Татьяна Лив – Магия по расписанию или воспитательниц в другом мире (страница 12)
– А ты не объясняй, – сказал он. – Пусть думают, что хотят. Главное, дело делаешь.
Он уже шагнул к двери, но на пороге обернулся.
– И вот еще что. В городе про тебя спрашивали.
Алиса насторожилась.
– Кто?
– Да кто-то из Гильдии. Магов ихних, – Горислав поморщился. – Бумагу прислали: нет ли, мол, в наших краях магических аномалий, чужаков без дара и прочего. Я ответил, что все спокойно.
– А про меня?
– А про тебя ничего не писал, – твердо сказал староста. – Ты пока не аномалия. Ты просто человек, который детям помогает. Успеешь еще в их бумаги попасть.
Он вышел.
Алиса закрыла дверь и долго стояла, прислушиваясь к затихающим шагам.
– Странный он, – сказала она вслух. – Вроде строгий, а вроде заботится.
– Буль, – согласился котел.
– У него борода как у волшебника из сказок. Только он не волшебник, он староста.
Бульк булькнул – мол, и что?
– А то, – вздохнула Алиса. – Что волшебники в сказках всегда помогают. А в жизни – непонятно.
– Буль, – сказал котел. Это означало: «Поживём – увидим».
– Бульк, – сказала она. – Кажется, у меня тут начинается личная жизнь.
Бульк недовольно булькнул.
– В смысле – не в том смысле. В смысле – проблемы.
Котел успокоился и снова заурчал.
Алиса сунула руку в карман, нащупала теплый камушек.
– Ты хоть предупреждай, – шепнула она. – А то я не подписывалась на магические интриги.
Камушек молчал.
Алиса уже собиралась закрывать дверь, когда в темноте мелькнула тень.
– Мишка? – позвала она.
Тишина. Потом из-за угла показался взлохмаченный мальчишка.
– Я не подглядываю, – буркнул он. – Я просто мимо шёл.
– В одиннадцать вечера?
– Ну… – Он замялся. – Я хотел спросить… расписание это… оно на завтра тоже работает?
– Работает.
– И послезавтра?
– И послезавтра.
Мишка кивнул и исчез в темноте.
Алиса улыбнулась и закрыла дверь.
Камушек в кармане всё ещё грел ладонь.
– Ладно, – шепнула она. – Посмотрим.
Глава 5. В которой у Алисы появляется очередь из родителей, а Бульк устраивает сцену ревности
Утро в доме травницы Глафиры начиналось с того, что Бульк требовал завтрак.
– Буль-буль-буль, – настойчиво донеслось с лавки.
Алиса приоткрыла один глаз. Сквозь щель в ставнях пробивался сероватый рассвет, пахло вчерашними травами, и где-то совсем рядом настойчиво булькали.
– Дай поспать, – хрипло попросила Алиса.
– БУЛЬ.
– Ты вчера суп ел. И кашу. И траву для котлов.
– Буль-буль-буль-буль, – с выражением глубочайшей обиды.
Алиса вздохнула и села.
Бульк стоял на лавке, крышка была приподнята ровно настолько, чтобы хозяйка видела: он настроен решительно. Внутри что-то тихо побулькивало, хотя воды там с вечера не было.
Алиса села на лавке, потирая глаза. Бульк булькал уже не сердито, а скорее назидательно – как воспитатель, который объясняет ребёнку, что завтрак пропускать нельзя.
– Ты прямо как моя бабушка, – пробормотала Алиса. – Та тоже считала, что кормить – это главный способ заботиться.
Бульк удовлетворённо булькнул.
– Ладно, – вздохнула Алиса. – Сейчас разберёмся.
Она сунула ноги в балетки, запахнула кофту и побрела к двери.
И замерла.
На крыльце сидела Злоба.
Коза сидела с таким видом, будто именно она здесь главный диспетчер. Веник лежал рядом, но Злоба на него не смотрела – она сканировала очередь, оценивая каждого.
– Бэ, – сказала она, когда Алиса вышла.
– Что значит «наконец-то»? Я спала всего ничего.
– Бэ-бэ.
– Ладно, полчаса, но для козы это не аргумент.
Злоба фыркнула и отвернулась к калитке, давая понять, что разговор окончен и пора заниматься делом.
– Доброе утро, – осторожно поздоровалась Алиса. – А где Лисёнок?
Злоба мотнула головой в сторону калитки. Там, на скамейке, сидел конопатый мальчишка, а рядом с ним…
Алиса протерла глаза.
Рядом с Лисёнком сидела тетя Фрося с миской в руках. У калитки топталась мать близнецов с двумя одинаковыми головами по бокам. Бабка Степаниды стояла чуть поодаль с выражением лица «я вообще-то просто мимо шла, но раз уж пришла». А за ними, кажется, маячили еще люди.
– Алиса! – обрадовался Лисёнок, заметив ее в дверях. – А ты проснулась! А мы тут уже полчаса сидим, Злоба сказала, будить нельзя, пока сама не выйдешь.
– Бэ, – подтвердила коза.