Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 113)

— Лисенок! Милая! — Денис подхватил меня и попытался снова уложить. — Прости! Прости, пожалуйста, я не должен был…

— Ничего, — проговорила я и с его помощью снова легла.

В больнице меня сразу отвели к врачу, и хмурый мужчина средних лет в белом халате приступил к тщательному допросу о моем самочувствии. Я рассказала все, как было на самом деле: про головокружение, частую тошноту, недомогание и слабость. Денис был рядом и все прекрасно слышал. По его виду я поняла, что меня ждет объяснение еще и с ним, но сейчас думала только о том, чтобы выяснить, что со мной такое. Врач сразу направил меня на анализы, в том числе попросил сделать тест на беременность.

Нужно было подождать пару минут, пока проявится результат, и я вышла к Денису. Он сидел на железном стуле, сгорбившись и нервно отбивая правой ногой чечетку. Я села рядом и взяла его за руку.

— Лисенок, я тут вот что прикинул, мы можем пожениться весной, как раз успеем все подготовить. Ты закажешь платье, фату. Праздновать будем во «Фьюжне», — серьезно заговорил Денис, и я, улыбнувшись, опустила голову ему на плечо.

— То есть тебя не пугает мысль стать отцом? — спросила я.

— Любого нормального мужчину это испугает, но рано или поздно ты бы все равно родила нам малыша, если это случилось сейчас, значит, так и должно быть.

Я поцеловала возлюбленного в щеку и пошла в туалет, где оставила свой тест, заведомо зная, что там одна полоска. И пусть я не ждала ребенка, то, что Денис так серьезно настроился на отцовство, не могло не радовать.

— Ну что? — тут же поинтересовался он, стоило мне выйти обратно.

— Нет, — покачала головой я. — Да и ты сам знаешь, что мы всегда помнили о безопасности.

— Ну знаешь, всякое бывает…

— Не в этот раз.

— Тогда твое недомогание…

— Врач скажет из-за чего, — улыбнулась я.

Меня положили в палату и строго наказали придерживаться постельного режима. Через какое-то время к нам пришел доктор. Денис забавно нахохлился и, скрестив под грудью руки, строго посмотрел на мужчину, словно тот пришел сдавать ему экзамен.

— Алиса, у вас анемия или, проще говоря, малокровие. Я специально попросил вас сделать тест на беременность, чтобы исключить гидремию, характерную для женщин в положении. Мы еще не получили результаты всех анализов, но уже сейчас могу сказать, что вам требуется полный покой, здоровый сон и хорошее питание. Какое-то время подержим вас в больнице, прокапаем растворчиками…

— Но я не могу! — возразила я. — Завтра я должна выйти на работу. Понимаете, у меня испытательный срок…

— Об этом не может идти и речи! — отрезал врач. — Алиса, я выпишу справку. Ваш работодатель поймет.

— А это же не опасно? — взволновано спросил Денис.

— Анемия не болезнь, а один из симптомов ряда болезней. Когда получу результаты анализов, смогу сказать точнее. Возможно, у вашей девушки просто нехватка витаминов, стресс и нервное истощение. Сейчас главное — не усугубить ситуацию и отдыхать, отдыхать, отдыхать!

Когда доктор ушел, явилась медсестра с капельницей. Я с детства не любила иголки, а теперь пришлось терпеть не просто быстрый укол, а долгий мучительный процесс. Денис сразу сказал, что сам переговорит с моим начальством и предупредит о больничном. Я бы хотела ему как-то помешать, но он просто взял мой телефон, нашел в списке контактов начальницу и позвонил. Моя директриса была настоящим трудоголиком и не любила, когда ее сотрудники отлынивали от дел. Она сразу сообщила Денису, что я в край обнаглела: не проработав и двух месяцев, отпрашиваться сначала на похороны «даже не родни», а потом передавать через «дружка», что заболела. Тут Власов не сдержался. Он жестко послал мою начальницу и заявил, что после такого сам не позволит мне работать в ее фирме.

— Спасибо, милый, теперь я без работы, — грустно усмехнулась я.

— Не об этом думать надо. Сказал же, что о тебе позабочусь. Ты, главное, поправляйся! — улыбнулся он, и я кивнула в ответ.

— Денис, давай позвоним Косте, узнаем, как у них с Милой дела?

— Лисенок, я уверен, что все в порядке, иначе бы Воронов позвонил сам. Тебе лучше ни о чем плохом не думать.

— Не могу. Если не хочешь, чтобы я переживала — звони! Как не понимаешь? Я же места себе не найду.

— Ладно, — сдался Денис.

Костя приехал за Милой в конце учебного дня и застал девочку выходящей из школы. Она искренне удивилась такому гостю, но безропотно села в машину и позволила отвезти себя домой. Всю дорогу Красовская молчала и только по приезде домой рассказала своему Викингу, что Матвей заставил ее пойти на занятия. Отчим поставил условие, что она сама будет зарабатывать на жизнь, а точнее, получать зарплату за свою учебу. Он даже озвучил сумму «оклада», из которого будет вычитать за прогулы и плохие отметки. Мила перепугалась, что если не пойдет на уроки, то в конце месяца не получит ни гроша.

— Какая дикость! — не сдержалась я.

— Не знаю, Лисенок, может быть, как раз наоборот: у Милы не опустятся руки, она будет учиться, не забросит школу, сдаст экзамены…

— Но сейчас ей плохо! Девочке поддержка нужна, а не бизнес-план!

— Возможно, Матвей просто не может дать ей другую поддержку… Спросим у Воронова. Он уже едет сюда.

Костя примчался с огромным букетом цветов, чем снова разозлил Дениса. Но Власов сдержался. После слов доктора о том, что мне нельзя нервничать, возлюбленный старался держать себя в руках.

— Ты видел Матвея, когда был у Милы? — спросила я.

— Нет, он был на работе, малявка не знала, когда он должен вернуться.

— Как она?

— Плохо, но намерена бороться. Она считает, что отчим придумал это, чтобы найти предлог и сдать ее в детдом, — вздохнул Костя.

— Чушь! Я говорила вчера с Матвеем, и он был решительно настроен оставить Милу у себя. Если бы хотел отказаться от опеки, то не стал бы искать предлог.

— Я тоже так думаю, — согласился Костя, — а вот малявка другого мнения.

— С ней я позже побеседую, — вздохнула я. — Но могу понять ее чувства после беседы с Матвеем. Неприятный он тип.

— Что он тебе говорил? — нахмурился Воронов.

— Я оставила ему свои контакты, чтобы в случае чего-то непредвиденного Матвей мог меня найти, но совсем забыла, что он может узнать квартиру Власовых. Что, впрочем, и случилось. Он стал расспрашивать, каким образом я в нее въехала, и мне пришлось рассказать правду и сознаться, что я в курсе их старой дружбы с Сергеем Власовым.

— Ольга ему ничего не говорила? — удивился Денис.

— Нет. Она только упоминала нас как новых знакомых, но не вдавалась в подробности. Матвей не выносил разговоров о первом ее муже, и Оля не хотела его злить.

— И какая у него была реакция на твои слова? — продолжил Костя.

— Это самое любопытное. Он сказал, что Красовский не любил Ольгу, обвинил в том, в чем его подозревают, — я опустила взгляд, потому что не могла при Денисе вслух произнести, что Матвей назвал Александра убийцей Власовых.

— В убийстве мамы и папы? — все же спросил Денис.

— Да, — вздохнула я. — Но еще Матвей сказал, будто Красовский изменял жене, что не любил ее по-настоящему.

— Хм… Ольга твердила обратное, — потирая подбородок, пробормотал Воронов. — Хотя влюбленные женщины часто бывают слепы. Денис, а ты не помнишь, какие отношения были между Олей и ее мужем?

— Не знаю по поводу измен, но то, что Александр любил Ольгу — факт. Я даже завидовал, что мои родители не выражают своих чувств так пылко. Красовский с Оли пылинки сдувал. Нет, он точно любил жену! — решительно заявил Денис.

— Может быть, Матвей наговорил мне все это чисто из обиды? Хотел еще больше облить грязью старого соперника… — но тут мне в голову пришла иная мысль: — А что, если ему стало известно про планы Ольги? У них завязалась ссора в ресторане, и Матвей столкнул ее с лестницы, а чтобы подстраховаться на всякий случай, если Красовский объявится, наговорил мне про него гадости. Конечно! Он думал свалить на Александра вину!

— Элис, подожди! Не нужно бросаться такими серьезными обвинениями!

— Но Кость! Все же сходится!

— У нас действует презумпция невиновности, ты же юрист и должна это помнить.

— Какая к черту презумпция?! — вспылил Денис. — Если этот человек может быть убийцей, то его надо изолировать!

— Как?! Как, скажи мне, раз ты такой умник? — в тон ему выкрикнул Воронов.

— Не знаю, ты же у нас крутой адвокат!

— Так, хватит! Вы оба! Что удумали?! Устраивать петушиные бои в больнице? Нравится вам или нет, но сейчас мы втроем в одной лодке и в первую очередь надо думать о том, как вытащить Милу из лап этого ненормального!

— Юридически у него все права на малявку, — вздохнул Воронов. — С другой стороны, если мы попробуем отсудить Милу, то ее просто отправят в детдом, а шестнадцатилетней домашней девочке там не выжить.

— И что ты предлагаешь?

— Пока оставить все как есть, но следить и за Милой, и за Матвеем. Я уже сказал малявке, чтобы звонила, если отчим ее обидит.

— Но мы должны предотвратить трагедию, а не бороться с последствиями, — простонала я.

— Элис, пойми, у нас связаны руки!

— Он прав, — хмуро сказал Денис. — Пока просто будем присматривать за Милой.

Пришлось и мне сдаться, хотя совершенно не нравилось, что Красовская будет жить с предполагаемым убийцей ее матери. Я хотела узнать, как ребята планируют следить за Милой, но тут у Дениса зазвонил мобильный, и он, извинившись, вышел из палаты. Я заметила, как недобро они переглянулись с Костей, и приготовилась к продолжению их холодной войны.