Татьяна Лисицына – Помощь призрака (страница 17)

Я посмотрела на часы и направилась к музею. Через несколько минут появилась моя новая знакомая. На вид ей было около шестидесяти-шестидесяти пяти. Грустное интеллигентное лицо с морщинками, нелепый шарфик, прикрывающий морщинистую шею. Старомодная сумочка из искусственной кожи.

– Что вы хотели узнать?

– Давайте сначала познакомимся, – мягко сказала я. – Меня зовут Лиза. А вас?

– Зинаида Васильевна, – нехотя ответила она, не гладя мне в глаза.

– Зинаида Васильевна, здесь рядом есть кафе. Давайте зайдём выпить чаю.

– Подобные заведения не для моей зарплаты, а за чужой счёт я не хожу. Да и времени у меня нет. Ещё надо внука из садика забрать.

– Хорошо, я вас провожу до метро. – Мы сделали несколько шагов молча, перешли по наземному переходу и оказались на бульваре.

– В музее работали двое сторожей, – осторожно начала я. – Меня интересует один из них. Его зовут Тимур. Мне нужны его паспортные данные, адрес, телефон.

– Зачем вам это? Вы его подозреваете в убийстве?

Секунду я колебалась с ответом.

– Скажем так, он один из подозреваемых.

– Вы сами решили найти убийцу? – она, наконец, посмотрела на меня и быстро отвела взгляд.

– Да, пытаюсь, – честно призналась я. – Вы же понимаете, что никто не будет искать. Андрей птица не того полёта.

Зинаида Васильевна согласно кивнула и, помолчав некоторое время, сказала:

– Тимур не дежурил в ту ночь.

– Я знаю. Но он вполне мог там появиться под предлогом, что забыл какие-нибудь вещи. Учебник, например. Андрей в это время находился в музее один. Александр Петрович ушёл домой. К тому же Тимур мне кажется подозрительным. Однажды встретилась с ним, и мне показалось, что он что-то скрывает.

– Я видела его всего пару раз, неприятный тип, – согласилась Зинаида Васильевна. – И то, что вы сказали, не лишено смысла. Но зачем ему убивать Андрея?

– Этого я пока не знаю.

– И кого вы ещё подозреваете?

– Вы его не знаете. Один знакомый Андрея. – Моё сердце сжалось, когда я подумала об Эмиле! Я так до сих не могла заставить себя собирать о нём дополнительную информацию.

– Понятно. А я вот что думаю, милочка. Если вам интересно, конечно. – Я энергично кивнула и она продолжила. – Я просто уверена, что Андрея убил кто-нибудь из Петушинских. Не своими руками, конечно. Наняли профессионального убийцу. Вы так не считаете?

Я почувствовала спазм в горле. Знала бы она, с кем разговаривает.

– Я проверяла эту версию, – тихо сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Чтобы получить дом, им нужно было только нанять хорошего адвоката. Они бы выиграли дело.

– Возможно, не буду спорить. Просто они единственные, для кого это имело смысл. И если вы уж взялись за это дело, то проверьте эту версию ещё раз. – Мы дошли до конца бульвара и остановились. Внимательные глаза Зинаиды Васильевны встретились с моими, и я постаралась выдержать её взгляд, несмотря на то, что творилось у меня внутри. – А в том, что касается Тимура, я постараюсь вам помочь. Ради Андрея. Кто знает, вдруг, у вас действительно получится найти этого мерзавца. Моя подруга работает в бухгалтерии. У неё есть все сведения, я попрошу ее.

– Можно ещё один вопрос?

– Спрашивайте.

– В гостиной висит камера, на которую записывается всё, что происходит в музее. Нельзя ли как-нибудь взглянуть.

– Не думаю, что там есть что-то интересное. Запись просматривал следователь. Он признался кому-то, что к моменту убийства плёнка оказалась совершенно чистой.

Я глубоко вздохнула

– Последний вопрос, можно? – Зинаида Васильевна кивнула, бросив взгляд на часы на руке. – Как давно вы работаете в музее?

– Около пяти лет, как вышла на пенсию.

– Не замечали ли вы что-нибудь странного? Ну, например, чашка начинала дрожать на столе или … Так, словно там кто-то есть. Знаете, в старых домах такое случается.

Зинаида Васильевна посмотрела на меня с удивлением.

– Нет, не замечала. А почему вы спрашиваете?

Я почувствовала себя глупо.

– Нет, ничего, мне, наверно, показалось. Спасибо вам за помощь.

Зинаида Васильевна поспешила к переходу, а я вновь пошла вниз по бульвару. Её слова, что кто-то из семьи Петушинских, мог убить Андрея, напомнили мне об отце. С тех пор, как мы расстались в день убийства Андрея, он мне позвонил лишь однажды. Потребовал, чтобы я вернулась. А когда я отказалась, пришёл в дикую ярость. Сказал, что я такая же как моя сумасшедшая мать, которая вместо того, чтобы благодарить за все блага, которые ей достались, лишила себя жизни.

– Моя мать не сумасшедшая, – закричала я. – она просто не смогла жить с тобой. А это разные вещи. Я тоже больше не хочу!

– Тех денег, которые ты сняла с карточки, тебе надолго не хватит. А других я тебе не вышлю. Имей в виду, что если ты не вернёшься, я перепишу завещание. Ты останешься нищей и никогда не сможешь вернуться во Францию.

Я засмеялась.

– Не в твоей власти лишить меня гражданства. Но на всякий случай скажу, что я не против умереть в России.

– Дура!

Я нажала отбой. Больше мы не общались. Как, вообще, я могла прожить с ним столько лет под одной крышей?

Глава 15

Утром я поехала на могилку Андрея. Во вторник на кладбище мало народу. Проходя мимо памятника жертвам в Чернобыле, вижу небольшую траурную процессию. Мужчины несут на плечах коричневый, отделанный золотом, гроб. Женщины в чёрных платьях, пожилые в платках. Провожают в последний путь. Вот так совсем недавно и мы хоронили Андрея. Я помню почти физическую боль, когда на гроб стали бросать комья глиняной земли. Мне хотелось их остановить, закричать, что ему больно, что он задохнётся в земле. Я искусала губы до крови, но сдержалась, даже не заплакала. Хватило тогда и Варькиной истерики.

Я налила воды в заранее приготовленную бутылку, чтобы поставить розы и свернула на узкую тропинку. Здесь никого не было, лишь бесновались в низкорослом кустарнике воробьи, издавая неуместное весёлое чирикание. Ну почему, почему в жизни всё так не справедливо? И зачем бог всегда старается забрать пораньше хороших людей?

Ещё один поворот, нужный сто первый указатель, я пробираюсь между могил, вглядываясь в фотографии на памятниках, думая, что все эти люди когда-то любили, страдали, к чему-то шли и… в конце концов успокоились здесь, больше ничего не желая.

Неожиданно я вздрогнула. У могилки Андрея на корточках сидела девушка в синем платье. До меня долетели рыдания. Я повернулась, чтобы уйти, но под моей ногой хрустнула ветка, и девушка повернула заплаканное лицо. Варька!

– Ты?! – Она с ненавистью посмотрела на меня. – Что тебе здесь нужно? Убирайся вон!

Если бы она не вела себя так вызывающе, я бы ушла сама. В конце концов, она пришла первой и имеет право поплакать в одиночестве, но её странная необоснованна ненависть ко мне удивляла меня, и в этот раз я решила докопаться до ее истоков.

Да и характер мой тут же заявил о себе, и пусть не место здесь выяснению отношений, все же не могла я стерпеть, чтобы со мной подобным тоном разговаривала какая-то девчонка почти в два раза младше меня. Я спокойно подошла к ней ближе.

– Кто дал тебе право так разговаривать со мной? – ледяным тоном заявила я. – Тебе не кажется, что на кладбище может прийти любой человек?

– Да как тебе не стыдно?! – вредна Варька упорно продолжала говорить мне «ты», хотя права такого ей никто не давал. – Как ты можешь? Хочешь успокоить свою совесть, тем, что приносишь гадкие цветы? Я их все равно выкину. Ему ничего не надо от тебя.

Она схватила завядшие гвоздики с могилки и попыталась бросить в меня. Я перехватила её за руку. Сейчас, стоя рядом с ней, я почувствовала запах спиртного. Мой взгляд упал вниз. Из открытой сумки, стоящей прямо на земле, торчала бутылка коньяку.

– Ты пьяна, – я с отвращением отпустила её руку. – Веди себя хотя бы прилично.

– Да, пьяна. Ну и что? Да я, может, пришла сюда застрелиться, как эта, как там её, любовница Есенина. Я жить не могу без него. Понимаешь ты, сучка иностранная?

Глаза у Варьки были совершенно бешенные, и я ударила её по щеке.

– Прекрати истерику!

– Не трогай меня! – заорала Варька. – Почему тебя никак не арестуют? Ведь сказала же этому следаку, что убийство Андрея твоих рук дело.

Я непроизвольно отшатнулась. Второй день подряд я слышала о том, что меня обвиняют в том, что я убила Андрея.

– Что, правда глаза колит? Ты, сучка богатая, втёрлась к нему в доверие и, воспользовавшись, этим, прикончила его. А еще ментам приплатила, чтобы они тебя не тронули. Всё с тобой ясно, только вот зачем ты сюда таскаешься? Неужели совесть замучила?

Внезапно на меня накатила дикая усталость. Я даже перестала злиться на Варьку. Мы обе любили Андрея, и обе его потеряли. Ей также больно, как и мне. Может быть, даже больнее, ведь в молодости все переживаешь острее. У меня даже мелькнула мысль: а если бы не появилась здесь, вдруг бы она и, правда, напилась, а потом бы себе вены порезала?

– Я не убивала его, – тихо сказала я, глядя в её прозрачные от слёз серые глаза с пушистыми темными ресницами. – Я тоже его любила.

– Ты?! – с удивлением переспросила Варька, словно перед ней стояла шамкающая зубами старуха.

– Да я! А что здесь такого?! Думаешь, только молоденькие и хорошенькие имеют право любить? И я не меньше тебя хочу выяснить, кто убил Андрея. Для этого и осталась в Москве, чтобы провести собственное расследование. И вовсе не я приплатила ментам, – как ты выражаешься, – а вашей стране такой уголовный розыск. И, вообще, может, ты все-таки считаешь меня виноватой в убийстве?