Татьяна Лебедева – Осень нелюбви (страница 3)

Еще как-то раз я ошиблась в расчетах черепицы. Клиентом оказался глава администрации. Он тоже был очень уставшим и раздраженным, тоже срывался на крик и угрозы. Я ездила в какое-то далекое село, где он прятал свой коттедж от глаз журналистов. И там я полдня беседовала с ним и его подрядчиком-кавказцем, который вдруг почему-то решил, что мне можно делать непристойные предложения. Все закончилось демонстрацией владений, включающих старинную часовню и источник святой воды.

Но как бы хорошо ни заканчивались мои рабочие траблы, нервы мои расшатывались все сильней. В конце этого лета, глядя на себя в зеркало, я увидела новую упрямую складку вокруг губ, придававшую моему миловидному лицу жесткое выражение.

А сейчас была осень, апогей строительного сезона, когда все стремятся успеть до зимы закрыть свои крыши. Заказов было много. От перенапряжения я похудела и была все время в плохом настроении, – а тут еще добавилась и тошнота.

У Ромы были те же проблемы, та же нервотрепка, что и у меня. Только в тех ситуациях, когда я впадала в истерику, он прибегал к помощи алкоголя и на некоторое время вычеркивал себя из реальности. Иногда мне казалось, что эта работа дается ему даже тяжелее, чем мне. Первое время мы еще интересовались делами друг друга, старались поддержать, помочь, – сейчас разговоры о работе вызывали в нас только раздражение: «Давай только не об этом, нам что, поговорить не о чем?!» И мы замолкали, дуясь друг на друга, потому что поговорить, и правда, было больше не о чем.

* * *

Наш офис состоял из двух комнат в здании бывшего завода на окраине города. Комната побольше служила выставочным залом, в ней по стенам были развешаны стенды со стройматериалами, по углам стояли макеты крыш, демонстрирующие порядок укладки кровельного пирога, – и здесь же сидели офис-менеджер и бухгалтер. И была комната поменьше, где работали пятеро менеджеров, в том числе и мы с Ромой, и начальник нашего филиала.

Сейчас в менеджерской остались только мы с шефом. Ему был 31 год, и звали его Андрей, но из-за невысокого роста его чаще как в глаза, так и за глаза называли «карапуль». Он не обижался. Он никогда не играл в биг босса, а любил по-простому травить анекдоты в курилке. Курил он много, потому что много нервничал, много суетился, но при этом был мягок и никого ни разу по-настоящему не отругал.

– Даш, – не отвлекаясь от документов, заговорил он. – Я сейчас планирую бюджет на следующий год. Через две недели поеду в Москву его защищать. Мне нужно, чтобы ты подсчитала доход от всех своих клиентов за год и составила план: кто из клиентов останется, кто закончит стройку, кто из клиентов у тебя в перспективе. И подсчитай примерный оборот, какой ты прогнозируешь на следующий год. Но учти: в стране кризис происходит бешеными темпами, многие заморозят стройки.

– Да хоть передохнем немного, – пробубнила я себе под нос.

Андрей оторвался от бумаг и посмотрел на меня.

– Не хочу тебя пугать, но все очень серьезно. Нам придется работать еще больше, чтобы просто продержаться на плаву.

«Куда еще больше? Что станет тогда с моей жизнью?» – с отчаянием подумала я.

– Андрей, а можно задать тебе детский вопрос? – спросила я.

– Давай, – охотно откликнулся он, распрямил спину и потянулся.

– Если б ты мог выбрать одну суперсилу, какую бы ты выбрал?

Он закинул руки за голову и положил ноги на стол. Вопрос, видимо, не показался ему таким уж детским. Он всерьез задумался.

– Наверно… Наверно, я бы хотел уметь внушать мысли.

– И что бы ты внушал и кому?

– Внушал бы клиентам покупать материалы только у нас, и только самые дорогие.

– На которых маржа и бонусы повыше? Но что ты все о работе и о работе? Послушай, ведь ты бы мог стать профессиональным игроком в покер и внушать соперникам мысли о проигрыше. Сидишь, карты плохие, а сам смотришь им в глаза и передаешь мысль «бросайте карты, вам не выиграть!» Так бы ты гораздо быстрей разбогател.

– А кто тебе сказал, что у меня цель разбогатеть?

– А что тогда?

– Спасти фирму, ваши рабочие места и уровень зарплаты.

«Ничего себе, – пронеслось у меня в голове. – Альтруисты действительно существуют».

– А ты бы какую суперсилу выбрала? – спросил Андрей.

Я подумала.

– Хочу читать мысли. Так все было бы гораздо проще. Не было бы внезапных предательств, недосказанности, лжи наконец.

– Да-да, ты права, – задумался он. Но видно было, что мыслями он уже не со мной. Брови его нахмурились, и на лбу прорезалась морщинка. – Даша, подготовь, пожалуйста, до завтра отчет.

– Да, босс, конечно!

Ночь у меня выдалась бессонная. Тишину за окном нарушали только редкие капли дождя, которые били о металлический подоконник. От подушки, словно набитой камнями, ныла голова и шея, каждые пять минут я взбивала ее, – но пух опять ложился булыжниками. Руки и ноги в пустой жесткой постели никак не могли найти удобную позу, заставляя меня переворачиваться с бока на бок без надежды на спокойный сон. Безжалостно не желая отключаться, мозг снова и снова заставлял меня обдумывать одну и ту же мысль: стоит ли мне возвращать Рому? И хотя я чувствовала, что не любила его, хотя сама много раз хотела разорвать эти отношения, сейчас дурацкое чувство собственности не позволяло мне с ним расстаться. Это было унизительно и больно: осознавать, что меня променяли. И на кого? На глупую блондинку помоложе. Внезапно я вспомнила Ромины слова: «Ты постоянно всех критикуешь», – и прикусила язык. Может быть, она и не глупая. И вообще дело не в Ларисе, а в нас с Ромой. И если это я все испортила, я отпугнула его – и, сама того не понимая, подтолкнула думать о другой девушке, – то, значит, я могу и сама все исправить. Я смогу снова наладить отношения. Мне стало легче!

Но ночью мысли бесконечно острее, чем днем, они безысходнее, фатальнее. Забывшись на минуту в полусне, я вдруг вздрогнула от пронзившего меня воспоминания о Роминых поцелуях, прикосновениях его сильных рук и почувствовала панику, осознавая, что это может больше не повториться. Эта мысль повергла меня в глубочайшую пучину безнадежности и мрака. И я опять и опять твердила себе: я верну его!

А еще через пять минут, окончательно запутывая волосы, я металась по подушке от новой мучительной мысли: как, когда я стала такой мелочной и эгоистичной, чтобы удерживать мужчину только ради собственного самолюбия? Он любил. И любил по-настоящему. А я? Что я могла ему дать? Я была в состоянии только брать.

«Даша, – вела я диалог сама с собой, – посмотри на себя со стороны: ты холодная, замкнутая, у тебя сжаты зубы, ты нервная, раздражительная, коллеги почти перестали с тобой общаться. Даже добрейший Коля-программист перестал тебе улыбаться и помогать с компьютером». Но как это исправить?

Я встала с кровати и распахнула шторы. За окном была темнота. Только далеко, сквозь пелену дождя, светило несколько фонарей. На их фоне качались черные кривые ветки деревьев. Осень началась сразу с холода и слякоти. Когда все пошло не так? Я же всегда была милой, приветливой, искренней девочкой. Я же хотела помочь всем, я любила всех: людей, животных, природу, целовала ярко-зеленые только что распустившиеся листочки.

Я прошла на кухню и сделала себе горячего чаю. Надеялась, что тепло разморит меня, и я смогу заснуть. Но едва легла в постель и закрыла глаза, – все те же мысли бесконечным хороводом снова закружились у меня в голове. Бессонница вручила мне огромную ложку, которой я нещадно ела себя.

* * *

Вечером следующего дня я напросилась к Роме в гости.

Хочу здесь сделать небольшое отступление, чтобы исправить свою оплошность и все-таки обрисовать, хотя бы в общих чертах, мужчину, который заставил меня так переживать. Роме было 29 лет, он был худощавым, высоким и имел давнюю привычку сутулиться, пытаясь казаться чуточку ниже. У него были светлые глаза, русые волосы и чувственные губы, на которых часто играла ироничная усмешка. Смотрел он немного исподлобья и прищурившись, как будто боялся, что люди могут слишком глубоко заглянуть в него через широко открытые глаза. Один-два раза в неделю Рома ходил в спортзал, отчего мускулы на его руках были приятно каменными.

Порой смотрела я на него, – и даже казался он мне похожим на красавчика Сойера из сериала «Остаться в живых». Но к чему такой самообман? Рома не был настолько красив: скажу честно, ноги у него были кривоваты, походка, как у старого ковбоя, не привыкшего ходить по земле, ладони, как огромные крестьянские лопаты, да и в лице не было столько притягательной уверенности в себе, отсутствовали даже ямочки на щеках, как у Сойера. Но было у Ромы свое обаяние. По крайней мере, женщины считали его сексуально привлекательным. Я думаю, что женщины просто чувствовали его опытность и искушенность в сексуальной сфере (как-то еще в начале наших отношений Рома мне хвастался, что практика в этом деле у него до встречи со мной была достаточно обширная). И здесь мне надо бы остановиться в его описании, но я уже не могу. Он был сумасшедшим любовником! Бурный темперамент и дерзкий характер делали его страстным и нежным, так что колени подкашивались от одних только поцелуев, а его ночные ласки разбивали в пух и прах все мои самые эротические девичьи фантазии.

Была у Ромы еще очень достойная черта – он был отзывчив, и когда случались с кем-то из его знакомых неприятности, он первым бросался им помочь и даже, если надо, одолжить денег. Хотя с теми же самыми знакомыми бывал он обычно саркастичен и едок и любил подтрунивать над ними по всяким поводам.