Татьяна Лисицына – Я не могу проиграть! (СИ) (страница 4)

— Куда это ты собралась? — придержал он меня за локоть, полностью проигнорировав моё ледяное приветствие.

«Ну, зачем же я вышла в то время, когда все идут в школу?» — с тоской подумала я, не отвечая на вопрос.

— Так куда же ты так рано, в джинсах, с такой большой сумкой? Что у тебя там? Неужели учебники? Наверно, ты запаслась на весь класс? — издевался он.

— Пусти сейчас же. Я не обязана ничего объяснять, — я смерила его презрительным взглядом. — Особенно тебе.

— Вика, я же твой друг, — его голос стал мягче, но железная хватка не ослабла.

— Тебя это не касается. Беги, а то в школу опоздаешь, — я сделала попытку высвободить руку.

— Вика, перестань, я тебя прошу. Ты должна мне всё рассказать. И дай я помогу тебе нести эту сумку.

— Иди в школу, — я спрятала сумку за спину.

— Школа стоит, стояла и ещё постоит, а вот с тобой нужно разобраться. Вероятно, ты решила сбежать из дома?! Мама спит?

— Надеюсь, что да.

— Значит нужно, чтобы узнала, что её непутёвая дочка куда-то собралась, — Вадим опять схватил меня за руку и начал тянуть в сторону дома, а я сопротивлялась изо всех сил. Увлечённая борьбой, я не заметила, как мы оказались слишком близко друг к другу. Неожиданно его губы прижались к моим. Поцелуй был долгим, несмотря на то, что сумки очень мешали нам, поэтому через некоторое время мы бросили их на землю и снова потянулись друг к другу. Голова у меня кружилась, и я точно знала, что так, как Вадим, меня никто не целовал и так сильно меня не тянуло ни к одному парню. Конечно, школа была благополучно забыта, Вадик поехал провожать меня на вокзал после того как между поцелуями я объяснила ему, что собираюсь всего лишь к бабушке в деревню, а родителям больше нет до меня дела. Вадик крепко держал меня за руку, и я решила не копаться, что же всё-таки произошло с нашей дружбой. Впереди лето, у меня полно времени разобраться. Вадику были нужны серьёзные отношения: он не разменивался на случайные встречи. «Девушка, которую я полюблю, будет со мной всю жизнь», — вспомнила я его слова. Не моя вина, что я не готова стать его девушкой. В будущем я видела себя роковой женщиной, окружённой интересными мужчинами, сходящими с ума от любви ко мне. Я мечтала о головокружительной карьере, ступеньки которой вымощены мужскими сердцами.

— О чём ты думаешь? — вернул меня к действительности Вадик.

— О бабушке, — соврала я. — Как она удивится и обрадуется.

Вадик пошёл покупать мне билет, а я стояла в толпе и вспоминала, как мы целовались. И почему же он мне так нравился сегодня? Этого совершенно нельзя допустить! Ну, хорошо, ещё один поцелуй — разрешила я себе. Поцелуй был один, но его продолжительность, как мне показалось, не имела временного диапазона. Я закрыла глаза — и всё исчезло: и вокзал, и поезд, и любопытные пассажиры, осталась лишь бесконечная нежность его губ и тёплые руки, обнимавшие меня.

В поезде я пыталась читать, но глаза пробегали строчки, не улавливая их смысла. Несмотря на приятное происшествие с Вадиком, польстившее моему самолюбию, на сердце была непроходимая тоска, я по-прежнему грустила о потерянной семье и о том, что я сразу стала чужой и ненужной своим родителям.

Мои мысли вернулись к Вадику. И тут мне снова стало грустно. Мне стало жаль нашей дружбы, жаль, что он полюбил меня, а я не могу дать ему то, что он заслуживает.

Я захлопнула книгу: зеленый ковёр травы с ярко-жёлтыми одуванчиками и деревья, одетые в новую яркую листву, привлекли моё внимание, всем своим видом напоминая, что жизнь продолжается. Некоторое время я смотрела в окно.

Вот и моя станция! Вдохнув полной грудью свежий воздух и проводив взглядом убегающий вдаль пыльный поезд, я зашагала по знакомой просёлочной дороге. Я не была здесь целый год, и я уже предвкушаю встречу со старыми друзьями и, конечно, любимой бабушкой. По знакомым ступенькам я быстро поднимаюсь на крыльцо. На чистой, прибранной веранде накрыт стол и вкусно пахнет пирогами.

Наверно, бабушка ждёт гостей», — подумала я, проходя в кухню.

— Я знала, что ты приедешь, — улыбнулась бабушка.

Меня всегда поражала бабушкина интуиция.

— Ты опять знала, что я приеду? Или ты ждёшь гостей? — спросила я, целуя ее в горячую щеку.

— Вчера вечером около десяти, я почувствовала, что ты думаешь обо мне, — бабушка смотрела на меня своими лукавыми глазами, из-за чего в уголках ее глаз появилось еще больше лучиков-морщинок.

— Научи меня этому. Я тоже хочу предвидеть события.

— Ты умеешь. Только не веришь себе.

— Ну, иногда, — согласилась я. — Но не так как ты.

— Вот будешь такой старенькой как я, тебе откроются многие вещи, пропадёт только твоя красота и молодость. А ты стала очень красивой как…

Она сделала паузу, изучая моё лицо.

— Как ты? — улыбнулась я.

— Как все женщины в нашем роду.

— У нас и мужчины ничего. Папа, например.

Она вздохнула и отвела глаза.

«Неужели знает о наших неприятностях?» — мелькнула у меня мысль, но бабушка продолжила:

— Надеюсь, ты научишься использовать свою красоту. Красота — подарок судьбы, как прекрасный голос или способности к рисованию, но иногда это порождает излишнюю самоуверенность в женщинах, которые считают, что им больше не к чему стремиться. — Внимание, которое оказывают мужчины, идёт им во вред. Всегда надо помнить, что красота лишь оболочка. Но что-то я разболталась, мой руки и скорее за стол.

Я уселась на деревянную скамейку, на своё любимое место, у окна и вытащила из-под полотенца горячий пирожок. Бабушка тем временем вытаскивала на стол все, что у нее было в холодильнике: самодельные маринованные огурчики, хрустящую капустку, домашнее сало и колбасу.

— Надеюсь, у тебя такой же хороший аппетит, как и раньше? Не уподобляешься этим моделям-палкам, которых показывают по телевизору?

— Конечно, нет. Не люблю себе ни в чём отказывать.

Мой аппетит всегда был отменным, в отличие от мамы, которая медленно «клевала по зёрнышку», обязательно используя вилку и нож.

— Ты знала, что я приеду, но ведь каникулы ещё не начались?

— А я, солнышко, не смотрю на календарь. Если бы люди почаще прислушивались к себе, то много чего могли бы.

— Интуиция, да?

— Я не знаю таких мудрёных слов, я называю это знанием. Но расскажи, Вика, о себе? О друзьях своих московских? — резко сменила она тему.

И я начала рассказывать — о школе и учителях, отметках и мальчиках, рассказала даже про Вадика. На что бабушка сказала:

— Давно знала, что он в тебя влюблён, только слишком гордый, чтобы признаться. Ну а ты? Парень-то он хороший, насколько ты рассказывала.

— Ой, не знаю, — вздохнула я. — Меня и тянет к нему, но я вижу в нём только друга. Я не готова к серьёзным отношениям: вокруг столько всего интересного.

— Столько интересных молодых людей и невозможно остановиться на одном? — в бабушкиных глазах промелькнула озорная искорка.

— Даже дело не только в этом, — горячо продолжила я. — Серьёзные отношения свяжут меня по рукам и ногам, а я хочу быть свободной и ни на кого не оглядываться.

Бабушка отложила пирожок и очень серьёзно посмотрела на меня.

— Я не хочу попасть в рабство к одному мужчине, который будет указывать мне на кого смотреть и как одеваться, а потом полюбит другую и оставит меня у разбитого корыта с ребёнком на руках.

Наш разговор был прерван соседкой, которая пришла к бабушке за очередным лекарством из трав для своего внука, бабушка не хуже знахаря лечила всю округу. Я вышла в сад: цвели яблони и сливы, и всё было в кружевах белых цветов и напоминало счастливое детство, которое закончилось. Я опустилась на скамейку, закрыла глаза. Бабушка нашла меня и села рядом.

— Почему всё-таки ты сорвалась со школы и приехала?

— Я… просто устала.

— Расскажи, что произошло. Не нужно жалеть меня и подбирать слова. Всё, как есть.

Я посмотрела на бабушку, и она ободряюще погладила меня по руке. И я начала. Горькая правда, обратная сторона любви. Сначала она слушала молча, не перебивая. Её лицо было внимательным и ничего не выражало, как будто папа не был её сыном. Потом она начала задавать вопросы, историю о том, как я узнала о маминой новой любви, я повторила несколько раз, подробно останавливаясь на том, что я чувствовала и о чём думала в тот момент. Я переживала его снова и снова, слёзы и слова лились ручьями, но постепенно боль ушла и появилась мысль, что всё не так безнадёжно. Ничего не изменилось, но от того, что я выговорилась, стало легче. По конец я даже смогла улыбнуться.

— Вот видишь, как полезно иметь подружку, старую подружку.

— А ты, как будто и не удивлена совсем? — спросила я, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Ну, видишь ли, — неожиданно спокойно проговорила она. — С тех пор как Ванечка встретил твою маму, я ожидала беды. Предупреждала его, когда он привёз её сюда, избалованную городскую девочку, которая скучала в деревне, что она ему не пара. Но он был так влюблён и так счастлив. Я знала, что когда-нибудь это может произойти.

— Ты знала? — удивилась я.

— Ещё эти экспедиции его бесконечные, — продолжила бабушка, — Такую красивую женщину нельзя оставлять одну. За ней надо ухаживать, водить её в театр или в гости.

— Он ухаживал за ней! Он приносил ей кофе в постель и цветы, — защищала я папу.

— Милая моя, — бабушка обняла меня за плечи. — Ей это нужно было постоянно и ежедневно, а твой папа был то в горах, то в лесах, и совершенно ничего не смыслил в её музыке, также, как и она в его зоологии. Они разные люди, разные. Я ещё удивилась, что они так долго протянули вместе, успели девочку вырастить.