Татьяна Лисицына – Помощь призрака (страница 16)

Ксения появилась минут через десять. Создалось впечатление, что он попросил её находиться неподалёку. От девушки пахло потом и сладковато-приторными духами. Волосы, выкрашенные в иссиня чёрный цвет, висели по плечам редкими прядками, невыразительные глаза казались еще меньше от черной подводки. Тупоносые ботинки на огромнейшей танкетке, чёрные джинсы, чёрная бесформенная майка. На шее ожерелье из маленьких черепов и под стать ему серёжки.

Держалась Ксюха достаточно развязно. Едва кивнув мне, уселась к Тимуру на колени и стала его облизывать. Именно облизывать, а не целовать. Он положил руку на грудь и начал тискать. Меня тогда чуть не вырвало, и я поспешила уйти. Скорее всего, они на это и рассчитывали. То, что эта парочка могла присвоить драгоценности, сомнений не вызывало. Другое дело, были ли они способны на убийство?

Глава 13

В Москве стояла одуряющая жара и, закончив заниматься с моей новой ученицей французской грамматикой, я надела открытое льняное платье, купленное на распродаже в Охотном ряду. Мои наряды из Парижа до сих пор лежали в чемодане, теперь я предпочитала одеваться в более молодежном стиле. Конечно, сказалось влияние Андрея. Оказалось, что вполне возможно обходиться парой китайских джинсов и несколькими майками. Удивительно, но теперь зеркала оказались более благосклонны ко мне, моё отражение иногда меня радовало.

От Большого Кондратьевского переулка, где я снимала квартиру, до Патриарших прудов прогулочным шагом минут двадцать пять. И хотя это место безумно напоминало мне Андрея, я почти каждый вечер приходила сюда: садилась на нашу скамейку, смотрела на лебедей, терзала себя мыслями об Андрее и о своей проклятой гордости, которая помешала нам быть вместе. Проходя мимо детской площадки, жалела, что у меня нет детей. В отвратительном настроении приходила домой и полночи ворочалась в кровати без сна.

Но в этот раз я не стала задерживаться на Патриках, а дошла до нашего особняка. К моему удивлению, музей был открыт для посетителей, и меня снова потянуло в дом.

Пожилой незнакомый охранник в очках попросил меня расписаться в журнале. Я взглянула на него с непониманием.

– Полагается расписаться. Билетов ведь нет, – нехотя объяснил он. – И тапочки не забудьте, – он показал рукой на ящик с безобразными войлочными тапками.

Я неразборчиво нацарапала фамилию и с отвращением надела тапки. После того, как я снова оказалась на месте убийства Андрея, сердце жалобно заныло. Вошла в гостиную, остановилась. Пару месяцев назад за обеденным столом писателя, я нарисовала

Андрею план дома.

В холле раздались поставленный голос экскурсовода и шаги посетителей, я поспешно укрылась в смежной комнате. Воспользовавшись тем, что за мной никто не наблюдал, подошла к камину, листок на подоконнике привлек мое внимание, взяла его в руки: тот самый план подвала, где Фаина спрятала драгоценности. Крестик стоял там, где уже не было драгоценностей. Последний раз я видела послание из прошлого, лежащим на столе в гостиной, откуда исчез самым таинственным образом. Неужели Степан снова подает мне знак?

– Ты здесь? – шепотом спросила я, озираясь вокруг.

В соседней комнате раздался смех, видимо, экскурсовод рассказал какую-ту пикантную подробность из жизни писателя. Но мой вопрос остался безответным.

– Помоги мне, пожалуйста! – взмолилась я в пустоту. – Ведь ты же не хочешь, чтобы убийство твоего внука осталось безнаказанным. Я знаю, ты пытался предупредить нас.

Вероятно мой голос услышала сотрудница музея, заглянувшая в комнату.

– Женщина, что вы делаете? Отойдите от камина. Это единственная вещь, которая осталась от Петушинских …

– Мне ли не знать об этом, – пробурчала я тихо, заметив, что на самом деле стою, привалившись спиной к камину.

– И если каждый будет так облокачиваться на него…

– Извините, – я отошла от камина на безопасное расстояние, но смотрительница уже не сводила с меня подозрительного взгляда.

– Если вы интересуетесь жизнью писателя, вам лучше присоединиться к экскурсии.

Я покачала головой, едва сдерживаясь, чтобы не попросить её убраться куда подальше. Возможно, если бы она здесь не торчала, Степан подал бы мне знак. Почему-то я испытывала странную уверенность, что листок на камине появился не случайно. Он определённо хотел дать мне что-то понять. Но что? То, что Андрея убили из-за драгоценностей?

– Между прочим, зря вы отказываетесь, – настаивала смотрительница. – У вас вряд ли ещё возникнет такая возможность – музей закрывают.

– Как закрывают? – я живо повернулась к ней и подошла ближе.

– Вот так. Новый владелец появился. Француз какой-то. Какое дело ему до нашего пролетарского писателя? В общем, руководство музея выдало распоряжение освободить помещение. А куда всё это девать? – пожилая женщина обвела рукой комнату. – Здесь же кровать, на которой спал сам Коньков, вещи, которые он собирал, книги. А в филиале в Нижнем Новгороде, где писатель провёл детство, слишком маленькое помещение. Ну, что-то они, конечно, возьмут. Но всё остальное?

Я внутренне сжалась. Знала бы эта тётенька, с кем она разговаривает. Наверно, так бы не откровенничала. Значит, пока я пытаюсь найти убийцу, отец уже развил бурную деятельность. Надо же, как ему повезло с убийством Андрея, даже на адвоката тратиться не пришлось. После смерти Андрея он оказался единственным наследником.

– А этот музей пользуется популярностью? – спросила я для поддержания разговора.

– Конечно, – заверила меня тётушка. – Школьники приходят сюда с учителями, когда произведения Конькова проходят по литературе. А теперь этот буржуй продаст здание какому-нибудь банку. И плевать ему на всё. Иностранцы проклятые, всю Москву скупили. В центре одни иностранцы и живут. Евроремонты понаделали. Тьфу!

– А вы знали прежнего владельца музея? – спросила я.

– Сергея Степановича? Конечно. Милейший человек. Он всегда говорил, что не позволит, чтобы музей закрыли. Он помогал с ремонтом, находил спонсоров. И сыночек его, Андрей, собирался дело отца продолжить. Царство ему небесное! За что убили-то его, никто так и не знает. Мы так надеялись, что он станет наследником, и вот на тебе…

– Вы знали Андрея?

– Да кто же его не знал? Прекрасный был молодой человек. Не то, что современная молодёжь.

– Послушайте! – я придвинулась ближе и, понизив голос, сказала: – Могли бы мы побеседовать где-нибудь наедине?

Приветливое выражение лица женщины изменилось, стало настороженным и неприятным, бледные губы сжались в тонкую полоску, и вся она как-то подобралась и даже сделала шаг назад.

– А вы из милиции что ли? Так уже приходили, всех опрашивали. Да только не ищут они никого. У нас в подъезде девчонку убили, когда с работы возвращалась. Думаете, нашли? Ничего подобного. Им специально платить надо за работу. А так только сделают несколько допросов для вида и закрывают дела за отсутствием улик.

– Нет, я не из милиции. Я всё объясню. Когда вы заканчиваете работу, я провожу вас до метро?

– Ну да, а вдруг, вы меня тоже убьёте по дороге?

– Всего несколько вопросов, – мой голос задрожал. – Прошу вас, это очень важно.

Тётенька смотрела на меня с подозрением.

– Я подруга Андрея, – неожиданно сорвалось с моих губ, прежде чем я успела подумать.

– Правда, – она оглядела меня с ног до головы оценивающим взглядом. – Ну, если подруга, то ладно, – она посмотрела на часы, – мы уже скоро закрываемся, – если подождёшь полчасика, можем поговорить по дороге.

Глава 14

Полчаса я провела в маленьком скверике, сидя на скамейке и слушая журчащий фонтан. Мысли путались, как всегда случалось, когда я находилась рядом с этим домом. То, что первое время пугало меня, стало привычным. Никто не знает, что происходит после смерти. Может, и живут дальше наши души, переселяются в другие тела, пытаясь разрешить старые проблемы. Я подивилась своим мыслям. Ещё пару месяцев назад, думала совершенно иначе. Впрочем, о чём это я? Мне надо подготовиться к разговору со смотрительницей из музея. Использовать нашу встречу, чтобы вытянуть из нее как можно больше информации, другого раза может и не быть. В первую очередь постараться выпытать как можно больше сведений о Тимуре: его домашний адрес, телефон, университет, в котором он учится. Раз он не идёт на контакт, значит, придётся всё узнавать окольными путями. И ещё мне хотелось подробнее узнать о камере, которая установлена в гостиной. Если бы менты видели эту запись и прослушали наш разговор с Андреем, они бы обязательно вызвали меня и стали расспрашивать о тайнике. Но, и это казалось мне удивительным, следователь ни разу не вызвал меня на допрос. Считает, что я уехала во Францию или…. Эмиль сказал, что у него создалось впечатление, что они хотят повесть убийство на кого угодно. Закрыть дело любой ценой. Может, мой вездесущий отец и здесь вмешался? Приплатил кому следует, чтобы наша фамилия не оказалась замешанной в убийстве. Ах, папа, папа и зачем тебе сдался наш фамильный особняк? Ведь из всей огромной семьи остались только ты да я. И нам не жить во всех домах и квартирах, которые ты купил. Случись, что с нами и даже наследников нет. Другое дело, если бы я оказалась беременной от Андрея! Малыш! Наш сын с Андреем. Тогда мне было бы для кого жить и кому подарить накопившуюся за одинокие годы любовь. Пару недель я носилась с этой мечтой, но… Я отвернулась от молодой женщины, наклонившейся над коляской. Но видно такая уж у меня судьба. Усилием воли заставила себя переключиться, – сейчас не время, чтобы предаваться жалости к себе.