Татьяна Лив – Магия по расписанию или воспитательниц в другом мире (страница 13)

– Здравствуйте, – сказала Алиса в пространство. – А что случилось?

– Ничего не случилось, – замахала руками тетя Фрося. – Мы это… пирог принесли. С вишней. Я ж обещала.

Она сунула Алисе в руки миску, накрытую чистым рушником. Из-под рушника пахло так, что Бульк на лавке встревоженно булькнул.

– Спасибо, – растерянно сказала Алиса. – Но зачем так рано?

– Так дети ж не спят, – вздохнула мать близнецов. – И мы не спим. Кир с Марком вчера весь вечер про грибы рассказывали. И про компот. И про сухарик с медом. Сегодня в шесть утра проснулись и потребовали расписание.

– Мы хотим знать, что будет завтра! – хором заявили близнецы из-за материнской юбки.

Алиса посмотрела на Лисёнка. Лисёнок отвел глаза.

– Я только сказал, что у тебя можно научиться, – пробормотал он. – А они сами прибежали.

– И я прибежала, – раздался тонкий голосок.

Из-за спины бабки выглянула Степанида. Волосы у нее были аккуратно заплетены в косичку, и ни одного фиолетового отлива.

– Я тоже хочу знать, что будет завтра, – сказала она твердо. – И послезавтра. И всегда.

Алиса открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Заходите, – сказала она. – Только по очереди.

В доме Глафиры стало тесно.

Тетя Фрося пристроилась на лавке, мать близнецов – на табурете, бабка Степаниды осталась стоять у двери с видом почетного караула. Дети оккупировали пол. Злоба устроилась в углу и принялась доедать остатки вчерашнего веника.

– Значит, так, – сказала Алиса, пытаясь придать голосу уверенность. – Я не открываю здесь детский сад. Я просто… помогаю.

– Вот и помогай, – кивнула тетя Фрося. – Мы платить будем. Чем можем – деньгами, продуктами, помощью по дому. Глафирин дом без присмотра долго стоял, ему мужская рука нужна. У меня Егорка хоть и маленький, а забор подлатать сможет.

– Егорка мой забор синим красит, – напомнила Алиса.

– А ты его отучишь, – убежденно сказала тетя Фрося. – Ты ж можешь.

Тетя Фрося говорила это с такой уверенностью, будто Алиса уже доказала своё волшебство на сотне детей. Алиса посмотрела на свои руки – обычные, с облупившимся лаком на ногтях, с маленьким шрамиком от ножа, которым она когда-то резала хлеб и порезалась.

– Я не волшебница, – сказала она.

– А кто ж тебя знает, – философски заметила бабка Степаниды. – Ты вон без магии управляешься, а результат – будто с магией. Может, это и есть самое настоящее волшебство?

Алиса посмотрела на свои руки. Обычные руки. Усталые, с въевшимися пятнами от вчерашней свеклы.

– Я попробую, – сказала она. – Но сразу предупреждаю: волшебных таблеток нет. Расписание, режим, спокойные игры – это работает, но не мгновенно. Надо терпение.

– Терпение у нас есть, – вздохнула мать близнецов. – Нам бы хоть немного тишины.

– А компот? – напомнил Кир (или Марк).

– И сухарики, – добавил его брат.

– Компот будет, – пообещала Алиса. – И сухарики. И сказка перед тихим часом. Но сначала – расписание.

Она достала из сундука тот самый пергамент с кривыми линиями и прикрепила его угольками к стене.

– Вот, – сказала она. – Это наш план на день. Сначала завтрак. Потом свободные игры. Потом занятие – сегодня будем рисовать.

– Чем рисовать? – насторожился Егорка.

– Пальцами, – сказала Алиса. – Красками. Без магии.

Егорка посмотрел на свои пальцы, все еще чуть заметно синеватые после вчерашних попыток не колдовать.

– А краска не синяя? – уточнил он.

– Краска будет зеленая, – твердо сказала Алиса. – И желтая. И красная. А синюю мы пока отставим.

Егорка выдохнул.

– Тогда я согласный, – сказал он.

Пока дети осваивали пальчиковое рисование (близнецы изображали грибы, Степанида – березовую рощу, Егорка – дракона, который почему-то получился сиреневым, но без синего, и это уже прогресс), Алиса пыталась наладить диалог с Бульком.

Котел демонстративно молчал.

– Бульк, – позвала Алиса. – Ты чего?

Молчание.

– Ты на пирог обиделся?

Крышка чуть приподнялась, но тут же захлопнулась.

– Бульк, это просто пирог. Его не в тебе пекли. Его в печке пекли. Ты же суп варишь, кашу варишь, а пироги – это совсем другое.

Котел издал звук, похожий на «пф».

– Если хочешь, я в тебе завтра кашу с вишней сварю, – пообещала Алиса. – И никто не скажет, что ты хуже какой-то печки.

Крышка приподнялась на миллиметр.

– Честное воспитательское?

– Честное.

Бульк довольно булькнул и перестал коситься на миску с пирогом.

Злоба, доедавшая веник в углу, вдруг замерла и уставилась на пирог.

– Не смотри, – сказала Алиса. – Тебе нельзя.

– Бэ!

– Она говорит, что пирог пахнет подозрительно, – перевёл Лисёнок. – И что его надо проверить.

– Проверить – съесть?

– Ну да. У Злобы свои методы.

– Передай ей, что пирог проверен тетей Фросей. А тетя Фрося зря пироги не печёт.

– Бэ, – недоверчиво сказала коза, но от пирога отошла.

Лисёнок, наблюдавший за этой сценой с лавки, восхищенно покачал головой.

– Ты с кем угодно договоришься, – сказал он. – Даже с посудой.

– Это не посуда, – возразила Алиса. – Это Бульк.

– А он теперь всегда с тобой будет?

– Надеюсь, – сказала Алиса.

Котел подтверждающе булькнул.

К обеду родители разобрали детей, но перед уходом тетя Фрося отвела Алису в сторону.