Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 106)

От ответа меня спас звонок в дверь. Мне совершенно не хотелось расстраивать Милу сообщением о том, что Викинг больше не одинок, но и врать я не любила.

— Мама уже приехала, — вздохнула девчонка. — Ты вечером никуда не собираешься? Давай позвоню, и поболтаем, как домой вернусь?

— При условии, что не будем обсуждать Костю, — направляясь к двери, ответила я.

Как мы и думали, на пороге стояла Ольга. Она поздоровалась и вошла в прихожую. Я сразу заметила, что с ней что-то не то. Оля нервничала, то и дело теребила в руках несчастные кожаные перчатки и явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Мила, скорее одевайся, — сказала она дочери.

— Ма, ну куда торопиться?

— Забыла? У нас гости сегодня. Партнеры твоего отчима. Тебе еще надо себя в порядок привести.

— Вот черт, — пробормотала Мила.

— Что за выражения?!

— Ну, ма… — недовольно протянула девчонка, застегивая пальто. — Алиска, тогда сегодня не получится созвониться. Завтра поболтаем, окей?

— Хорошо, — улыбнулась я.

Мы попрощались, я закрыла за Красовскими дверь и направилась в гостиную, чтобы убрать учебники после занятий со школьниками, но как только я вошла в комнату, в дверь снова позвонили. Я взглянула в глазок и увидела Ольгу… одну, без дочери.

— Оль, что-то забыли? — сходу спросила я, открывая дверь.

— Алис! — она практически влетела обратно в мою квартиру и закрыла за собой дверь. — У меня нет времени. Миле сказала, что оставила у тебя перчатки, — она вынула их из кармана и продемонстрировала мне.

— Но, Оль, что такое?

— Знаю, что для тебя история моего первого мужа кончилась. Вы с Костей выяснили… Но… мне нужно тебе кое-что сказать!

— Что такое?

— Не здесь и не сейчас. Алиса, приезжай ко мне домой в понедельник. Матвей как раз будет в командировке, а он ничего не должен знать.

— Почему? Потому что это касается Александра Красовского?

— Алиса, все потом, потом! И прошу, никому не говори о нашей встрече. Миле тоже.

— Хорошо, конечно. Но если дело такое важное, то может быть, не будем тянуть до понедельника и встретимся завтра?

— Нет, говорю же! Если Матвей узнает…

— Ты боишься его?

— Нет, что ты? — она немного замялась, а потом грустно вздохнула, словно решила для себя говорить со мной откровенно. — Мой муж следит за мной. Даже дома через работников, но в понедельник будет только горничная, ее я отправлю на рынок.

— Оль, ты меня пугаешь? Неужели Матвей…

— Алиса, потом, все потом! Мне нужно бежать. Мы с Милой не можем опоздать к ужину.

— Да, конечно!

Ольга наспех поцеловала меня в щеку, и практически выбежала из моей квартиры. А мне в голову стали закрадываться нехорошие мысли. Если она так боится мужа, если он за ней следит, то не это ли доказывает, что Матвей Иванов человек опасный, а значит, может причинить вред жене и падчерице. Теперь я еще больше стала волноваться за нее и Милу. Когда вечером позвонил Воронов, я рассказала ему о странном поведении Ольги, и ему, как и мне, это не понравилось.

— Элис, будь осторожна, когда к ней поедешь, — серьезно сказал он.

— Кость, ты думаешь, Матвей может что-то с ними сделать? — заволновалась я.

— В любом случае, ему не стоит знать о нашем расследовании. Попробуем разузнать о нем из других источников, потому что если Матвей поймет, что мы копаемся в прошлом, может перекрыть нам кислород, запретить общаться с Ольгой и Милой и вдобавок разозлиться на них.

— Мне страшно.

— Не бойся, Элис. Если хочешь, поеду к Ольге с тобой?

— Нет, не стоит.

Мы проговорили с Костей допоздна, но я все равно уснула с тяжелым сердцем. А ночью меня разбудил телефонный звонок. Он неприятной трелью разрезал тишину комнаты, и когда я потянулась к мобильному, почувствовала, что ничего хорошего не услышу.

— Алиса! — раздался в трубке голос, который я не узнала сразу из-за громких всхлипов.

— Мила?!

— Алиса, мама умерла! Пожалуйста, приезжай…

Глава 46. Скорбь

Черное траурное небо. Холодные слезы-звезды. Мертвая заледенелая дорога. Я неслась по Садовому кольцу, забыв про все ограничения скорости, видела камеры ДПС и знала, что меня ждут штрафы. Сейчас я была готова отдать последние деньги, только бы быстрее оказаться рядом с Милой. Я не представляла, что чувствует бедная девочка. Мне самой было больно от мысли, что Ольга… Нет, я не могла этого произнести. Вдруг, какая-то ошибка? Вдруг, злая шутка Милы? Хотя она никогда бы не стала так шутить.

Я въехала в их двор, с трудом припарковалась где-то сбоку от стоянки и бросилась к квартире Матвея. Мила не объяснила, как произошло несчастье с ее мамой, и я думала о худшем. А если это так, нельзя было оставлять Красовскую одну. Я долго трезвонила в домофон до того, как кто-то, даже не спрашивая, открыл дверь, а поднявшись на этаж я увидела дверь в квартиру приоткрытой.

— Мила! — позвала я, медленно ступая в прихожую. — Мила, это я — Алиса! Мила?

Ответом была тишина. Теперь уже я испугалась за себя. Вдруг это ловушка? Вдруг звонок Красовской — коварный план Матвея заманить меня в ловушку? Но тут я услышала громкие девичьи всхлипы, доносившиеся откуда-то с кухни.

— Мила!

Я вбежала туда и увидела малышку, сидящую на полу. Она обхватила руками коленки и тяжело дышала, роняя горькие слезы. Опустившись рядом с ней, я аккуратно коснулась ее плеча, и она, словно очнувшись ото сна, бросилась мне на шею.

— Мила… Я с тобой, я здесь…

Малышка молчала, крепко сжимая меня в объятьях, словно ища моей защиты. Сердце болью отозвалось в груди, я физически ощущала ее переживания. Но что вдруг меня удивило, так это то, что девочка была в квартире совсем одна.

— Мила, а где твой отчим? Где кто-нибудь из взрослых?

— Никого нет, — с трудом ответила она.

— Пойдем в твою комнату. Я уложу тебя.

Мила была не в том состоянии, чтобы ее расспрашивать. Я помогла ей подняться и отвела в спальню. На девчонке было надето красивое голубое платье, видимо, то, в котором она была на ужине. Она даже не переоделась. Усадив ее на кровать, я достала из шкафа пижаму и протянула ей, в надежде, что она сама переоденется, но Мила только покачала головой.

— Мил, тебе нужно переодеться во что-то более удобное. Хорошо бы принять душ…

— Мама умерла, — пробормотала она и затряслась, словно оказалась на морозе. — Мама умерла. Ее больше нет. Алиса! Моя мама умерла!

— Что случилось? — аккуратно поинтересовалась я.

— Она… Она… Мы были на ужине в ресторане. Мама ушла. А там… Она с лестницы упала. В подвал. Понимаешь? В подвал! Ей нечего было делать в подвале! Там же… Там же ресторан!

Девочка вытерла заплаканное лицо рукавом платья и взглянула на меня. В ее огромных карих глазах было столько боли, что я сама с трудом смогла сдержать слезы, которые вот-вот намеревались накатить на глаза.

— Хорошая моя, тише… тише… — я снова обняла Милу, и она прижалась к моей груди.

— Я не понимаю… Мама…

— Мил, а где Матвей? Где взрослые?

— Никого нет, — она снова всхлипнула, но смогла не заплакать. — Зинаиду Ивановну отпустили на ночь домой. А Матвей… Он остался. Посадил меня на такси и отправил домой. Сказал, чтобы я шла спать. Но я не могу. Мне страшно одной. Алиса, ты же не уйдешь?

— Не уйду. Никуда от тебя не уйду. Буду рядом столько, сколько потребуется.

— Алис… Что теперь будет?

— Все будет в порядке. Это я обещаю. Я тебя не оставлю. А теперь давай сходим умоемся и переоденемся. Если не хочешь в душ — не надо, но слезки нужно смыть.

Я помогла Миле встать и довела ее до ванной. Там девочка сказала, что сможет справиться сама. Я ее оставила и, как только послышался шум воды, смогла дать себе минуту на слабость. Но долго плакать себе запретила, нужно было думать о малышке.

Когда Мила вышла из ванной, я уже заварила ей сладкий чай. Нужно было по пути купить какое-нибудь успокоительное, но мне было не до этого. Я уложила девочку в постель, дала в руки кружку и наказала выпить весь чай. Она послушно это сделала.