Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 119)

— Конечно не в том. В твоем возрасте и алкоголь можно только по праздникам, и то не пить, а дегустировать.

— Али-и-с…

— Пей и приводи себя в порядок. Как я поняла, твой отчим спешит. Не нужно его злить, если хочешь, чтобы он разрешил тебе остаться здесь.

Мила залпом выпила стопалкоголь, театрально поморщилась и не спеша поднялась с кровати. Я всучила ей чистое полотенце и отправила умываться, а сама заправила кровать.

Разговор падчерицы и отчима прошел весьма доброжелательно, если можно так выразиться, учитывая, что говорил в основном Матвей, а Мила с ним соглашалась. В итоге, придя к договоренности, что Красовская может вернуться домой, когда пожелает, они разошлись.

Этот день оказался для всех нас непростым. Денис в обед уехал во «Фьюжн», где вечером лично собирался отыграть сет на вечеринке по случаю Дня защитника отечества, у Кости были какие-то личные дела, а мы с Милой остались дома. Занятия со школьниками я отменила и решила все время провести с Красовской. Она была очень подавлена, и я не могла видеть ее в таком состоянии.

— Мил, у меня в морозилке мороженое… — начала я, зайдя в комнату, которую мы с Денисом выделили Красовской.

— Не хочу. Спасибо, — равнодушно сказала она.

— Шоколадное, ты же его любишь. Кстати, есть еще шоколадка, можно туда потереть, и будет еще вкуснее, — не отставала я.

— Алис, я такая дура! — простонала Красовская. — Почему я постоянно косячу? Мне так стыдно за вчерашнее…

— Мил, — я села рядом с ней и обняла девочку за плечи, — все совершают ошибки. Нет таких людей, которые никогда ничего не стыдились бы. Но куда важнее понять, что ты сделал что-то не так, и в будущем не наступать на те же грабли.

— Не получается, — вздохнула Мила. — Вчера я так разозлилась на Матвея, так хотела ему насолить, что позвонила Сержу. На самом деле он мне рогом не уперся этот Серж. Только он решил, что я с ним.

— Знаю. Иногда злость и эмоции толкают на необдуманные поступки, а потом, когда мы понимаем, что натворили, становится стыдно. Но никто не имеет права осуждать тебя за вчерашнее, потому что каждый из нас в свое время куролесил. Даже Костя! Вот думаешь, он такой идеальный? О нет! В универе на первом и втором курсе он такое вытворял! Потом, когда все понял, просил меня не напоминать ему. Как-то раз он так хорошо принял, что на спор залез на стол и снял штаны. Ты можешь себе представить? Костя!

— Серьезно? — Мила шмыгнула носом и вытерла рукавом кофты мокрые щеки.

— Ага. Это сейчас он такой сдержанный, и то только на вид. Уверена, внутри него еще сидит тот безбашенный парень, только теперь он держит его в узде. Все-таки у престижного адвоката должен быть безупречный имидж.

— Викинг без штанов на столе?.. Никогда бы не поверила.

— Только ему не говори!

— Хорошо. А ты что, прямо это видела?

— Да, мы тогда только дружили, и Костя потащил меня на вечеринку. Жуткий был вечер. Со мной особо никто не общался. Тогда у меня еще были короткие волосы, непонятная мешковатая одежда. Однокурсники вообще не понимали, чего Воронов со мной таскается. Сначала на той вечеринке Костя везде водил меня за собой, но потом так надрался с парнями, что все его благородство кануло в лету.

— Хм…

— Мил, я говорю это не для того, чтобы тебя успокоить, а чтобы показать пример, как после творимых глупостей можно взяться за ум.

— Оно как-то само получается — косячить. Вчера я вообще не думала, хотела только позлить Матвея…

— Но на деле могла навредить себе.

— На это было плевать. Мне так херово, знаешь? Хуже уже не будет. А вот то, что вы все так волновались за меня, за это стыдно.

— Не говори ерунды! Сейчас плохо, больно, и еще долго боль будет с тобой, потому что то, что случилось, неправильно, чудовищно и несправедливо. Но ты молодая девушка и должна беречься. Твоя мама очень бы переживала. Давай ради нее ты не станешь больше сбегать?

— Не буду…

— Мил… И еще я хотела спросить, — замялась я и прикрыла глаза, собираясь с духом. — У тебя и этого Сержа что-нибудь было?

— Ты про потрахушки? — хитро улыбнулась Красовская. — Мне так нравится, как ты краснеешь, когда пытаешься говорить про секс. Ей-богу подумала бы, что ты девственница, если бы не знала, что это не так!

— Мила! — одернула ее я, внутри радуясь, что малышка оживает.

— Ну, а что? Правда…

— Так что у тебя с Сержем? — напомнила я.

— Ах… я все еще невинна, как монашка. Он и целуется противно… Такой слюнявый, бр… — поморщилась она.

— А что, у тебя большой опыт в поцелуях? — удивилась я.

— Уже два года практикую… Но с тем легким чмоком вчера с Викингом никто не сравнится. А ты когда первый раз поцеловалась?

— В семнадцать. С Денисом, — улыбнулась я, вспоминая свой первый поцелуй.

Неожиданно Денис вывернул на обочину и затормозил. Мне стало страшно, потому что он, как хищный зверь, навис надо мной, как над добычей. Мы смотрели в глаза друг другу, а потом… Потом случился мой первый поцелуй. Я читала об этом, видела в фильмах и даже как-то пробовала на подушке, но все мои знания превратились в прах. Возлюбленный терзал мои губы, прикусывал, зализывал и снова целовал. А внутри меня порхали бабочки… И не осталось и тени сомнения, что это любовь!

— Да, ты поздно начала, — покачала головой Красовская. — А вообще прикольно, что вы с Деном уже столько времени. Он твой первый во всех смыслах.

— Но мы чудовищно расставались на шесть лет. Знаешь, когда я решила, что Денис меня бросил, то поехала к его друзьям. Была зима, мороз, а район не лучший. Тогда его приятели меня выставили, сказали, что Власов обо мне и слышать не хочет. А я хотела умереть от этих слов. Упала на землю, не в силах подняться, и так и лежала с одной мыслью — заболеть и умереть. Сейчас мне стыдно вспоминать, какой жалкой я была, но тогда боль была настолько сильной… С другой стороны, Мил, я понимаю, что должна была через все это пройти, чтобы со временем научиться контролировать себя, даже когда очень больно, чтобы понять, что после самого сильного падения можно подняться.

— Что мне сейчас делать? — серьезно спросила девочка. — Как себя вести? Как правильно поступать?

— Просто будь собой, а если будет совсем невмоготу, говори со мной. Не держи в себе. Вместе что-нибудь придумаем, — я провела рукой по ее темным волосам, отмечая их густоту и блеск. Несмотря на все неурядицы ее жизни, Мила все так же была красавицей, только в глазах застыла грусть, и я знала, что она еще долго не уйдет.

— Алис…

— М?

— А предложение поесть мороженое с тертым шоколадом еще в силе?

— Конечно! Идем на кухню.

Прошла зима, наполненная печальными событиями, на смену ей явился март с капелями и первым солнцем. Природа, все еще скованная ночными заморозками во льда, днем мало-помалу начинала оттаивать. Уже три недели Мила жила со мной и Денисом на Яузском бульваре.

За это время не произошло ничего значительного. Красовская исправно ходила в школу, а я отвозила и забирала ее на машине. Мы не стали пугать девочку, но после того, как узнали, что ее отец жив и скорее всего именно с этим связан несчастный случай с Ольгой, решили не оставлять Милу без присмотра. Она медленными шажками выбиралась из депрессии, старалась вести себя непринужденно, как раньше, но выходило скверно. Вечерами она грустила, сидя на подоконнике и украдкой роняя слезы, думая, что мы ничего не замечаем.

С Сержем девчонка порвала окончательно. Как-то раз, забирая ее из школы, я увидела его на крыльце и уже хотела выйти, чтобы встретить Милу, но она опередила. Заметив парня, Красовская сама направилась к нему. Разговор был коротким, но метким. Когда я подошла, Серж обиженно развернулся и чуть ли не бегом рванул со школьной территории. Красовская не стала вдаваться в подробности, а только сообщила, что вопрос с парнем решила. Денису и Косте мы договорились ничего не говорить об этой встрече.

Я все еще не работала, но, как и раньше, вела занятия по субботам и подрабатывала на старом месте на аутсорсинге. Денис с головой ушел в работу. Он напролом шел к своей заветной цели — получить приз как лучший ресторатор и закрыть основную часть долга перед Леной. Мы боялись загадывать, но оба верили в победу. Костя вел очередное дело о разделе имущества и лишь изредка звонил узнать, как наши дела. Единственной неожиданностью за три недели стало исчезновение Дениса Суворова.

После того, как на дядю моего Дениса пали подозрения, Власов решил разыскать его и поговорить. Я уговорила Власова взять меня с собой на встречу, вот только она не состоялась. Когда мы приехали к дому Суворова, тому самому, к которому я приезжала семь лет назад, нам никто не открыл. Я предположила, что мужчина был на работе, ведь мы смогли приехать только днем в будний день, пока Мила была в школе, но Денис решил разузнать у соседей. Нам открыли только дверь напротив, и пожилая дама сообщила, что Суворов давным-давно пропал. Она рассказала, что не заметила, как он съехал, и только потом увидела новых соседей. Денис хотел поговорить и с ними, но когда приехал вечером, те сказали, что выкупили квартиру за бесценок, а о прежнем хозяине ничего не знают.

Казалось, что прошлое со всеми своими загадками оставило нас в покое. Красовский так и не объявился, а был ли он на самом деле жив, мы так и не узнали. Денис Суворов бесследно исчез. Полиция не нашла того, кто проник в нашу квартиру. Воронов предположил, что тот, кто к нам вломился, и был Красовский. Скорее всего, он нашел настоящие драгоценности, которые долгие годы хранились в многострадальной шестнадцатой квартире, и сбежал, забыв про дочь, которая, видимо, была ему не нужна. Это доказывало и его вину в смерти родителей Дениса. Негласно мы решили принять эту правду, отпустить прошлое и жить будущим, а наше с Денисом будущее приближалось…