Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 117)

— Иначе что? — рявкнул Денис, и парень отпрянул назад.

— Я сейчас охрану позову! — проблеял он.

— Не надо. Мы разденемся, — вмешалась я, расстегивая пальто и злясь на очередную ненужную разборку парней.

В зале было душно и шумно. В нос сразу ударили запахи пота, дешевых духов и алкоголя. Кругом отрывалась молодежь, добрая часть которой явно была несовершеннолетней. Я бегала глазами по раскрасневшимся лицам парней и девчонок в надежде найти Милу, но все тщетно.

— Идем, — сказал Денис и повел меня сквозь толпу в конец зала, где были кабинки для отдыха гостей.

От духоты резко закружилась голова, но я взяла себя в руки и не подала виду, чтобы не волновать Дениса и Костю. Я постаралась сосредоточиться только на Миле, мечтая поскорее найти девчонку и увести из этого места. За свою жизнь я была в клубе всего три раза: один со студентами на новогодней вечеринке, куда, скрепя сердце, меня отпустили родители под ответственность Кости, два других — вдвоем с Вороновым, когда встречались. Но это были совсем не такие места. Сейчас же мы оказались в притоне для малолеток, где за умеренную плату им можно было почувствовать себя взрослыми, балуясь дешевым алкоголем, легкими наркотиками и сексом в туалете. Я искренне не понимала тех, кому здесь могло нравиться.

Миновав танцпол и столики, мы оказались у зоны чилаута — около десятка отдельных кабинок, некоторые из которых были занавешены блестящими шторками, скрывая то, что происходило внутри. Сначала мы проверили те, что были открыты, но ни в одной пьяной компании не увидели Красовскую. Тогда, совершенно не смущаясь, стали заглядывать в занавешенные. Кто-то из отдыхающих пытался возмущаться, но тут же замолкал, глядя на суровых Дениса и Костю. Никто из малолеток не рискнул к ним лезть.

— Мила, мать твою! — процедил Воронов, распахнув шторки очередной кабинки.

Там сидела компания из семи человек — четверо парней и три девушки, одной из которых оказалась Мила. В отличие от других девиц, Красовская была без боевого раскраса, блестящей бижутерии и полураспустившихся, завитых плойкой локонов. Ее лицо было опухшим от слез, но она не плакала, красные глаза равнодушно смотрели на столик с полупустыми бутылками дешевого виски. В парне, что сидел рядом с ней, я без труда узнала Сержа. Он был таким же, как на фотографии в соцсети — долговязый, с длинным, скрюченным носом и большими зелеными глазами, обрамленными густыми ресницами. Именно эта деталь превращала его из Квазимоды в парня, который наверняка пользовался успехом у девушек.

Глядя на Милу и Сержа, я почувствовала отвращение. Ее мятая рубашка была расстегнута наполовину, короткая юбка задрана настолько, что были видны бирюзовые трусики под плотными телесными колготками. Серж сидел вполоборота к ней и одной рукой гладил по бедру, а второй, обнимая, гладил ее плечико под рубашкой. Мила наконец оторвала взгляд от столика и посмотрела на нас. В этот момент ее глаза увлажнились, и она дернулась в нашу сторону, но Серж ее удержал.

— Викинг! Викинг, забери меня!

Отчаянного крика девчонки хватило, чтобы Воронов рванул к ней. Одним ударом он вырубил Сержа, который уже довольно грубо одергивал на себя Красовскую, а потом, как маленького ребенка, вытащил Милу из-за столика. Один парень из компании пополз назад, пока не уперся в угол дивана, а двое других поднялись на защиту обиженного друга, но их быстро осадил Денис.

— Если еще раз увижу кого-нибудь из вас в радиусе километра от Красовской, пожалеете! — прорычал Воронов.

— А ты кто такой, дяденька? — недовольно вопросила одна из девиц.

— Тот, кто может обеспечить вам серьезные проблемы за то, что споили несовершеннолетнюю. А если узнаю, что этот хмырь ее тронул, то засажу за решетку!

— Эй, она тут по своей воле! — возмутилась другая девица. — И Серж — ее парень!

— Ваш Серж ей не парень! — встрял Денис. — Как очухается, передайте, чтобы не смел к ней подходить!

— Пойдемте, — я вцепилась в руку Дениса и постаралась оттащить его от столика.

— Как она? — хмуро спросил он у Кости.

— Не в адеквате. Накачали этим пойлом, — ответил он и подхватил малышку на руки. — Идем.

Мы стали протискиваться к выходу, но теперь это было проще. Кто-то из охраны клуба рванул к нам и, глядя на Милу, стал выспрашивать, что случилось. Костя в ответ лишь рявкнул, что устроит проверку и прикроет их притон. После этого к нам больше не лезли с вопросами. В гардеробе нас пропустили без очереди, и мы быстро получили одежду. Мила свой номерок потеряла, и мы решили вернуться за ее курткой завтра, и Костя укутал девочку в свое пальто.

Оказавшись на улице, я полной грудью вдохнула морозный воздух. Головокружение отступило, и даже тошнота прошла, но все равно чувствовала себя неважно. Денис заметил мое состояние и крепко обнял.

— Как ты, Лисенок?

— Нормально. Теперь нормально. Нужно домой.

— Едем… — он разблокировал машину, но Костя и Мила не двинулись в ее сторону. — Эй, вы идете?

— Дай пять минут, — сказал Костя. — Ей нужен воздух.

— Хорошо. Пока прогрею машину.

Мы сели в автомобиль, и я почувствовала, как стало покалывать пальцы ног. Только сейчас страх за Милу начал проходить. Я прикрыла глаза, откинула голову на спинку кресла и прислонила холодные ладони к щекам.

— Все хорошо. Скоро будем дома, — улыбнулся Власов, убирая мои руки от лица. — Ты молодец. Я все время об этом думал. Мой маленький рыжий Лисенок, который боялся родителей и всего на свете, превратился в настоящую Лисицу. Я люблю тебя.

— А я тебя…

Мы улыбнулись друг другу и посмотрели на Милу и Костю. Девчонка стояла перед мужественным Викингом, который не подавал вида, что замерз без пальто в ночной мороз. Она что-то рассказывала, а он молча слушал. Потом Костя, улыбнувшись, ответил Красовской и она, встав на мысочки, его поцеловала. Мое сердце рухнуло к пяткам, боясь новой Милиной истерики, когда Воронов ее оттолкнет, но вместо этого Костя ответил. Всего лишь на мгновение и тут же отстранился, но он поцеловал Милу. Я резко повернулась, уставившись в приборную панель, и вжалась в спинку сиденья.

— Это что было?! — взревел Власов, он схватился за дверцу, но я его остановила.

— Ничего. Мы ничего не видели, — проговорила я и боковым зрением заметила, как Костя ведет Милу к машине.

— Алиса, он с ней целовался!

— Нет, Денис. Не целовался. Это она целовала Костю, а он просто не оттолкнул.

— Это не одно и то же?

— Нет, потому что это был единственный способ не растоптать в конец ее гордость.

Задняя дверца открылась, и в салон забралась Мила в Костином пальто и он сам. Мне оставалось надеяться, что девчонка не слышала наш разговор, а Денис не захочет выяснять отношения с Вороновым. К счастью, Власов взял себя в руки, завел мотор и нажал на газ.

— Спасибо, что приехали за мной, — всхлипывая, сказала Мила.

— Всыпать бы тебе ремня, — сказал Денис, глядя на малышку в зеркало заднего вида. — Но тебе и без того херово. Ничего, всякое бывает, — улыбнулся он и обратился ко мне: — Везем ее домой?

— Да, но только к нам.

— Согласен.

— А Матвей? — нахмурился Костя.

— Надо ему позвонить и предупредить…

— Ему нет до меня никакого дела. Можно не звонить, — отмахнулась Красовская.

— Нет, так не пойдет. Мы его предупредим. А завтра днем, когда все проспимся, я сама с ним побеседую.

— О чем? — нахмурился Денис.

— Кость, скажи, мы можем лишить Иванова опекунства за то, что не уследил за Милой?

— Это, конечно, серьезный проступок, но у него наверняка отличные адвокаты, процесс затянется…

— Он и так сдаст меня в детдом, — пробормотала Мила, начиная снова плакать.

— Не сдаст. Он ни за что от тебя не откажется, — решительно ответила я.

— Поэтому ты хочешь его засудить?! Элис, сейчас ты порешь горячку. Красовской не место в приюте, ты ей только навредишь!

— Никто не говорит о приюте. Мне нужно только припугнуть Матвея. Я поставлю ему условие, если хочет сохранить юридическое опекунство — отдаст Милу мне!

— Что? — переспросила девочка.

— Мила, я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Конечно, я не тяну на родителя, но постараюсь о тебе позаботиться.

Красовская шмыгнула носом, а потом резко протиснулась между передних сидений и обняла меня одной рукой. Радоваться было рано, впереди еще ждал разговор с Матвеем, но я не видела иного способа вырвать из его лап Милу.

Глава 50. Оттепель

Говорят, человек становится взрослым, когда готов брать на себя ответственность и достойно ее нести. Была ли я готова взять на себя ответственность за Милу? Нет. Однозначно нет. Совсем недавно я сама жила с родителями, а мои первые самостоятельные шаги были настолько несмелыми, что вряд ли получилось далеко продвинуться. Решиться на то, чтобы перевезти к себе шестнадцатилетнего подростка, которому нужен присмотр взрослого, настоящего взрослого, было безумием. Но еще большим безумием стало бы, если я позволила девчонке остаться с Матвеем.

Мы привезли Красовскую к нам домой на Яузский. Всю дорогу малышку тошнило. Стоило машине немного проехать, как выпитый алкоголь дал о себе знать. Выбора у нас не оставалось, и приходилось тормозить по первому требованию, чтобы Мила успела выбежать на улицу до «извержения вулкана». Добравшись наконец до дома, под недовольным взглядом консьержки, мы отнесли Красовскую наверх. Точнее, эту функцию взял на себя Викинг, правда, малышка уже отрубилась, так и не узнав, каким именно образом оказалась в квартире. Костя отнес Милу в ванную и там нас оставил, а я уже помогла ей раздеться и кое-как помыла. Сидя в ванне, Красовская немного пришла в себя, но снова заснула, как только очутилась под одеялом.