Татьяна Лисицына – Цветок на ветру (СИ) (страница 3)

— И у тебя остаётся единственное желание сделать так, как они хотят, чтобы от тебя отстали?

— Это точно, — согласилась Зоя. — Больше всего на свете ненавижу скандалы.

— Да уж, этим добром наши родственники награждают нас с избытком. У меня дела не лучше. После того, как мать вчера сходила на родительское собрание, она орала так, что тряслись стены. А твоя ходила на собрание?

— Нет, — улыбнулась Зоя, — я ей сказала об этом в тот момент, когда она собиралась на свидание со своим новым знакомым и раздумывала какую шляпку надеть.

— Ого, у неё кто-то есть?

— Да, познакомились на улице.

— Вот не думала, что твоя мамуля может познакомиться на улице.

— Её соблазнили три большие звезды на его погонах. Он настоящий полковник и к тому же галантно подал ей руку, когда они выходили из автобуса, что никогда не делал мой отец. Так вот, вчера, он предложил ей встретиться. Представляешь, какая удача?! Конечно, мамочка только махнула рукой, когда я ей сказала про собрание. Под это дело мне даже удалось рассказать ей про двойку по физике, которую выставили в дневник.

— И что?

— Она сказала, что мы обсудим все позже, но вечером ей точно будет не до этого, она будет под впечатлением от встречи.

— Вот повезло, моя бы хоть с кем-нибудь познакомилась! Так никто не смотрит в её сторону. Это твоя мама красивая до сих пор, потому что следит за собой. Знаешь, с тех пор, как мать посетила идея развестись с моим отчимом, она пилит меня, не переставая. Наверно, климакс приближается или не хватает секса. Зачем она с ним только развелась, раньше нам хотя бы поровну доставалось, а так мне одной.

Зоя знала, что подруге приходится нелегко. И если Зою теперь ругала только бабушка, которая не так часто и приезжала, то у Марьяны всё было гораздо хуже, обстановка в её семье была спокойной только, когда мать была на работе.

— Тяжела наша жизнь, надеюсь, что мы не будем такими, когда у нас будут свои дети, — глубокомысленно заметила Марьяна.

— Ни за что! Я скорее умру! — согласилась Зоя. — Так хочется поскорее стать взрослой и самостоятельной. Хорошо, что это последний год в школе.

— Да, институт, — вспомнила Марьяна. — Так почему МИЭМ?

— Там есть факультет прикладной математики, а математика, это единственное, о чём я могу подумать без тошноты. — Она помолчала, но Марьяна ничего не говорила, и она продолжила: — И потом туда поступает Юрка.

— Ах, вот оно что, — оживилась Марьяна, и её раскосые глаза хитро блеснули. — Я думаю, что всё-таки он тебе не просто друг.

— Ну, ты же знаешь, я уже три недели встречаюсь с Игорем.

— Большой срок, — хихикнула Марьяна. — А с этим нашим одноклассничком ты уже второй год летом в лесу соловьёв слушаешь, а зимой на лыжах катаешься.

— Мы просто дружим.

— Конечно, дружите. Он даже пересел к нам поближе. И его голова всё время в пол-оборота к нашей парте, он даже в тетрадках ничего не пишет, чтобы не отвлекаться от любования твоим профилем.

— Он говорит, что запоминает всё без записей, — смутилась Зоя. — И, вообще, всё это твои фантазии. Лучше скажи, что ты думаешь на счёт МИЭМа? Там конкурс маленький, есть шанс поступить даже с нашими оценками.

— Думаю, что отправлюсь туда вместе с вами. Вчера мать сказала, что не позволит мне подавать документы в ветеринарную академию, потому что там двадцать человек на место, а у меня в аттестате будет половина троек. И она права. Куда мне с такими знаниями? Там народ со всего Союза поедет.

— Как плохо, ведь это единственное, что тебе нравилось.

Марьяна очень любила животных, и она добровольно каждые выходные ходила чистить клетки в ветеринарную академию, которая была недалеко от их дома на Волгоградском проспекте. За это ей давали возможность покататься на лошадях верхом в парке, и она была счастлива. В мечтах она связывала свою жизнь с лечением зверюшек, но слишком мало занималась, чтобы иметь шанс на поступление в академию.

— Ну и ладно, — Марьяна тряхнула кудрявыми волосами, видимо отгоняя свою мечту. — Пойду с тобой в МИЭМ. Надеюсь, ты идёшь с Юрой не на один факультет? — подозрительно спросила она.

— Ура! — закричала Зоя, обнимая подругу. — Я так рада, что мы с тобой и дальше будем вместе учиться. Юрка поступает на радиотехнический, ты же знаешь, он фанат всякой техники.

— Напишешь мне экзаменационную математику? — спросила Марьяна, которая не разделяла Зоину любовь к этой точной науке и всегда всё списывала у неё.

— Как всегда, — легко согласилась Зоя, которая успевала за урок решить не только свой вариант, но и помочь подруге. — А ты мне сочинение? — сразу спросила она, потому что Марьяна всегда хорошо писала, её сочинения часто читали вслух перед всем классом.

— Конечно. А что ещё там сдают?

— Физику устно и задачу надо решить. — Зоя сделала страшные глаза.

— Физику? — повторила Марьяна. В этом предмете, они обе ничего не понимали, хотя скорее больше не хотели понимать, потому что пока учитель объяснял новую тему, они обычно играли в какую-нибудь игру или писали записки мальчишкам.

— Да ладно тебе, у нас будет целый месяц, чтобы всё выучить.

— Это кто учить будет, а кто шпаргалки писать, — не согласилась с ней подруга.

Глава 3

На восьмое марта Зоя с мамой поехала к бабушке с дедушкой. «Праздники нужно обязательно проводить в кругу семьи, а не в компании оболтусов», — повторяла Евгения Леонтьевна каждый раз, когда Зоя робко намекала на то, что ей хотелось пойти к друзьям. К тому же дело осложнялось тем, что Диана Дмитриевна по-прежнему переживала, что осталась одна. Полковник, с которым у неё был роман, оказался прочно женатым и приходил в гости только по будням. А праздники и выходные Диана Дмитриевна приходилось проводить дома.

— Не могу видеть, как другие женщины гуляют под руку с мужьями, а я одна, — жаловалась она дочери.

— Мамуль, ну ты можешь сходить в театр, например, с тётей Верой или ещё с кем-нибудь.

— Шерочка с машерочкой, — презрительно отвечала она. — Нет более грустного зрелища, чем две одиноко прогуливающиеся женщины в фойе театра. Всем понятно, что их бросили мужья.

В такие минуты Зоя не понимала маму, которая придавала слишком большое значение мнению окружающих. Ей казалось, что вполне можно прекрасно провести время с подругой, наслаждаясь спектаклем, и мужчина рядом вовсе не обязателен.

— Ну, хорошо, тогда ты можешь пойти в лес с мамой Марьяны, я уверена, что она тоже сидит дома и скучает, — не унималась Зоя, которая уже тоже начинала не любить выходные из-за солидарности с матерью.

— Да что, ты, Зоя?! По выходным в лес ходят семьями, и я могу встретить там много знакомых, которые будут жалеть меня, что я разведена. А я не выношу жалости и до сих пор страдаю, что твой отец оставил меня. Будет лучше, если я останусь дома. Вот если бы ты со мной пошла… Это совсем другое.

— Мама, — Зоя подошла к ней и обняла её. — Давай в следующий раз, я уже договорилась пойти с Марьяной.

— С Марьяной ты видишься каждый день, — она укоризненно посмотрела на дочь.

— Но мы уже договорились, — Зоя чувствовала себя виноватой, ей было жаль мать, но и хотелось пойти гулять с ребятами, а не прогуливаться чинно с мамой в лесу.

— Иди, — Диана Дмитриевна, смахнула слезу. — Для тебя твои друзья дороже матери.

Зоя уходила, но чувство вины не покидало её всю прогулку. Она не была причастна к разводу и всей душой хотела, чтобы мать снова вышла замуж и оставила её в покое. Теперь они словно поменялись ролями — когда Зоя была ребёнком, у мамы были более интересные занятия, чем сидеть с Зоей, а теперь получалось, наоборот: Диана Дмитриевна требовала от Зои внимания и ревновала её к друзьям.

«Лет в пять, — думала Зоя, — я бы отдала за такую прогулку всё на свете, но, к сожалению, это время безвозвратно ушло».

Евгения Леонтьевна прекрасно готовила, поэтому праздничный стол был, как всегда, великолепен. Вот и сейчас Зоя оглядела выставленные на нём яства и облизнулась. Дмитрий Александрович по случаю праздника всегда надевал белую рубашку с галстуком, а его брюки, сшитые из дорогого материала, были тщательно отглажены. Евгения Дмитриевна с тёмными волосами, собранными в высокую причёску, в длинном платье с обязательной брошью с бриллиантами, была до сих пор красива, и Зоя только собиралась сделать ей комплимент, как услышала слова бабушки.

— Как же мне не нравится твоя причёска, Зоя. У тебя итак личико с кулачок, а ты его ещё и чёлкой закрыла. И бледная какая.

Зоя вздохнула. Это была ещё одна старая песня, бабушке никогда не нравилось, как она выглядела. Ну что она могла поделать со своей бледностью? Если только румяна наложить.

— Ну, перестань, Женя, Зоя прекрасно выглядит, а причёски сейчас такие носят, — вступился Дмитрий Александрович, заметя огорчение на лице любимой внучки.

За столом Дмитрий Александрович обычно молчал, предоставляя говорливой супруге вести беседу. Зоя заметила, что с уходом из семьи отца, повышенное внимание и недовольство Евгении Леонтьевны стало часто обрушиваться на неё. Вот и сейчас, Зоя только собиралась полакомиться кусочком цыплёнка табака, как бабушка обратила на неё строгий взгляд.

— Зоя, — начала она голосом, не предвещавшим ничего хорошего, — что ты думаешь по поводу своего будущего?

— Я, — она запнулась, — мы, - Зоя старалась быстрее прожевать, чтобы сообщить радостную новость, — я решила поступать в МИЭМ.