Татьяна Лив – Магия по расписанию или воспитательница в другом мире (страница 1)

Татьяна Лив

Магия по расписанию или воспитательница в другом мире

Книга: «Магия по расписанию, или Воспитательница в ином мире»

Часть 1: «Травяные чаи и учебные планы»

Глава 1. Пролог, который случился до того, как все началось

Алиса всегда знала, что беда приходит неожиданно.

Беда никогда не звонит в дверь, не пишет сообщения и уж тем более не спрашивает: «Извините, у вас есть минутка?» Беда врывается без стука, желательно в самый неподходящий момент, и у нее отвратительное чувство юмора.

В тот день, например, беда могла бы случиться утром, когда Алиса, опаздывая на работу, обнаружила, что кофе закончился, а вчерашняя заварка – это даже по меркам студенческих лет уже перебор. Или в обед, когда младшая группа хором отказалась есть кабачковую запеканку, а Вовочка Сидоров запустил ложкой в люстру и попал.

Но нет. Беда ждала до вечера.

День и правда выдался на удивление тихим. Дети клеили аппликацию «Осенний листопад» и почти не дрались за клей. Тихий час прошел без воплей «я не хочу спать» и тайных вылазок в игрушечный уголок. Даже заведующая, обычно проходящая по коридору с лицом человека, у которого дома завелся полтергейст, сегодня улыбалась и даже не сделала замечание по поводу легкого беспорядка в раздевалке.

Алиса расслабилась.

Это была ошибка.

– Марья Ивановна, – сказала нянечка Тома, заглядывая в группу в начале пятого. – Там к вам двое родителей. Одновременно. Стихи делить будут.

Алиса, которая как раз собиралась выдохнуть и мысленно примериться к вечернему супу, почувствовала, как где-то в районе солнечного сплетения завязывается тугой узел.

– Идут? – уточнила она.

– Уже идут, – обреченно кивнула Тома. – Я попыталась сказать, что вы заняты, но они как-то… прошли.

Родители прошли. Вернее, влетели. Вернее, ворвались, подхваченные священным ветром родительского неравнодушия к утренниковой справедливости.

– Алиса Викторовна!

– Алиса Викторовна, я только на минуточку!

– Наш Петя всю неделю дома стих репетировал! Бабушка специально приехала послушать!

– А наша Машенька вообще стеснительная, ей нужна поддержка, если она не первая – она растеряется и забудет!

– А Петя, по-вашему, не растеряется?

– Петя в прошлом году уже выступал!

– Ну и что, что выступал? Выступал, а не значит…

Алиса слушала.

Она смотрела на этих двоих взрослых, красивых, явно успешных людей, которые сейчас были готовы перегрызть друг другу глотку за право услышать, как их чадо продекламирует «Уронили мишку на пол» с особой интонацией.

И ей стало очень тихо.

Не то чтобы она их не понимала. Понимала. Каждый родитель уверен, что его ребенок – самый лучший, самый талантливый, самый-самый. И это прекрасно. Проблема была в другом: родители редко замечали, что «самый-самый» в группе не один, а двадцать три.

– Знаете что, – сказала Алиса.

Родители замолчали и уставились на нее.

– У нас будет два стихотворения, – сказала Алиса. – Петя открывает утренник, а Машенька выступает перед танцем цветов. И того, и другого я поставлю в первый ряд. Идет?

Родители переглянулись.

– А правда в первый ряд? – недоверчиво спросила мама Машеньки.

– Честное воспитательское, – кивнула Алиса.

Те разошлись, довольные и умиротворенные, как коты, которых почесали за ухом. Алиса посидела еще минуту, глядя в стену.

– Ты гений, – сказала Тома.

– Я уставшая, – поправила Алиса. – Гении увольняются и уезжают жить на необитаемый остров. А я просто хочу домой.

– Ну, до дома тут пятнадцать минут на автобусе.

– Вот именно что «на автобусе», – вздохнула Алиса и начала собираться.

На улице моросил дождь.

Не ливень, не потоп, а так – мелкая, противная морось, которая не мочит, но пробирает. Алиса натянула капюшон легкой вязаной кофты, вжала голову в плечи и быстрым шагом направилась к остановке.

Она думала о супе.

Вчерашний, куриный. Надо будет добавить зелени. И сухариков. И включить какой-нибудь сериал, глупый, чтобы не думать. Чтобы просто сидеть и смотреть, как у людей на экране все сложно, а на самом деле просто придумано.

Она переходила дорогу на зеленый свет.

Она всегда переходила дорогу на зеленый. Она даже в пустом поле посмотрела бы налево, направо и снова налево, потому что привычка – вторая натура, а воспитательская ответственность – первая.

Машина вылетела из ниоткуда.

Алиса не успела испугаться. Не успела закричать. Не успела даже подумать «нелепость какая» – потому что это и правда было нелепо: вечер, мокрый асфальт, тихий спальный район, и вдруг этот удар, этот скрежет, это небо, перевернувшееся вместе с землей.

А потом – тишина.

Темнота.

И одна-единственная мысль, такая отчетливая, будто кто-то произнес ее вслух прямо над ухом:

«У меня же костюм Снежинки не глажен. А завтра утренник…»

– Да дышит она, дышит. Чего ты паникуешь?

– А чего она не шевелится?

– Ну, спит. Видишь, ровно дышит.

– А чего на траве спит? Трава мокрая.

– Не мокрая. Утром дождь был, а сейчас сухо. И вообще, это не наша трава, это луговая, она мягкая.

– Все равно странно. Одежда на ней чудная.

– А волосы светлые. Красивые.

– Ты на волосы-то не засматривайся, Лис. Мало ли кто это.

– Да кто – «кто»? Бабка Мавра говорит, в наших краях лиха давно не водится. А если б и водилось, разве ж оно в такой кофте ходит?

– А что кофта? Нормальная кофта. Правда, пятна.

– Пятна – не страшно. У меня на рубахе тоже пятно, от ежевики.

– Ежевика – это полезно. А у нее, может, краска. Или вино.

– С утра вино? Нехорошо.

– Да не с утра, а вчера вечером. И вообще, ты ее не обсуждай, ты лучше сходи за Гориславом.

– А чего сразу я?