Татьяна Лисицына – Цветок на ветру (СИ) (страница 47)

Ночью Катя заболела. У неё поднялась температура под сорок, и она всё время плакала. Алла дала ей анальгин, но температура не снизилась. Всю ночь Алла просидела рядом с кроваткой, пытаясь сбить температуру, но ничего не получалось. Не помогали ни растирания, ни таблетки. Утром Катя забылась тяжёлым сном. Алла разбудила Руслана.

— Надо вызвать врача. Я боюсь, что мы потеряем её.

— Нельзя никого вызвать! — испугался Руслан и пошёл к Кате. Девочка хрипела во сне и металась по подушке. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу. У неё был сильный жар.

Он встал на колени у кровати и впервые в жизни начал молиться. Он просил у Бога не забирать единственного ребёнка. Алла ушла на кухню и налила себе кофе. В голову лезли мысли о возмездии. Что будет, если девочка умрёт, а они так и не решатся вызвать врача? Никто из них ничего не понимал в медицине, и Алла осознавала, как они рискуют. В этот момент она проклинала себя, что согласилась на просьбы Руслана.

Весь день Катя металась в горячечном бреду и звала маму. У Руслана сжималось сердце, и несколько раз он хватал в руки телефонную трубку, чтобы вызвать скорую, но не решался. Они лечили Катю таблетками, которые посоветовал врач в аптеке. К вечеру Кате стало совсем худо, и она перестала узнавать их.

— Она умирает! — Руслан схватил Аллу за руку. По его щекам текли слёзы. — Я убил её.

— Ты не виноват, — Алла схватила его за руку и поцеловала. Слёзы Руслана испугали её, — Она поправится. Она не может умереть.

Руслан, покачиваясь от усталости и горя, вышел из комнаты.

Алла смочила холодный платок и положила на горячий лоб девочки. Катя открыла мутные глаза и жалобно произнесла:

— Мама.

Алла понимала, что, находясь в бреду, Катя называла так вовсе не её, но вдруг она сама почувствовала себя матерью. Матерью, у которой заболел ребёнок, и она во что бы то ни стало должна его спасти. Она взяла Катю за руку и начала шептать:

— Возьми мои силы, Катенька. Возьми мою энергию, возьми мою жизнь, если это необходимо. Только не уходи. Ты нужна нам. Ты не можешь уйти. У тебя впереди интересная жизнь.

Алла сидела несколько часов, не отнимая своей руки и почти физически ощущая, как её сила через прикосновение рук переходит к девочке. Её ладонь стала горячей, потом мокрой.

Обессиленная, она так и задремала на стуле, продолжая сжимать Катину руку. Когда проснулась: горячая рука Кати стала прохладнее, в то время как её рука горела. Она потрогала Катин лоб, он был тёплым, но не горячим. Не поверив себе, она сунула ей под мышку градусник, и пока держала, заметила, что Катя стала дышать ровнее.

Градусник термометра показывал тридцать семь и пять, и по сравнению с предыдущими сорока, это можно было считать пустяком.

Алла чувствовала страшную слабость. Неужели у неё получилось передать Кате свою энергию? По тому, как паршиво она себя чувствовала, это было именно так. Она с трудом добрела до Руслана и увидела его спящим. Рядом стояла пустая бутылка из-под коньяку. Он храпел. Алла грустно улыбнулась, впервые в жизни она чувствовала себя сильнее, чем он. Пока он заливал своё горе, она спасла его дочь. Она налила себе чаю и вернулась к Кате. Девочка спокойно спала. Алла погладила её по голове и прошептала:

— Дочка.

Глава 27

Через десять лет

Зоя и Жак, утомившись от ходьбы и бесполезного разговора, присели на скамейке Люксембургского сада. Со стороны они представляли приятную семейную пару, которая вышла на прогулку в солнечный, хотя и прохладный, воскресный день слишком рано начавшейся осени. Зоя была в коротком двубортном песочном плаще, хорошо гармонировавшем с её белокурыми уложенными волосами, спускавшимися чуть ниже плеч.

Жак молчал, а Зоя подумала что, начиная с того дня, когда она приняла решение вернуться в Москву, она начала прощаться с полюбившимися местами Парижа. Сегодня настал черёд Люксембургского сада, недалеко от которого они жили с Жаком. Зое нравилось здесь гулять, и она часто приходила сюда одна, когда Жак был занят. Здесь можно посидеть в тени деревьев с книжкой или бродить, рассматривая многочисленные статуи королев и думая о тех людях, на невидимые следы которых она наступала. Ведь именно здесь гуляли Гюго, Бальзак и Жорж Санд. А знаменитая Ахматова, будучи замужем за Гумилёвым, здесь тайно встречалась с безудержным Модильяни. Некоторые осуждали её, а вот Зоя не могла. Она никогда не осуждала любовь, считая её самым прекрасным на земле чувством. В связи с Ахматовой Зоя почему-то вспомнила о маме и отце Руслана. Как ни странно, но их любовь выдержала все беды и проверку временем. Они по-прежнему были вместе, и последние годы Зоя особенно этому радовалась. Она впервые была предоставлена самой себе и могла позволить себе жить в Париже, зная, что о маме есть, кому позаботиться.

— Зоя, — Жак смотрел на неё с упрёком. — Ну, может быть, ты всё-таки передумаешь? Зачем тебе эта Москва? Там такое творится после перестройки. Что там тебе делать?

— Даже не думай меня отговаривать, — Зоя нахмурилась и закинула ногу на ногу в изящных дорогих туфельках на низком каблуке. — Я уже всё решила.

— Боже мой, ты сводишь меня с ума. Ты не можешь так поступить с нами, — в его обычно спокойном голосе послышались страдальческие нотки.

Зоя мягко накрыла его руку и залюбовалась его профилем. Несмотря на то, что ему в этом году исполнялось сорок, он был по-прежнему хорош собой. С годами его внешность стала более благородной. Ему шли посеребрённые сединой виски и лучики морщинок вокруг серо-зелёных глаз. Зоя забыла, что хотела сказать и задумалась, что всё-таки он нашёл в ней. Они познакомились в школе для модельеров, где Зоя училась. Долгое время оставались просто друзьями. Зоя находилась в таком подавленном состоянии, что не хотела заводить никаких романтических отношений. Но Жак оказался настойчивым и, в конце концов, жизнелюбивый характер Зои взял своё, и они стали встречаться. Незаметно он уговорил её переехать в его квартиру в Латинском квартале. Несколько раз Жак предлагал Зое выйти замуж, но она всякий раз отказывалась, считая, что Жак только зря тратит с ней время: она всё равно уедет в Москву. Она так и говорила ему об этом, но он был слишком упрям, чтобы поверить, что она сможет покинуть его и свою так хорошо налаженную здесь жизнь. На самом деле Зоя и сама не понимала, почему задержалась здесь так надолго. Возможно, это всё-таки было из-за Жака. Она, наконец, встретила мужчину, который о ней заботился. Настоящего мужчину, на которого можно опереться в трудную минуту, и это было так не похоже на её двух мужей. Зоя вздохнула. Как жаль, что к тому времени, когда они познакомились, она уже не могла начать всё с начала. Исчезновение Кати что-то подорвало в ней, и она теперь существовала наполовину, поэтому и гнала от себя Жака. Он заслуживал жены, которая стала бы хозяйкой в его доме и родила бы ему детей. А она ничего уже не могла ему дать. Хватало сил только на работу. Да и то иногда наваливалась такая тоска, что ничего не хотелось делать.

— О чём ты думаешь? — прервал её размышления Жак, который украдкой наблюдал за ней. Странная привычка Зои вдруг оборвать разговор на полуслове и погрузиться в размышления его не удивляла. Жак знал, что в это время она возвращается в прошлое и грустит о своей пропавшей дочери. Впрочем, Зоя никогда не признавалась в этом.

— Вспоминаю, как мы с тобой познакомились. Наверно, я была единственной из женщин, которая не попала под власть твоего обаяния, поэтому ты и обратил на меня внимание.

— Ты была самой красивой. Француженки привлекают благодаря своему шарму, живости, лёгкому отношению к жизни. А ты была другой. В тебе чувствовалась глубина и серьёзность. Настоящая русская женщина.

— Ну да, «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт», — Зоя засмеялась. — Как смешно звучат по-французски эти некрасовские строчки. Француженка скорее позволит сгореть избе или найдёт месье, который сделает за неё всю грязную работу, а уж в избу она войдёт только в светлую и чистую. Это русские женщины на всё готовы из-за мужчин.

— Да, в вас есть какая-то особая самоотверженность и безоглядность.

— Милый Жак, тебе не повезло. Я превратилась в настоящую француженку и только пользуюсь тем, что ты можешь мне дать.

— Перестань.

— Это правда. Я живу в твоей квартире в центре Парижа. Кто бы мог подумать, что я буду жить в Париже?! Ты купил для меня магазин, в котором я выставляю свои модели и продаю их. Я позволяю тебе любить меня, ухаживать за мной, водить по дорогим ресторанам. Если бы я не носила только то, что я сама придумала, ты бы ещё и одевал меня. Ах, ну да, ты покупаешь мне меха и драгоценности. Ты так приучил меня к красивой жизни, что я даже стала бояться нищеты.

— Зоя! — Жаку не нравился весь этот разговор. Зоя сегодня была какой-то возбуждённой, даже нервной. Он чувствовал, что она опять ускользает от него, а он устал, чтобы снова её удерживать.

— Нет, подожди. Давай поговорим о том, какой я стала. Я сама себе противна.

— Но ты же работаешь. У тебя есть магазин, свои клиенты, которые боготворят тебя. Ведь тебе даже удалось приручить некоторых парижанок. А это большая победа.

— Всё благодаря тебе. Ты открыл этот магазин, и ты рассказал об этом своим влиятельным друзьям. Я сама ничто.