Татьяна Лисицына – Цветок на ветру (СИ) (страница 14)

В дверь постучали, на пороге появился Дмитрий Александрович. Он заметил Зоины слёзы и присел рядом с ней.

— Ты должна держаться, девочка моя, — он похлопал её по плечу. — И пусть они все не правы, ты не должна переживать из-за этого. У тебя будет ребёнок, подумай о нём. Это такое счастье.

— Дедушка, да как же можно не переживать, если все сошли с ума. Руслан всю ночь не давал спать, а мама сказала, что больше не будет приезжать к нам.

— Всё пройдёт, Зоенька, всё пройдёт. Ещё будет у тебя в жизни любовь и счастье. Ты ещё совсем молоденькая, у тебя всё впереди. Это испытание, через которое ты должна пройти. Своеобразный урок, если хочешь.

— Но я же ни в чем не виновата?! Или ты считаешь иначе.

— Нет, не считаю. Твоя мама не должна была так поступать в любом случае. А Руслан ведёт себя не по-мужски.

— И что же мне делать?

— Ничего, — он посмотрел на Зою, и его доброе морщинистое лицо озарилось улыбкой. — Дай ему время. Всё изменится после рождения ребёнка.

— Мне иногда кажется, что этот ребёнок никому не нужен, кроме меня.

— Он нужен ещё и мне, я всегда мечтал увидеть своего правнука, и надеюсь, что Руслан тоже одумается и перестанет ворошить детские обиды.

— А мама не хочет, чтобы её называли бабушкой! — вспомнила Зоя.

— Не обращай внимания, она просто не хочет стареть, — улыбнулся он. — И давай пойдём завтракать, я уже всё приготовил. А потом ты погуляешь, и тебе сразу станет лучше.

— Мне не хочется никуда идти и надо готовить обед.

— Обед приготовлю я, а ты погуляешь ради малыша, ему нужен свежий воздух. Десять кругов вокруг пруда. Хорошо?

— Спасибо тебе, — Зоя поцеловала дедушку, — иногда мне кажется, что ты единственный человек на свете, который меня понимает.

Шли месяцы, но ситуация не менялась. Все заняли определённую позицию, словно фигуры на забытой шахматной доске, и никто не хотел сделать первый шаг к пониманию и прощению. Диана Дмитриевна и Андрей Валерьевич спрятались в Кузьминках и больше не навещали Зою, а Руслан по-прежнему мусолил эту ситуацию при каждом удобном случае. Зоя отчаялась убедить его в том, что он должен думать, в первую очередь, о своей семье. Иногда ей казалось, что он помешался, потому что о чём бы они ни говорили, всё сводилось к обсуждению, как же могли наши родители так поступить с нами с различными вариациями на одну и ту же тему. Она только удивлялась, насколько он был зациклен на этом, что его собственная жизнь и их семья перестали его волновать. Зоя чувствовала себя очень одинокой все эти сложные до родов месяцы и в основном из-за того, что никому не могла рассказать об этом. Даже Марьяне. Она боялась, что подруга поделится с матерью, а та растреплет всё соседям. А Зоя слишком хорошо помнила те времена, когда соседи интересовались её мнением по поводу предстоящего развода родителей. Так что она замкнулась в своём мирке, много гуляла, читала книги о воспитании ребёнка и надеялась, что с появлением в семье крошечного существа взрослые забудут свои обиды и займутся его воспитанием.

В мае у Зои родилась девочка: маленькое крохотное существо с голубыми глазёнками и нежным светлым пушком на голове. Увидев её такую розовую, крепко спящую, завёрнутую в чистые пелёнки, Зоя обрадовалась, что, несмотря на все волнения и тревоги, у неё родился такой замечательный ребёнок.

Ещё раньше они с Русланом договорились, что не будут называть ребёнка в честь кого-нибудь, а выберут имя, которое им понравится больше всего и после долгих раздумий они остановились на имени Катя. Поэтому из роддома Зоя уже писала записки, в которых называла дочку, не иначе, как Катюшка. В роддом никого не пускали, самое большое, что разрешалось молодым мамам, это обмениваться записками и получать передачи. Руслан приходил каждый день, и Зоя писала ему записки о Кате, а он, что он купил и что приготовил к их возвращению домой. Потом Зоя подходила к окну и махала ему рукой, радуясь, что он вряд ли может её разглядеть, потому что с её точки зрения выглядела она ужасно. Без косметики, с собранными в хвост волосами, которые не мешало бы помыть и уложить в выцветшем больничном халате, надетом прямо на видавшую виды ночную рубашку. При поступлении в роддом брать свои вещи не разрешалось.

Понаблюдав за мужем, одетым в синюю куртку и послав ему воздушный поцелуй, Зоя медленно пошла в палату, размышляя над тем, что сейчас они, наконец, стали настоящей семьёй. И, может быть, теперь все эти разговоры об их родителях останутся в прошлом. Больше всего на свете ей бы хотелось теперь начать всё сначала, любить друг друга и вместе воспитывать дочь.

Зоя успела задремать, как вдруг услышала свою фамилию. Их здесь всех называли по фамилии, а к маленькой, пухленькой ручке ребёнка тоже был прикреплён кусочек резиновой клеёнки с фамилией матери и временем рождения.

— Яковлева, снова тебе записка и передача.

Зоя приподнялась на локте и забрала пакет. Передача была от Дианы Дмитриевны и Андрея Валерьевича. Она порадовалась, что они не столкнулись с Русланом. Нацарапав записку, она снова подошла к окну и увидела свою маму в прекрасно сшитом коричневом тёплом костюме, так гармонировавшим с её каштановыми волосами, и элегантного, в чёрном пальто, Андрея Валерьевича. «Как хорошо они смотрятся вместе», — в который раз подумала Зоя, пытаясь понять смысл знаков, которые они ей подавали. На всякий случай она покивала, и вдруг в её голове снова появилась надежда, что Руслан простит их, и они все вместе будут заниматься маленькой Катюшкой. Какое же это будет счастье!

Через пять дней Зою с малышкой выписали домой, но забирали их только Руслан с Дмитрием Александровичем. Диана Дмитриевна поздравила Зою по телефону и сказала, что приедет, когда Руслана не будет дома.

— Мамочка, но я бы так хотела, чтобы ты увидела Катюшку. Да и вообще, мне нужна твоя помощь. Я и пеленать толком не умею, не говоря уже о купании.

— Зоя, мне очень жаль, но ты же знаешь, в какое положение нас поставил твой муж. Думаешь, я не переживаю, что не могу приехать и посмотреть на внучку?! На самом деле это квартира моего отца!

— Вот и приезжай, — настаивала Зоя. — Сейчас, когда он занят ребёнком, ему не до старых обид.

— Не знаю, — задумчиво сказала Диана Дмитриевна. — Я все же подожду. А ты, я уверена, справишься.

Но Дане Дмитриевне пришлось приехать через два дня. У Зои неожиданно поднялась высокая температура, и она не могла даже встать с постели. Руслан не справлялся со всеми делами. Надо было стирать пелёнки и гладить их с двух сторон, купать ребёнка, готовить, да ещё ухаживать за Зоей. Встреча Дианы Дмитриевны с Русланом прошла натянуто, но всё же старое не вспоминалось. Все были слишком заняты, чтобы выяснять отношения.

Отлежавшись в постели, Зоя быстро поправлялась, и уже в конце недели они впервые втроём пошли на прогулку. Как настоящая семья. Она чувствовала себя счастливой. Всё самое страшное оказалось позади, на улице светило солнце и на деревьях появились свежие молодые листья, а в ярко-зелёной траве пробивались первые жёлтыё цветы. Руслан бережно катил коляску, а Зоя, принаряженная и довольная, что теперь она снова может носить вещи, шла рядом. Пройдя два круга вокруг пруда, они уселись на скамейке, подставив лица весенним ласковым лучам. В природе и в душе Зои царила такая гармония, что, она невольно вздрогнула, когда Руслан недовольно произнёс:

— Надеюсь, сегодня твоя мать, наконец, уедет? Ты уже поправилась и можешь справляться со всеми делами сама.

— Я ещё не очень хорошо себя чувствую, — тихо сказала Зоя, ощутив холодок в груди. — У меня сегодня первый день нет температуры.

— Ты хотя бы понимаешь, что мне невыносимо её видеть? Я её ненавижу, особенно, когда она держит на руках Катю. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать ей что-нибудь грубое.

— А я надеялась, что всё изменилось, и ты сможешь простить их.

— Простить? — крикнул Руслан так громко, что две немолодые женщины с соседней скамейки посмотрели в их сторону. — Ты хотя бы соображаешь, что говоришь?! Как я могу простить такое предательство? Только теперь я окончательно понял, как ненавижу твою мать и вообще не хочу, чтобы она занималась воспитанием моей дочери и приезжала к нам.

— Но она бабушка! Она имеет полное право приезжать и навещать нас. А потом, Руслан, — разозлилась Зоя, — ты живёшь в квартире, которая принадлежит нашей семье. Моя мама может приезжать сюда тогда, когда захочет. И, вообще, неужели нельзя оставить эту историю в прошлом? У нас растёт ребёнок, столько интересных дел впереди. Мне осточертела эта тема! — выкрикнула она, чувствуя, что сейчас заплачет.

— А ты меня ещё и квартирой попрекаешь? Ну, ты настоящая дочь своей мамочки. Надеюсь, мой ребёнок не будет похож на вас. Я повторяю тебе, я не хочу, чтобы твоя мать приближалась к Кате, и если ты не скажешь ей об этом, то скажу я.

Горячие слёзы потекли по Зоиному лицу. Ничего не изменилось. Он не хочет, чтобы её мама воспитывала внучку. Да как он смеет? Она задыхалась от злости и обиды. Словно почувствовав неладное, Катя издала тихое кряхтение, и Зоя наклонилась над коляской. «Наверно, ей надо поменять пелёнки», — подумала она и встала, покатив коляску к дому. Обида заслонила за собой и яркий весенний день и солнце. Руслан молча шёл за ней, не пытаясь её успокоить. Диана Дмитриевна, улыбаясь, открыла им дверь, но улыбка пропала, когда она увидела Зоино заплаканное лицо.