Татьяна Лисицына – Цветок на ветру (СИ) (страница 4)

— Ты сказала мы? Кто эти мы?

— Ну, — Зоя замялась, — Марьяна, Юра и я.

— Прекрасная компания. Всё те же троечники, которые сбивают тебя с пути. Неужели надо обязательно идти с ними в один институт?

— Меня никто не сбивает, а туда не так сложно поступить, как в другие институты. А потом втроём веселее.

— Вот о чём она всё время думает! — возмутилась бабушка. — О веселье вместо учёбы. Дианочка, у твоей дочери патологическое желание развлекаться.

— Я не собираюсь развлекаться, — Зоя проклинала себя за то, что проговорилась. Как она могла забыть, что бабушка не любила Марьяну, считая её легкомысленной.

— А ведь эта твоя подруга, всё время забываю это дурацкое имя…

— Марьяна.

— Она же собиралась в ветеринарную академию. Как же она будет без этих своих свиней, за которыми навоз вывозит…

— Лошадей, — поправила её Зоя, думая как же ей надоели эти нотации. Казалось, она никогда не бывает правой, бабушка в любой ситуации всегда выставляла её дурой. «Когда у меня будет своя семья и дети, я никогда не буду так обращаться со своим ребёнком, я буду внушать ему, что он самый умный и самый хороший, а в праздники мы будем пить шампанское и веселиться», — думала Зоя.

— Ты слушаешь меня? — сказала бабушка.

— Да, конечно, — Зоя подняла на неё глаза и отвлеклась от своих мыслей.

— Тебе нужны репетиторы по какому-нибудь предмету?

— Нет, спасибо, я подготовлюсь сама.

— Но у нас есть возможность нанять тебе хороших учителей. Ты же понимаешь, что в институт надо обязательно поступить!

— Да, понимаю, — Зоя посмотрела с надеждой на дедушку, который грустно наблюдал за их спором. — Я сама всё выучу. У меня будет целый месяц подготовиться.

Дедушка посмотрел на внучку своими добрыми глазами и похлопал по руке:

— По-моему, надо дать Зое шанс подготовиться самой.

— Ладно, пусть будет по-вашему, — недовольно сказала Евгения Дмитриевна, — но если ты не поступишь…

— Я поступлю, — быстро сказала Зоя, всей душой желая прекратить этот бесполезный разговор. Ну почему же они её не могут оставить в покое! Уже даже есть расхотелось.

— Зоя, ты ничего ешь, от этого и бледная.

— Я ем! — Зоя вгрызлась в ножку остывшего цыпленка.

— Ты словно из леса, — заметила бабушка. — Возьми салфетку. Евгения Леонтьевна промокнула губы и посмотрела на дочь. — Диана, выбор института нельзя пускать на самотёк. Мы обсудим с тобой это позже.

Зоя выплюнула кость на белоснежную тарелку с золотой каёмочкой и уставилась на бабушку.

— Если вы хотите, чтобы я получила вышку, вам придётся смириться с моим выбором.

Глаза бабушки и внучки встретились. Холодные с поблёкшей голубизной старшей и серо-зелёные младшей. Над столом полетели искры. Зоя уступать не собиралась. Она уже взрослая. И это её бой за своих друзей. И на этот раз она не даст их в обиду.

— Может, Диана нам что-нибудь поиграет, — предложил ничью дедушка.

— Эль-Квезо, — не отрывая взгляда от внучки, отчётливо произнесла Евгения Дмитриевна. — Но мы еще вернемся к этому вопросу.

И они перешли из столовой в гостиную, где в середине комнаты гордо сверкал черно-белыми зубами коричневый рояль. За ним Диана Дмитриевна занималась в молодости, позже, когда они переехали в Кузьминки, Евгения Леонтьевна не разрешила взять старинный инструмент в район бедняков.

Диана Дмитриевна опустила руки на клавиши и заиграла танго. Евгения Леонтьевна с любовью наблюдала за дочерью, а Зоя, устроившись подальше от бабушки, вовсе не слушала игру матери. Она не была в восторге от классической музыки, да и собственные горькие мысли одолевали её в этот раз сильнее обычного. Мало того, что она вынуждена поступать в институт без всякого на то желания, так ещё бабушка хочет разлучить её с друзьями. А ведь это была её жизнь, в которой из-за своей семьи, она никак не могла стать хозяйкой. Зоя очень любила их всех троих, но постоянная опёка не давала возможности поступать так, как она считала нужным.

К вступительным экзаменам в институте Зоя выучила и устную математику, и физику, и даже просмотрела темы сочинений. Она твёрдо решить поступить и доказать своим родным, что она не такая уж и бестолковая, как о ней думали. Бабушка несколько раз предлагала услуги репетиторов, но Зоя каждый раз отказывалась. Она не потратит ни рубля из их денег и сделает всё сама. Она вставала рано утром и занималась до шести вечера, с небольшими перерывами на еду. Июль выдался жарким, лучи солнца манили на улицу, но бабушка строго приказала Диане Дмитриевне, не выпускать Зою из дома до вечера и не подзывать к телефону, чтобы её никто не отвлекал, и она, как следует, подготовилась. Зоя оказалась пленницей в собственной комнате. Парясь от жары и разбираясь с ненавистной динамикой и статикой, Зоя проклинала своё послушание, и только мысль, что этажом выше также мучается Марьяна, поддерживала её. Вечерами она ходила в лес, иногда с Марьяной, иногда с Юрой, который подшучивал над её героическими усилиями объять необъятное, но был страшно рад, что теперь они ездили вместе на консультации. На факультет прикладной математики был большой конкурс, и в последний момент Зоя испугалась и подала вместе с Марьяной документы на другой факультет, где конкурс был ниже.

Они все поступили, и Зоя, получившая высокий проходной балл, пожалела, что ей не хватило уверенности в себе, чтобы остаться верной математике. Этот факультет полупроводникового и электровакуумного машиностроения совершенно ничего не говорил ей о будущей специальности. Зато дома все были счастливы, даже бабушка. Зоя была довольна, что её ненадолго оставили в покое, позволив делать то, что она хочет. К тому же в институте не было ненавистной школьной формы и дневников, что украшало жизнь.

Группа их оказалась смешанная — половина мальчиков, половина девочек. Марьяна сразу обратила Зоино внимание на самого старшего из них.

— Посмотри, а этот ничего, глаза красивые.

— Не понимаю, что ты в нём нашла, — удивилась Зоя, рассматривая парня.

Ему было около двадцати. Высокого роста, смуглый, с большими карими глазами навыкате и чёрными прилизанными волосами.

— Между прочим, он смотрит в нашу сторону, — прошептала Марьяна.

— Тебе не кажется смешным, что он в военных брюках и какой-то дурацкой рубашке в клеточку, которая сливается с его смуглой кожей?

— Ты ничего не понимаешь, — сказала Марьяна, не сводя с него взгляда. — Лично я бы не отказалась с ним встретиться.

— Перестань на него смотреть, — сказала Зоя, обратив внимание на преподавателя, который предложил кому-нибудь выйти к доске и решить задачку по физике.

К их удивлению обсуждаемый молодой человек поднялся и развязной походкой, странно выламывая ноги, вышел к доске.

— Красавчик! Посмотри, какие плечи! — вздохнула Марьяна.

— Выскочка и походка в развалку, — раздражённо ответила Зоя.

«Красавчик» догнал девушек, когда они шли к метро Павелецкая, перепрыгивая через лужи осеннего дождя.

— А вот и девушки из нашей группы, — сказал он. — Давайте знакомиться. Меня зовут Руслан.

Дальше они пошли вместе. При этом Руслан как-то неловко придерживал Зою за локоть, и она не могла решиться убрать его руку и ругала себя за это. Руслан предложил их проводить, но Зоя категорически отказалась.

— Ну, как всегда, — огорчённо вздохнула Марьяна, когда Руслан исчез из виду. — Как только глаз положу на парня, он обязательно западёт на тебя.

— Мне он не нужен, забирай его, если он тебе так нравится, — Зоя до сих пор чувствовала себя неловко.

— Нет уж, подруга, боюсь, мне здесь ничего не светит. Лучше выкинуть его из головы, пока я не влюбилась. Он в твоём распоряжении. Советую не упускать. Гулять пойдём вечером?

— Сегодня не смогу. Бабушку ночью забрали в больницу с сильной болью внизу живота, мама вся на нервах, я лучше дома останусь.

— Вот доругалась, я и своей говорю надо жить в мире с самим собой и с другими, а они сами себя заводят, и нам жить не дают. У мамы вон тётка недавно от рака умерла, говорят, она так страшно ругалась на всех, что стала гнить изнутри от собственной желчи.

— Ну что ты, Марьяна, — Зоя даже остановилась. — Как ты можешь так говорить! Они же нам добра хотят, кто же виноват, что получается наоборот.

— Они же и виноваты. У них то личная жизнь не ладится, то на работе начальник злой, а приходят домой и всё на детях срывают. Отсюда и все болезни. Я своей сказала после поступления в институт, если она попробует ещё вмешиваться в мою жизнь, я уйду жить к отчиму. Пусть весь дом над ней смеётся. Она так перепугалась, что притихла. Боюсь только ненадолго. Ну, ты сама подумай, Зойка, мы что, самые плохие дети на свете?

— Да нет, даже в институт поступили.

— Вот именно. Для них, между прочим, заметь. Мне этот институт не нужен, мне лучше навоз убирать за любимыми лошадками, чем в начертательной геометрии разбираться. Так какого же чёрта они не могут принимать нас такими, какие мы есть?

— Не знаю, но мне почему-то их жалко. И бабушку, и маму.

— А дедушку тебе не жалко? Как он живёт с такой как женщиной, как Евгения Леонтьевна?! У него и на работе нервотрёпка, и дома.

— Ну, ты знаешь, он очень любит бабушку, переживает, что её в больницу положили, чуть не плачет в трубку. А мама боится, что у него инфаркт будет.

— Ладно, позвони мне, когда узнаешь, что там с бабушкой, — сказала Марьяна. — Я знаю, ты у нас добрая, всех жалеешь, всех любишь.