Татьяна Лисицына – Я не могу проиграть! (СИ) (страница 34)

— Кто он вам? — неожиданно спросил он, когда я замолчала.

— Просто друг.

— Вы вместе работаете?

— Ничего общего.

— Живёте вместе?

— Нет, — покачала я головой. — А почему вы спрашиваете?

— Хочу узнать, можете ли вы, что-то рассказать о его знакомых.

— Нет, я никого не знаю.

— Понятно. Надо беседовать с ним. Где он?

— В Бутырке, — я вздохнула.

— Хорошо, организуйте нам встречу на этой неделе. — Он посмотрел в свой ежедневник. — Лучше всего в среду. Какое второе дело?

Я рассказала свою историю, стараясь придерживаться фактов и не вдаваться в подробности. Он опять не перебивал.

— Так ваша мать до сих пор в психиатрической клинике? — спросил он.

— Да, но она поправляется, на днях будет комиссия, и я, надеюсь, её признают дееспособной, и она вернётся домой.

— Я тоже надеюсь, потому что в противном случае над ней нужно оформлять опекунство.

— А я могу быть её опекуном? — на всякий случай спросила я. — Он засмеялся. — Я работаю и могу её содержать.

— Сколько вам лет, милая девушка?

— Почти семнадцать.

— Вы ещё учитесь в школе?

— Учусь экстерном и работаю. Я могу доказать, что могу обеспечить маме хороший уход и питание.

— К сожалению, этого недостаточно для суда, но давайте дождёмся комиссии, может быть она сможет сама выступить.

— Хорошо, но мне бы не хотелось, чтобы она ходила по судам. Её нельзя сейчас беспокоить, а всё это будет так волнительно.

— Если она передаст все полномочия мне, я буду представлять её интересы, и ее присутствия можно будет избежать. Но вам всё равно придётся давать показания. Возможно, придётся ещё привлечь ваших знакомых.

— Хорошо, — я кивнула, — я всё сделаю. — Скажите, а можно ли надеяться на успех?

Он улыбнулся:

— Исход возможен только один, если всё обстоит, так как вы рассказали: брак будет признан недействительным, соответственно, ваша прописка будет восстановлена. Кстати, я бы рекомендовал вам приватизировать квартиру, чтобы больше никто не мог оспаривать ваши права.

— А что будет с ним?

— Это зависит от желания вашей матери. Будет ли она подавать на него в суд и доказывать, что она оказалась в психиатрической больнице по его вине или нет. В этом случае, должен вас предупредить всё будет гораздо сложнее, хотя, если очень постараться, то можно упрятать его в тюрьму или получить денежную компенсацию.

— Не будет, я уверена в этом. Для нас главное, чтобы он исчез из нашей жизни, ну и, конечно, из квартиры тоже. А что касается наказания, пусть его жизнь накажет.

— В этом случае ваше дело будет лёгким.

— Значит ли это, что мы можем рассчитывать на вас? — спросила я с энтузиазмом.

— Милая девушка, мы ещё не обсудили сколько…

— Будут стоить ваши услуги, — закончила я за него.

— Верно.

— По этому вопросу к Сергею.

Адвокат удивлённо поднял брови:

— Он платит и за Вас?

— Да.

— В таком случае, поскольку он знает мои расценки, я даю своё предварительное согласие.

Но, — поднял он предостерегающе палец, — если в вашем случае я почти уверен в успехе, то с Сергеем, возможно, всё, что я смогу сделать для него — это уменьшение срока заключения.

— Постарайтесь сделать так, чтобы его отпустили, — горячо сказала я.

— Я вас понимаю, он очень обаятелен, но мой вам совет: держитесь от него подальше.

— Мы просто друзья, — зачем-то соврала я. — И я не могу оставить его в беде.

— Хорошо, если это так, но почему-то я сомневаюсь в этом, — он внимательно посмотрел на меня и улыбнулся. — Рад был знакомству.

Глава 22

Я рассказала обо всём Ольге, когда мы встретились. Не знаю, зачем я это сделала, возможно, мне нужно было выговориться.

— Вот это история, — озадачено сказала она после моего сбивчивого рассказа. — Как же всё нехорошо. Ты, наконец, влюбилась, а он оказался… — она замолчала, не решаясь произнести вслух, то, что крутилось на языке.

— Ты хочешь сказать обманщиком и вором?

— Может и так. Послушай, может, тебе бросить его и всё? Он виноват перед тобой: не сказал, что он женат?

— У меня была такая мысль, — вздохнула я, — но я сразу же отбросила её. Если даже не принимать в расчёт, что я его люблю, в любом случае не могу бросить его одного. Сначала сделаю всё, чтобы ему помочь, а об остальном подумаю позже. Сейчас я просто друг, поскольку отбросила все обиды и эмоции.

— Может ты и права, — медленно сказала Ольга. — Но, я надеюсь, если его посадят, ты не будешь ждать его освобождения? Ты же не можешь связать свою жизнь с уголовником.

— Надеюсь, его не посадят, а дадут условно. У него хороший адвокат.

— Я боюсь за тебя, — сказала Оля. — Сергей мне кажется страшным человеком. Представь, сколько человек пострадали по его вине?

— Он работал только с алкашами, — защищала его я. — Очищал наш город от отбросов общества.

— Не все пьющие, отбросы общества. Некоторых ещё можно спасти, а он лишал их квартиры и отправлял в деревню, где они заканчивали жизнь с бутылкой. А сам в это время ездил на дорогой машине и кушал в лучших ресторанах. Как ты можешь оправдывать его?!

— Оля, ты ещё не знаешь жизни, — возмутилась я. — Пока ты учишься в школе, всё гладко и легко, можно быть хорошей и честной. А вот когда ты выходишь в жизнь, где никто не ждёт тебя с распростёртыми объятиями, а, наоборот, все притесняют. Вот тогда поневоле начинаешь отодвигать в сторону более слабых или нарушать какие-то запреты.

— Но можно жить честно, как наши родители, наконец.

— Можно, но в этом случае ты будешь считать копейки, плохо питаться и одеваться. Ты сама жалуешься, что у твоих родителей нет денег, а на дачу вы ездите на электричке.

— Ну, это уже слишком, — крикнула она. Ты… ты…

— Я злая, прости меня, — я улыбнулась. — Просто ты ещё ребёнок. Я тоже была такой раньше. К сожалению, а может и к счастью, я изменилась и сейчас больше готова к этой жизни.

— Да что хорошего в этой твоей жизни? — запальчиво воскликнула Ольга. — Эти твои цветочные дела, рынки — такой ужас. А одно твоё окружение чего стоит!

— Какое окружение?

— Да эти Андрей с Леной с тремя классами образования, да Сергей — уголовник.

— Андрей с Леной — замечательные ребята, а то что образования не получили, так не это главное в жизни. Сколько у нас профессоров полы моют, потому что зарплаты на хлеб не хватает. Зато на Лену с Андреем я могу положиться, а это важно. А Сергей, — я помолчала, не зная, что сказать в его оправдание, — сердцу ведь не прикажешь. И, вообще, зря я тебе всё это рассказала.

— Знаешь, деньги тебя испортили. Ты раньше не была такой.