольку для разрушения «старого мира» требовалось и оправдывалось насилие, то и в отборе советской «элиты» этот критерий стал превалировать: она заполнялась садистами-мстителями за черту оседлости, а также «отморозками» из «социально близкого» преступного мира («грабь награбленное!») и тех спецов-попутчиков из старой элиты, чья совесть не противилась геноциду русского народа. Они сознательно глушили в себе голос совести, иначе работать в своей профессии было бы невозможно. Прежняя необходимость всестороннего воспитания государственной элиты была заменена отбором по простому принципу, который сформулировал поэт Багрицкий: «если он скажет солгать, – солги. / И если скажет убить, – убей»… Причем именно русская традиционная элита пострадала от большевиков более всего, поскольку она оказала наибольшее сопротивление новой власти: поэтому превентивно истреблялись целые социальные категории, называемые «нетрудовыми», в том числе духовенство как идеологический общий знаменатель прежней элиты.

– А как происходил слом элит на нерусских национальных окраинах разрушенной империи? Можно ли сказать, что там он носил качественно иной характер? И в чем, по-Вашему, принципиальные отличия в политике РИ и СССР по отношению к малым народам – в плане взаимодействия центральной и местных элит?

– В дореволюционной России имперская власть не посягала на традиции, религии и права элиты малых народов, и их представители входили в имперскую элиту по своим личным заслугам. Русский народ всеми уважался как державообразующий и несший основное государственное бремя, хотя сами русские дворяне по происхождению тоже часто имели самые разные национальные корни, например, было издавна много татарских и немецких, но они уже считали себя русскими.

Конечно, в европейской части империи национальные элиты, глядя на Запад и не будучи православными, давно честолюбиво стремились к либеральным «свободам» и независимости, что после революции и произошло в Польше и Финляндии. А также довольно искусственно в Прибалтике в договорах о мире с большевиками и при поддержке Антанты. Население Украины не считало себя отдельным от русских народом, и потому ее поверхностная честолюбивая интеллигенция даже в условиях тогдашнего хаоса не смогла стать новой национальной элитой вместо русской. Таковой ее вскоре сделали большевики для ослабления и расчленения русского народа, в котором видели главную опасность своей власти.

По той же причине большевики заигрывали с национальными окраинами в Азии и на Кавказе, привлекая там знать на свою сторону в войне против «черносотенного» русского народа как «угнетателя» в царской «тюрьме народов». Поэтому нацменьшинствам не только щедро прирезали русские земли, но и насаждали русофобскую историографию, превращая местных бандитов и разбойников в национальных героев (поныне в РФ звучат славные имена типа Салавата Юлаева, и никого это не коробит). Из «трудового народа» искусственно пестовали национальную интеллигенцию, которую трудно назвать национальной элитой уже хотя бы из-за обязательного атеизма и интернационального марксизма. То есть большевики там тоже разрушали «старый мир» с его патриархальной иерархией, заменяя ее партийной.

Выходцы из нацменьшинств поощрялись и в структурах общесоюзной власти. Бухарин говорил на XII съезде компартии (1923), что русский народ необходимо поставить «в положение, более низкое по сравнению с другими, только этой ценой мы сможем купить себе настоящее доверие прежде угнетённых наций». Сохранившиеся остатки русской элиты «нетрудового происхождения» были превращены в людей второго сорта, в «лишенцев», которые более всего пополняли и число репрессируемых «врагов народа». Даже данные советской статистики свидетельствуют о том, что в 1930-е годы русские, составляя большинство населения СССР, были непропорционально мало представлены в числе лиц с высшим образованием, управленцев, в науке, культуре – то есть в советской элите.

Преобладали ранее «угнетенные» выходцы из черты оседлости. Особенно много их было тогда в структурах иностранных дел и внешней торговли (до 80 % в руководстве). Напомню некоторые цифры. В современном еврейском исследовании читаем, что доля нерусских на ответственных должностях в карательном аппарате достигала 70 % (Кричевский Л.Ю. Евреи в аппарате ВЧК – ОГПУ в 20-е годы // Евреи и русская революция. М.–Иерусалим, 1999. С. 344). В московской организации Союза писателей в 1934 году было 35,3 % евреев (примерно столько же и в других творческих союзах); на тысячу евреев было 268 со средним образованием и 57 с высшим, тогда как у русских соответственно 81 и 6 человек (Всесоюзная перепись населения 1939 г. Основные итоги. М., 1992. С. 86). Евреи с полным правом могли считать, что это «их страна», в которой они стали привилегированным слоем. Напомню признание еврейского писателя Б. Хазанова, что «заполнив вакуум, образовавшийся после исчезновения русской интеллигенции, евреи сами стали этой интеллигенцией. При этом, однако, они остались евреями» («Запах звезд», Тель-Авив, 1977. С. 278.).

Их исключительную роль как наиболее преданных делу партии отмечал и Ленин, и сами еврейские деятели. Например, Ю. Ларин (Лурье), член президиума ВСНХ и Госплана, один из авторов проекта передачи Крыма евреям и один из инициаторов советской кампании против антисемитизма, посвятил этому целую книгу – «Евреи и антисемитизм в СССР». Он определил «антисемитизм как средство замаскированной мобилизации против советской власти… Поэтому противодействие антисемитской агитации есть обязательное условие для увеличения обороноспособности нашей страны» (выделено в оригинале), – констатировал Ларин и настаивал на применении ленинского декрета 1918 года: «Ставить “активных антисемитов вне закона”, т.е. расстреливать» (Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М.–Л., 1929. С. 238, 25, 259). Фактически Ларин отождествлял большевицкую власть с еврейской, как это признавали и кающиеся евреи в примечательном сборнике «Россия и евреи» (Берлин, 1923).