Татьяна Лисицына – Цветок на ветру (СИ) (страница 2)

Зоя улыбнулась. Бабушкины слова перестали обладать магической силой. Она знала, что хорошенькая, и мальчишки за ней всё время бегают. Она подошла к зеркалу и улыбнулась себе. Ну и плевать, что плечи квадратные, зато одежда хорошо сидит.

Родители развелись, и теперь жили в разных комнатах, папа жил в Зоиной комнате, а они с мамой в гостиной. Конечно, Зое было жаль своей берложки, но мама сказала, что папа скоро уедет, и они останутся вдвоём. В этом была какая-то новизна, они будут жить вдвоём с мамой. А мама не так часто ругается, как бабушка, и ей, в общем-то, безразлично, что дочь плохо учиться. А училась Зоя плохо, потому что ей казалось, что жаль тратить время на уроки. Можно почитать книжку про любовь, сходить на свидание или написать новые стихи. А если сделать все скучные домашние задания, времени ни на что не останется.

— Да за что же твоей маме такое наказание?! — грозно начинала Евгения Леонтьевна, просматривая дневник во время своих приездов. — Ты вся в Тихомировых! Такая же бестолковая! Тебе бы только гонять во дворе с такими же глупыми мальчишками, как ты. Так ты не только в институт не поступишь, а окажешься в ПТУ.

Это было самое страшное, что можно было представить! В профессионально-технические училища после восьмого класса отправлялись все двоечники для получения рабочей специальности маляра, водопроводчика, пекаря и тому подобного. Но это абсолютно не волновало Зою, она знала, что могла бы хорошо учиться, но её не интересовали школьные предметы, кроме алгебры, которую она любила за точность и красоту.

Самым интересным, что её отец, как положено отставному родителю, навещавшему дочь по выходным, и тоже решившим проверить её дневник, вдруг воскликнул:

— Зоя, да что же у тебя почти одни тройки, только по алгебре пять, да по русскому четыре. В кого же ты так плохо учишься?

— Бабушка, говорит, что в тебя, — ответила, не моргнув глазом, Зоя.

Алексей Иванович возмущённо бросил дневник на стол.

— Это неправда. Все Тихомировы отлично учились в школе, а потом приезжали в Москву и без всякого блата и репетиторов, поступали в те институты, в которые хотели. А что ещё интересного говорила тебе бабушка про меня? — спросил он нервно.

Зоя молчала.

— А хочешь, я сам скажу?

Зоя кивнула.

— В основном она говорила, что я в подмётки не гожусь твоей прекрасной матери, потому что из деревни, потому что невоспитанный, мало зарабатываю и тому подобное. А вот я тебе скажу, что с твоей матерью жить невозможно, потому что она думает только о себе. Евгения Леонтьевна воспитала из неё страшную эгоистку и белоручку. Ни приготовить, ни постирать.

— Не надо, пап, — быстро сказала Зоя. — Я не хочу этого слышать.

— Ну, конечно, не хочешь. Тебя так воспитали: в ненависти ко мне и в преклонении перед матерью. Пройдёт много лет, прежде чем ты разберёшься, как всё обстоит на самом деле. К счастью, ты не похожа на маму. Это же ты убираешься в доме?

— Иногда, — нехотя призналась Зоя, хотя уборка квартиры уже давно входила в круг её обязанностей вместе со многими другими домашними делами, которые не выносила Диана Дмитриевна.

Зое не нравился этот разговор, она патологически не выносила, когда кто-то критиковал её мать, особенно если это делал отец. Ей так часто говорили, что он негодяй, потому что бросил маму. Сама Зоя так не думала, понимала, что тяжело жить в тисках их семейки, где всё решала бабушка. Но в то же время Зоя давно и безоговорочно приняла сторону матери.

Теперь, у Евгении Леонтьевны появилась новая тема для обсуждения, она обвиняла Зою в том, что из-за неё мама не выходит замуж, а Зоя такая неблагодарная девочка, которая не может стать лучшей в своём классе, чтобы порадовать маму отличными отметками и примерным поведением. Но разговоры действовали на Зою с точностью наоборот, она яростно отскребала полы, пекла пироги и мечтала поскорее покончить с ненавистной школой. А однажды, разбираясь в шкафу, она нашла мамин школьный аттестат. Каково же было её удивление, когда она обнаружила в нём много троек, даже по Зоиной любимой алгебре.

Глава 2

— Ты уже знаешь, куда будешь поступать после школы? — спросила Зоя у Юры, наблюдая за утками на озере. Так получилось, что Кузьминский парк стал излюбленным местом прогулок Зои с её кавалерами, хотя в их районе и пойти было особенно некуда.

— Я буду поступать в МИЭМ, — объявил Юра, делавший вид, что наблюдает за утками, а на самом деле, любовавшийся Зоиным профилем. Как бы ему хотелось поцеловать её, но так уж сложилось, что, записавшись в друзья, он даже и помыслить не мог об этом, поэтому тихо вздыхал издалека и… встречался с Леной. Лучшей подругой Зои. Зачем он это делал? Ради безопасности. Если у него есть девушка, значит, можно позволить себе некоторую вольность по отношению к Зое. Например, взять её за руку в парке или обнять, когда ей холодно. Какая же она, красивая и какая милая у неё улыбка. Вовсе неудивительно, что Зоя встречается со студентами, выглядит она совсем взрослой, а он, кажется, не вырос за последний год, и мускулатуры у него нет, не то, что у того парня, с которым он встретил Зою пару дней назад.

— Что такое МИЭМ? — спросила Зоя, не повернув головы.

— Московский институт электронного машиностроения.

— Какое ужасное название. Почему ты хочешь туда поступать?

— Я увлекаюсь радиоаппаратурой, а там есть специальный факультет.

— Ах да, — Зоя вспомнила, что как-то раз была у него в гостях. В комнате царил страшный беспорядок: провода, конденсаторы, разобранные приёмники и магнитофоны валялись на столе, подоконнике и даже на диване. — Тебе повезло: у тебя есть призвание. А я ещё даже не знаю, чем хотела бы заниматься, — вздохнула Зоя. — Но мои родные убьют меня, если я куда-нибудь не поступлю. Математика, это единственное, что мне нравится. Хотя нет. Я люблю шить. Но надо быть совсем сумасшедшей, чтобы заявить бабушке, что я хочу стать портнихой.

— В нашем институте есть факультет прикладной математики, — затаив дыхание, сообщил Юра.

Мысль, что их пути после школы разойдутся, сводила его с ума. Пусть лучше у них будут дружеские отношения, чем он вообще не будет видеть Зою. Когда-нибудь, она обратит на него внимание, и он, наконец, наберётся смелости и скажет, что полюбил её с того самого первого сентября. У неё ещё была такая короткая юбка, и он старался не смотреть слишком часто на её ноги.

— Здорово, значит, я могу пойти в этот твой, как его там, а впрочем, какая разница, институт. Напиши мне на бумажке название, я бабушке сообщу, она будет в восторге. Столько умных слов она от меня давно не слышала.

— Тебе всё равно куда поступать? — поинтересовался Юра, боясь поверить своему счастью.

— Абсолютно. Если там будет математика, это скрасит мою участь, — Зоя посмотрела на него: — Я не нашла ещё себя, Юрка. Я ничего не знаю о той жизни, которая ждёт меня. Если бы у меня была возможность, я бы пошла работать. Месяц там, месяц в другом месте, так я бы поняла, что мне нужно. А выбирать в шестнадцать лет, когда твой мир ограничен семьёй, школой и Кузьминским парком, всё равно, что ткнуть пальцем в небо. Так что я ткнула.

— Может, тебя хотя бы интересует какие экзамены надо сдавать? — не унимался Юра. Как всякий человек, имеющий увлечение и твёрдо знающий, что хочет от жизни, он никак не мог понять Зоиного пофигизма.

— Не имеет значения. Знаю я только математику. А всё остальное придётся учить заново, — спокойно ответила Зоя.

— Сдавать нужно: математику устно и письменно, сочинение и физику.

— Вот и славно. Математику я знаю, физику выучу за месяц, ну а написать сочинение как-нибудь можно. Не попалась бы только эта «Малая целина» Брежнева.

— Зоечка, это у Шолохова была «Поднятая целина», а у Брежнева «Малая земля».

— Вот я и говорю, что могу провалиться, — ничуть не обиделась Зоя и взяла его под руку. — У женщин всё по-другому, Юрик, — задумчиво сказала она. — Я выйду замуж, буду воспитывать детей, и какая тогда будет разница, кто что написал.

«Если она выйдет замуж не за меня, я сойду с ума», — подумал он.

— Ой, Юра, — вдруг спохватилась Зоя. — Этот институт не на другом конце Москвы находится, а то не хотелось бы полдня в метро проводить?

— Нет, он нашей линии, всего пять остановок от Кузьминок, площадь Ногина, станция называется.

— Ну, тогда решено, — вздохнула Зоя и поёжилась. — Надо было кофточку прихватить.

Юра поспешно сбросил пиджак.

— Вот. Накинь.

Зоя поморщилась.

— Не люблю носить мужские вещи, — она призывно взмахнула ресницами. — Как моему лучшему другу тебе позволяется обнять меня. Главное, чтобы нас никто из знакомых не увидел. А то кто поверит, что мы просто друзья?

Юра положил руку Зое на плечо, думая, что сегодня определённо счастливый вечер. Но мысль пришла преждевременно. После непродолжительного молчания Зоя спросила:

— Как ты считаешь, пойти ли мне завтра на свидание с Костиком Ермаковым или помучить его до конца недели?

— Я решила поступать в МИЭМ, — сообщила Зоя Марьяне, когда они возвращались из школы на следующий день.

— А почему именно туда? И как это расшифровывается?

— Ты же знаешь, мне всё равно надо поступать куда-нибудь. Как только я завожу разговор о том, что хотела бы поработать и понять, чем бы хотела заниматься, бабушка устраивает скандал. Видите ли, они мечтают видеть меня с высшим образованием, и считают, что я сведу всех в могилу своими ужасными отметками, что у меня совсем нет совести, и я должна пожалеть свою мать, которая не выходит из-за меня замуж, — Зоя остановилась, чтобы перевести дух, а Марьяна сочувственно закончила за неё: