Татьяна Лив – Магия по расписанию или воспитательница в другом мире (страница 17)
– Спасибо, – сказала она.
– За что? – удивился Лисёнок.
– За то, что ты есть.
Мальчишка фыркнул, отвернулся. Но уши у него снова покраснели.
Ночью Алиса долго не могла уснуть.
Она лежала на лавке, смотрела в потолок и слушала, как Бульк тихо урчит во сне. За окном шумел лес, где-то далеко лаяли собаки.
Камушек в кармане грел ладонь.
– Ты знал, что так будет? – шепотом спросила Алиса. – Знал, что я не смогу уйти?
Камушек молчал.
Но грел.
И Алиса вдруг поняла: она больше не хочет уходить.
Не потому, что некуда. Не потому, что боится. А потому, что здесь – нужна.
Здесь ее голос работает. Ее руки работают. Ее усталость – не выгорание, а просто усталость, после которой приходит спокойствие, а не пустота.
– Бульк, – шепнула Алиса. – Кажется, я остаюсь.
Котел довольно булькнул во сне.
За окном занимался рассвет. Алиса открыла глаза и улыбнулась – сама не зная чему. Просто было хорошо.
– Буль, – сказал котел.
– Доброе утро.
– Буль-буль.
– Я знаю. Сегодня придёт Мишка. Сегодня всё будет хорошо.
Камушек в кармане чуть заметно пульсировал.
– Я готова, – сказала Алиса.
Глава 7. В которой Алиса терпит первое поражение, а Мишка не верит в чудеса
Мишка пришел. Пришел ровно к тому времени, когда Алиса разобралась с утренними детьми, раздала близнецам обещанные сухарики, выслушала доклад Егорки о том, что сегодня он еще ни разу ничего не покрасил в синий, и даже успела погладить Булька, который после вишневой каши пребывал в благодушном настроении.
Мишка стоял на пороге, сжимая в руке камень.
– Я кидал, – сказал он без предисловий.
– И как?
– Стена целая, – он чуть заметно дернул углом рта. – А камень треснул.
– А внутри?
Мишка помялся.
– Легче, – признался он. – Но ненадолго.
– Заходи, – кивнула Алиса. – Чай будешь?
– Не хочу.
– А просто посидеть?
Он сел. Руки снова спрятал под стол, но Алиса заметила: сегодня искр на ладонях было меньше.
– У тебя получается, – сказала она. – Ты сам не замечаешь, а получается.
– Ничего у меня не получается, – буркнул Мишка. – Я час кидал камни, пока руки не заболели. А потом пришел домой, отец спросил, где был, я сказал – гулял. А он не поверил и начал кричать. И у меня опять…
Он сжал кулаки.
– Опять?
– Заслонку расплавил. Новую, – Мишка смотрел в пол. – Отец сказал, так жить нельзя. Сказал, может, правда отдать меня в эту школу.
– А ты не хочешь?
– А чего там делать? – в голосе мальчишки прорезалась злость. – Я слышал про эти школы. Там из детей солдат делают. Магов-воинов. Чтоб воевать.
– С кем?
– А я знаю? Всегда есть с кем воевать.
Алиса помолчала.
– А чего ты хочешь сам? – спросила она.
Мишка поднял на нее тяжелый взгляд.
– Я хочу, чтоб меня не боялись, – сказал он. – Мать боится. Сестренка маленькая шарахается, когда я в комнату захожу. Отец делает вид, что не боится, но я вижу: он каждый раз ждет, когда я взорвусь. Как тот котел, – он кивнул на Булька. – Только котла никто не боится, потому что он маленький. А я большой.
Бульк обиженно булькнул.
– Он не согласен про «маленького», – перевел Лисёнок.
Мишка дернул плечом.
– Ну, не маленький. Но посуду не жжет.
– А ты хочешь научиться не жечь посуду? – спросила Алиса.
– Хочу, – глухо сказал Мишка. – И не только посуду. Я хочу, чтоб меня можно было обнять. Без последствий.
Алиса посмотрела на его руки. Большие, тяжелые, в мозолях. Руки кузнеца. Руки мальчишки, которого никто не обнимает, потому что боятся обжечься.
– Давай попробуем, – сказала она. – Не камни. Что-то другое.
– Что?
– Дыхание.
– Чего?
– Дышать. Медленно и глубоко. Когда чувствуешь, что внутри закипает, – не сжимать кулаки, а дышать. Вдох – раз, два, три. Выдох – раз, два, три, четыре, пять. Выдох должен быть длиннее.
Мишка смотрел на нее с сомнением.
– Это поможет?
– Помогает, когда страшно. Или когда злишься. Или когда внутри пожар.
– У меня не пожар. У меня молния.
– Молния – это та же энергия. Ее тоже можно выпускать через дыхание.