Татьяна Лив – Магия по расписанию или воспитательница в другом мире (страница 18)
Мишка с сомнением, но послушно сделал вдох.
– Длиннее выдох, – напомнила Алиса. – Представь, что ты задуваешь свечу.
Он выдохнул.
– Еще раз.
Еще.
– А теперь представь, что с каждым выдохом из тебя выходит искра. Не молния, не огонь, а маленькая искра. И она улетает в воздух и гаснет.
Мишка дышал. Искры на ладонях погасли.
– Получилось, – выдохнул он.
– Да, – улыбнулась Алиса. – Получилось.
Она обрадовалась раньше времени.
Через час, когда Лисёнок показывал Мишке, где у Глафиры растет самая лучшая мята, что-то пошло не так. Алиса не видела, что именно – она как раз разбирала травы на полке и пыталась вспомнить, какую из них нельзя смешивать с огневицей.
Сначала раздался крик. Потом треск. Потом – яркая вспышка за окном.
Алиса выбежала на крыльцо.
Во дворе, прижавшись спиной к забору, стоял Лисёнок. Руки он выставил вперед, будто пытался защититься, но защищаться было нечем – магии у него не было, а от кулаков толку бы не вышло.
Потому что напротив него стоял Мишка.
И горел.
Не весь – только руки. Но горели они по-настоящему, ярким синеватым пламенем, которое лизало запястья и норовило перекинуться выше.
– Я нечаянно, – выдавил Мишка. – Я не хотел. Оно само.
– Я знаю, – сказала Алиса.
Голос у нее был спокойный. Даже удивительно спокойный, учитывая, что у нее внутри все оборвалось.
– Мишка, смотри на меня.
Он поднял глаза. В них был ужас.
– Ты помнишь, как мы дышали? – спросила Алиса. – Вдох – раз, два, три. Выдох – раз, два, три, четыре, пять.
– Не получается, – выдохнул Мишка. – Я не могу. Оно жжет.
– Можешь. Ты уже делал. Еще раз. Со мной.
Она подошла ближе. Совсем близко. Огонь от рук Мишки отбрасывал на ее лицо синеватые тени.
– Алиса, – пискнул Лисёнок. – Не надо.
– Тихо, – сказала Алиса, не оборачиваясь. – Мишка, дыши.
Он дышал. Судорожно, сбивчиво, но дышал.
– Выдох длиннее, – напомнила Алиса. – Представь свечу.
– Я не вижу свечу, – выдохнул Мишка. – Я вижу, что я вас сожгу.
– Не сожжешь.
– Откуда вы знаете?
– Знаю.
Она не знала. Но ей почему-то было не страшно.
Мишка зажмурился и сделал выдох. Длинный, медленный, почти беззвучный.
Пламя на руках дрогнуло. Стало меньше. Еще выдох – и огонь погас, оставив после себя только легкий запах гари и дрожащие пальцы.
– Вот видишь, – сказала Алиса. – Получилось.
Мишка посмотрел на свои руки. Обычные руки. Ни искры.
– Я… – начал он и осекся.
А потом заплакал.
Он плакал тяжело, беззвучно, пряча лицо в ладонях, и плечи у него тряслись. Десять лет. Большой, сильный, опасный. И просто ребенок, который устал бояться самого себя.
Алиса обняла его.
– Тихо, – сказала она. – Тихо. Ты не бешеный. Ты просто устал.
Мишка не отстранился. Не сказал, что он уже большой для объятий. Просто стоял и плакал, уткнувшись носом в ее плечо.
И ничего не загорелось.
Лисёнок смотрел на это круглыми глазами.
– Злоба, – шепнул он козе. – Ты видела?
– Бэ, – тихо сказала Злоба.
И в этом «бэ» не было ни насмешки, ни скепсиса. Только уважение.
Вечером Алиса сидела на крыльце и смотрела на звезды.
Рядом сопел Лисёнок, пристроившийся с другой стороны и делающий вид, что он просто греет руки о кружку с чаем. Злоба лежала в ногах и время от времени подергивала ухом. Бульк обиженно булькал из дома – его оставили одного, и он считал это предательством.
– Алиса, – сказал Лисёнок. – А чего ты не испугалась?
– Испугалась, – честно сказала Алиса. – Очень.
– А чего тогда полезла?
– А кто бы полез?
Лисёнок задумался.
– Ну… Горислав. Или Кузьмич. Или кто-нибудь из магов, если б позвали.
– Магов не позвали. Горислав далеко. Кузьмич… – она запнулась. – Кузьмич, наверное, испугался бы еще больше. Это же его сын. Когда боишься за своего ребенка, страшно сделать не то.
– А ты не боялась сделать не то?
– Боялась, – вздохнула Алиса. – Но у меня не было времени.
Лисёнок помолчал.
– А у Мишки теперь получится? – спросил он.
– Не знаю, – сказала Алиса. – Это как с расписанием. Один день – не лечение. Надо долго, медленно, каждый день по чуть-чуть.
– А ты будешь?