Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №72, 2019 г. (страница 19)

Так из единой духовной сущности человечества Франк выводит и понятие религии – не как суеверную потребность в объяснении тайн природы и не как «средство угнетения человека власть имущим классом» (как это «разоблачил» марксизм), – а как следование человека заложенному в его природе нравственному императиву должного для всех людей. Именно в осознании этого должного и в следовании ему природное единство человечества достигает своей полноты. То есть религиозное учение – это не произвольное утилитарное предписание социального поведения человека, а чувство сопринадлежности к тому Абсолютному началу мира, которое создает вселенскую соборность бытия. Только в осознании духовного единства с Абсолютным началом, с Богом, личность человека получает подлинное значение и развитие.

Поэтому и идеал правильного общественного устройства (структура и государственные законы) не зависит от субъективного хотения человека, а проистекает из должного и должен максимально соответствовать духовной природе общества, высшему велению Истины, – пишет Франк. Таково православное понимание власти (от слова «владеть»): она необходима обществу как общепризнаваемое народом ее право на распоряжение его судьбой для его организации и защиты в нем должного от недолжного. То есть власть оправдана служением сверхличной Абсолютной Истине, а форма власти, правовое законодательство и административная иерархия – это лишь вспомогательные инструментарии для такого служения. Власть, не служащая должному – это не власть, а ее узурпация – так можно в контексте всего Священного Писания и святоотеческого Предания истолковать и другое известное поучение апостола, часто искажаемое в смысле, что якобы любая власть от Бога и ей необходимо подчиняться: «Нет власти не от Бога» (на церковнославянском языке: «Несть бо власть, аще не от Бога» – «Ибо то не есть власть, если она не от Бога»). Недолжная власть может лишь попускаться Богом по нашим грехам, например, для вразумления «от обратного» без насильственного нарушения нашей свободной воли, но не как богоугодная власть. Таковым и был у нас геноцидный богоборческий режим.

Франк дает развернутое онтологическое обоснование многих элементов русской православной идеологии, отражающей духовную природу человеческого общества как сверхличностного соборного духовного единства людей перед Богом. В основе государственного строения лежат не права личности, а обязанность. «Все человеческие права вытекают в конечном счете – прямо или косвенно – из одного-единственного “прирожденного” ему права: права требовать, чтобы ему была дана возможность исполнить его обязанность… соучастия в том служении правде, которое есть обязанность не только отдельного человека, но и общества как целого». Например, сознанием этого на Руси в значительной мере смягчалось крепостное право (крестьяне служат дворянам, дворяне – Царю, Царь – Богу), пока элита не озападнилась и служение дворян перестало быть обязательным.

Я не отношу себя к поклонникам Солоневича, но в его описании общественного строя допетровской Московской Руси показан наиболее гармоничный период в состоянии русского общества. Разумеется, с учетом тогдашнего общеевропейского фона, где христианское Средневековье отступало под натиском антихристианских процессов Реформации, породивших капитализм с его элитами.

На Западе общество развивалось на основе индивидуалистического мировосприятия и соответствующей юриспруденции и даже религии, освящающей частную собственность, стяжательство и эксплуатацию, на этой основе развился так называемый капитализм. Даже верный принцип власти – ответственной перед Богом монархии – был извращен в нравственно не ограниченный абсолютизм. Впрочем, поэтому именно на Западе в отталкивании от абсолютизма и эгоистичного «дикого капитализма» (которого не было в России) возникали попытки социальных реформ на основе общественного единения: в XIX веке социализм (не только с идеологией революционной классовой борьбы, но и христианский социализм) и в ХХ веке фашизм – в первоначальном своем значении солидарного служебного единства всех сословий в корпоративном государстве вместо классовой и партийной борьбы (в основе этого строя лежало католическое социальное учение против капитализма и марксизма, однако после Второй мировой войны слово «фашизм» в левой и демократической публицистике было искусственно сведено к гитлеровскому нацизму).

Западные монархии в конечном счете были побеждены изнутри масонскими демократиями, в которых власть понимается не как исполнение должного, а как самодовлеющий юридический принцип, формально регулирующий море плюрализма независимо от его духовного содержания. В таком атомизированном обществе господствует власть денег, которая вместе с политической и культурной обслугой и составляет элиту, изолирующую себя от низшего общества.

Почему не спасла Россию царская элита

– Противники монархии указывают на то, – и мы это тоже хорошо знаем из русской истории, – что далеко не всегда служение и наших Царей соответствовало должному идеалу…

– Человек – существо греховное, подверженное воздействию сил зла, и властители не исключение. Тем не менее, сохранение религиозного общественного идеала в народном сознании очень важно даже при его нарушении властью, это не позволяло в России размывать границу между должным и недолжным и легализовать грех как норму. А при утрате идеала зло уже ничем не сдерживается.

Франк выделяет в обществе как бы два уровня: внутренне-глубинный и наружно-организационный. Если по своей внутренней природе (онтологической соборности) общество не может распасться на противоборствующие «я», то на уровне внешней его организации такой распад нередко происходит вследствие греховных устремлений людей.

Возникают человеческие группировки, ощущающие и культивирующие единство только в своей ограниченной среде: в экономической (союзы предпринимателей и профсоюзы, враждующие друг с другом), в национальной (шовинизм с порабощением других народов), в преступной среде (мафия, в которой тоже ведь ценятся верность, жертвенность, солидарность, справедливость, – но только в своем кругу).

Наиболее ярким примером подобного кланового понимания единства, укрепляемого и освящаемого религиозно, является талмудический иудаизм, который, отвергнув Истинного Воплотившегося Бога, дошел до учения, что Бог создал мир только для евреев, остальные народы – не люди, а подобны скоту. И совершенно логично, что в столь циничном отрыве общественного единства от его Абсолютного источника место Бога занимает его главный противник, стремящийся к узурпации власти над земным миром: «Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин. 8:44). Вседозволенные, нравственно ничем не ограничиваемые методы его властвования и формирования своей элиты особенно успешны в т.н. демократии, где истина определяется не должным абсолютным критерием, а арифметическим большинством голосов манипулируемого населения. Этого, к сожалению, не смогла избежать и дореволюционная Россия в начале ХХ века, став жертвой первой в ту эпоху «цветной революции» (как они называются ныне).

– В чем Вы все-таки видите сущность элиты в царской России? И как получилось, что именно тогдашняя элита предала Царя, устроив Февральскую революцию?

– Слово «элита» латинского корня, в переводе на русский означает «отбор», подразумевается отбор лучшего. Таковой ранее наша созидательная элита и была: государственные деятели всех рангов, офицерство, мореплаватели, ученые, предприниматели, которые вели за собой весь народ. Они делали свое дело со спокойной совестью, сознавая это как свой жизненный долг служения по отношению к богоосвященной власти Помазанника Божия, а значит, и к Самому Богу. Именно эта элита с Божией помощью обеспечила расширение и величие России, которое отразилось даже на карте мира как геополитический феномен – такова была награда нашему народу за верность истине.

В царской России элита сначала во многом определялась родовитым происхождением и соответствующим воспитанием, в петербургский период всё больше – служением (военным и административным), и опять-таки, что очень важно – сословным культурным воспитанием. Нельзя видеть в сословной иерархии одно лишь «социальное зло», иерархия есть в любом обществе как его необходимый скелет, главное – чтобы она ответственно и жертвенно служила общенациональным целям на пользу всего народа. При этом кому больше дано – с того и больше спрашивается. Тогда у низов не возникает мысли о социальной несправедливости.

К сожалению, постепенное озападнение нашей элиты вело к разрыву между нею и народом, чем пользовались и враги России, внутренние и внешние, для усугубления ее социальных проблем. Однако пресловутые, якобы вечные российские, казнокрадство и бюрократическое тупоумие существовали во все времена во всех народах. Нельзя судить об этом только на основании совестливой русской литературы, которая особенно пристрастно осуждала эти наши пороки под своим художественным увеличительным стеклом («Горе от ума», «Ревизор», сатира Салтыкова-Щедрина). Ведь даже в предреволюционные десятилетия российская элита в значительной мере сохраняла понятия долга и патриотизма. Но эта ее здоровая часть оказалась не подготовлена для обороны государства от революционной атаки сатаны с его арсеналом вседозволенных средств. Она по своему духовному складу не могла этому противопоставить «адекватные» безнравственные средства. И именно настоящая элита (независимо от возраста и сословия) выступила затем против богоборческой революции и боролась с ней пять лет (1917–1922), но была предана всем миром, начиная с «союзников» по Антанте.