Татьяна Лебедева – Осень нелюбви (страница 2)
Держа одной рукой руль, другой я достала из сумочки телефон и позвонила своей подруге в Киев. Гудки были долгими, как сентябрьский занудный дождь.
– Ань, привет! Скажи, пожалуйста, честно: я эгоистка? – задала я ей сразу волновавший меня вопрос.
– Привет! – прозвучало в трубке. – Да все мы эгоисты в какой-то мере, – философски начала она. – Тебя кто-то упрекнул в этом? Не бери в голову! Просто его эгоизм в какой-то момент столкнулся с твоим эгоизмом! Потому что если б он сам был альтруистом, он никогда бы ничего такого в тебе не заметил!
– То есть если ты эгоист, главное, альтруистическое окружение себе найти? – я хмыкнула. – Так легко.
– А у тебя какие-то трудности?
– По-моему, мы расстаемся с Ромой.
– И он сказал тебе, что из-за твоего эгоизма?
– Да.
– Хм, – она помолчала пару секунд. – Знаешь, я думаю, там что-то другое.
– Например?
– Не хочу тебя зря накручивать…
– Аня, говори уже! – воскликнула я в нетерпении. – Что ты думаешь?
– Если бы мне так сказал парень, я бы подумала, что он встретил другую девушку, – безапелляционно ответила она.
– Аня…
– Что такое?
– Ты подтверждаешь мои мысли.
Я уже доехала до работы, но не выходила из машины. Капли дождя постепенно заполняли стекла и отгораживали меня от окружающего мира. Я положила голову на руль.
– У нас в офисе появилась новая девочка, – рассказала я. – Она очень симпатичная, веселая, все время смеется…
– Дурочка, что ли?
– Нет, – я улыбнулась. – Жизнерадостная, открытая. И я подозреваю, что Рома в нее влюбился.
И перед моим мысленным взором всплыла картина: Лариса в шелковом разноцветном платье на одно плечо влетает в менеджерскую: «Мальчики, выручите, пожалуйста! Дайте сигаретку! Очень прошу!» И Рома подскакивает и начинает торопливо искать у себя по карманам. Наконец достает из джинсов помятую пачку и с улыбкой протягивает ей: «Держи, Лорик, кури на здоровьечко!» – и в его глазах пляшут игривые огоньки.
– Даша, – прервала мои воспоминания Аня, – но ведь ты же не любишь его?
– Нет, – ответила я.
– Ты говорила, что он алкоголик…
– Это я в злости тогда сказала. Хотя… может, и алкоголик. Он, когда выпьет, такой неадекватный становится.
– Так пусть идет на все четыре стороны!
– Не могу отпустить. Это нелегко.
– Ты очень переживаешь, тебе больно? – произнесла Аня мягко.
– Мне обидно. Но почему я не хочу его отпускать? Даже себе еще не могу объяснить. Наверное, потому что не хочу проигрывать. Потому что он был два года моим, а теперь будет чьим-то чужим. Это ли не эгоизм? – я иронично засмеялась.
– Даша, прекращай это! Бери отпуск и приезжай ко мне в Киев. Я тут тебя жду! Отдохнешь, проветришься!
– Спасибо! Я посмотрю, как будут обстоять дела на работе. Если получится, приеду, – я не собиралась ехать, я думала, как возвращать Рому. – А как у тебя дела? А то я все о себе да о себе.
Мы поговорили еще несколько минут. Сквозь стекла в машине из-за капель не было уже ничего видно. Я сидела в темноте и в одиночестве, в плену своих мыслей.
А теперь немного о моей работе, которая собственно и виновата в том, что личная жизнь у меня пошла наперекосяк, и что я изменилась, как говорил Рома, в худшую сторону. Мы с Ромой были менеджерами в филиале крупной компании, занимающейся продажей строительных материалов в городе Курске. Я продавала в частный сектор, Рома был ответственен за промышленное строительство. В секторе частной коттеджной постройки наша компания специализировалась на кровельных материалах: черепица, водосточные системы, мансардные окна и т. п. В общем, продавала крыши, «крышевала» Курск. Первый год я была в депрессии оттого, что клиентов не было, проваливала планы продаж и каждый месяц ждала увольнения. Во второй год от постоянно звонящего телефона и угроз со стороны рассерженных клиентов я превратилась в невротика.
Коттеджи с дорогими крышами может позволить себе далеко не каждый, и моими заказчиками были административные чиновники, крупные бизнесмены и даже полукриминальные авторитеты. Все они были капризны и непредсказуемы, привыкли требовать, чтоб все было быстро, и срывались, если что-то вдруг шло не так, как им хотелось. А случаи бывали разные, и не всегда все зависело от меня. Порой казалось, что обстоятельства просто издеваются надо мной и моей нервной системой.
Однажды моей клиенткой оказалась очень интеллигентная, милая женщина, она не могла ходить и передвигалась с помощью инвалидной коляски. Я ездила к ней сама, и в ее большом, красивом, увешанном картинами и заставленном книгами доме мы обсуждали проекты крыши и выбирали материалы. В гостиной, где она меня принимала, на одной стене висел городской пейзаж Славинского, а на другой – бурное море Айвазовского. И, подозреваю, – это были не репродукции. Когда все было выбрано и счета оплачены, я завезла ей материалы, – всё, кроме мансардных окон. Десять больших мансардных окон по всей крыше, – отчего в мансарде смело можно было бы устраивать оранжерею. Мне не успел их доставить поставщик, сославшись на огромное количество заказов и перегруженность работы складов.
В пятницу вечером, после тяжелой рабочей недели, я расслабленно сидела в своей комнате с чашкой горячего зеленого чая и наслаждалась тишиной. О подоконник звонко ударила крупная капля, потом вторая, третья. Капли барабанили все чаще и чаще, пока дождь не превратился в ливень. Я сидела и слушала, как струи с размаху бьются в стекло, как завывает воздух, разрываемый миллионами острых водяных стрел.
Была половина десятого. Неожиданно зазвонил телефон. Незнакомый номер. И хоть к поздним звонкам мне было не привыкать, но все же в пятницу вечером, да еще и в такую погоду могли бы и поиметь совесть! Я скривила рот, но все же нажала «ответить».
– Алло. Здравствуйте!
– Здравствуйте! – прорычал в трубку мужской голос.
Он представился. Это был муж той самой богатой клиентки, которая передвигалась в инвалидном кресле. Глава какого-то банка.
– Вы знаете,
– Нет, – ответила я.
– Наш дом залило через дырки в крыше, где должны были стоять мансардные окна!
Я представила, как в этом прекрасном доме с его отборной библиотекой и дорогими картинами по стенам течет вода. И мне стало страшно.
– Вы не выполнили свою часть договора. Вы нанесли нам ущерб на сотни, десятки сотен тысяч! – кричал он на меня. – Я заставлю вас выплатить все издержки! Вы у меня за все ответите!
В течение получаса я заплетающимся языком оправдывалась, пытаясь объяснить, что в десять вечера в пятницу и в два последующее выходные дня я ничем не могу помочь. Поток его обвинений и способов надавить на меня был, казалось, бесконечен. Я понимала, что объективно не виновата в ущербе, который понес его дом от дождя. Прорабу на его крыше следовало бы подстраховаться и натянуть клеенку на местах будущих мансардных окон. Но, тем не менее, после этого разговора я все выходные ни на минуту не могла забыть его угроз, с ужасом думая о том, что будет, если в понедельник окна не придут.
В понедельник они пришли, слава Богу! Я сделала им доставку и вздохнула свободно. Но через двадцать минут мне позвонили: оклады к окнам были не тех размеров. Что? Как такое могло случиться? Это была ошибка поставщика. Внутренне сжавшись, я звонила, извинялась перед главой банка, извинялась перед женой, меня снова прессинговали, я ругалась с поставщиком. К концу недели пришли новые оклады. В пятницу я их доставила, в субботу утром мне позвонили и спросили, издеваюсь ли я над ними или, может, у меня есть проблемы и надо помочь? Этого не могло быть, но все же оклады опять оказались не те! Я рыдала, я не верила подрядчикам, которые монтируют окна, тут же поехала на объект, надев темные очки, чтобы скрыть заплаканные глаза. Оклады действительно были другого размера. Поставщик в третий раз подвел меня. За эти две недели я потеряла большую часть своего человеколюбия. Когда наконец были привезены правильные оклады и вместе с ними бутылка мартини в качестве извинения, мне хотелось разбить эту бутылку о голову представителя поставщика.
Или другой случай. В то же лето я продавала кровлю на строящуюся сауну. Курск – город небольшой, и все знали, что эта сауна – не что иное, как будущий бордель, и строят его бандиты. Всё с этой продажей не заладилось с самого начала. В разгар сезона не хватало материалов, не было свободного транспорта для доставки, поставщики тянули сроки. Я старалась, как могла. Когда же, в конце концов, материалы поступили клиенту, один из бандитов позвонил и попросил меня приехать на объект для серьезного разговора. Тон говорившего мне не понравился. С неспокойным сердцем я остановила свою машину у будущего дома терпимости. Ярко светило солнце, мимо люди в купальниках и с полотенцами шли на пляж. А я ждала очередных разборок. Перед выездом я попросила начальника поехать со мной, но он отказался, сославшись на какие-то дела, а по-моему, на самом деле просто испугавшись. Подъехали две черные Тойоты Камри. Как в кино, все дверцы у них одновременно распахнулись, – и из них вышли восемь мужчин бандитской наружности все в черном. Широкоплечей толпой они приблизились и обступили меня. Я оказалась будто на дне темного колодца. Сейчас мне кажется это очень смешным: чтобы запугать меня, хватило бы и одного громилы, но восемь – уже смахивало на фарс. Клиент, подойдя ко мне вплотную, говорил (точнее, кричал) много, несвязно. Запомнилась только фраза: «Что это за блевотина!» – сопровожденная жестом в сторону крыши борделя. Когда тела в черных футболках чуть расступились, я смогла в просвете между ними увидеть суть проблемы: коньки и черепица были разных цветов. В течение последующих трех дней, пока с завода везли коньки нужного цвета, этот бандит звонил мне каждые два часа, пока я не потеряла сон и аппетит.