Татьяна Лакизюк – Хроники Драгомира. Книга 5. Там свет погаснет навсегда (страница 7)
Осталось дело за малым – добыть вторую часть карты, и дерзкий план будет осуществлен.
«А ловушки?»
Гноючка лишь усмехнулся – ведь он сам их придумал. Жадеида, обратившись к ближайшему помощнику за помощью, сама того не желая, очень ему помогла.
Гноючка вздохнул и расправил потрепанные края карты.
– Ага, все ясно. Еще несколько километров на север, а затем нужно будет повернуть, – воодушевился он. – Судя по всему, я уже недалеко.
Проверив сверток, он вновь тронул поводья. Лошадь послушно поскакала вперед.
Через пару часов Гноючка наконец-то достиг узловатого дерева, которое по размерам не уступало самому Древлию. Стоя на границе двух петрамиумов, оно будто пыталось сбежать из ставшего негостеприимным Смарагдиуса. Большая его часть – огромные корни и испещренный морщинами ствол разместились на землях Смарагдиуса, а вот ветви, усыпанные листьями, так и тянулись к свободе, заставив ствол причудливо изогнуться в сторону воздушного Кристаллиума.
Торопливо спешившись, мужчина аккуратно положил сверток на землю и снова развернул карту.
– Так. Нужно встать лицом на запад.
Повернувшись, он посмотрел в сторону темнеющего петрамиума Отверженных и вздохнул. Несмотря на всю любовь к Жадеиде, ему не хотелось возвращаться – здесь было так хорошо. В этом месте, куда еще не успела добраться черная магия, все дышало жизнью, и даже старое дерево было куда живее молодых, скрюченных до земли деревьев, что тихо умирали в центре владений Жадеиды.
Гноючке, как бывшему жителю Смарагдиуса, так не хватало зелени, пения птиц, да, в конце концов, голубого неба и яркого солнца, которых приспешники ведьмы не видели уже давно. Ведь чем ближе черные книги, тем мертвее земля вокруг. Еще раз вдохнув чистейший воздух полной грудью, Гноючка вновь посмотрел на карту, расшифровывая записи ведьмы.
«Хватит прохлаждаться, пора действовать. Все это не для меня, я все равно вернусь к ней. Так что оставляю мечты здесь», – решил он и забубнил:
– Отсчитать двадцать пять шагов влево. Раз, два, три… – Гноючка тщательно отмерял шаги, стараясь ничего не упустить.
Дерево, заметив чужака, совершающего секретный ритуал, насторожилось. Ведь оно знало: к нему должна прийти женщина, доверившая хранение своей тайны.
Отсчитав двадцать пять шагов, Гноючка замер, кожей чувствуя на себе его враждебный взгляд. Что-то заподозрив, дерево потянуло к нему ветви, на которых откуда-то появились длинные шипы.
– Нужно поторапливаться, пока оно меня не схватило. Сделать три шага к дереву и обойти его по кругу четыре раза. Раз, два, три… – увернувшись от ветвей, он начал быстро обходить лесного гиганта.
– Два раза подпрыгнуть на месте. – Гноючка с трудом подпрыгнул, стараясь уберечь больную ногу.
Через мгновение увидел, как прямо под ним зашевелились камни. Гноючка замер.
«Неужели ловушка, и я сейчас провалюсь?»
Отгоняя панические мысли, он заставил себя стоять на месте, чтобы не нарушить последовательность ритуала.
И правильно сделал. Камни, немного поворочавшись, успокоились и начали медленно собираться в стрелку, указывающую на юг.
– Ага. По направлению стрелки пройти еще пять шагов и подойти к дереву.
Гноючка тут же выполнил все указания и уставился на дерево. То, увидев знакомые действия, расслабилось. В конце концов, ему нужно было отдать карту после ритуала. Ритуал проведен, ошибок нет, а значит, миссия дерева выполнена. Вздохнув, гигант убрал ветви, открывая проход к стволу.
– Спасибо, – с чувством произнес Гноючка и снова сверился с картой. – Теперь нужно найти узор на коре и нажать.
Он подошел к отчаянно заскрипевшему на ветру дереву. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился ветер.
«Еще одна ловушка, – успел подумать Гноючка, закрывая ладонью заслезившиеся глаза. – Оно и понятно, Жадеида с силой черных книг мгновенно усмирила бы ветер. А вот что делать мне?»
Поняв, что еще немного и ветер сметет его, как сухой сорняк, без особой надежды на чудо, Гноючка ухватился за ветку. И вдруг дерево быстро подтащило его к себе. Как только Гноючка оказался на месте, ветер тут же стих.
– Спасибо еще раз, – с чувством пробормотал он, едва переводя дух.
Повезло так повезло. Видимо, дерево решило помочь чужаку, безошибочно совершившему ритуал. А ветер? Кто знает, откуда он взялся, этот ветер. В ритуале его не было.
Гноючка воодушевился таким везением, но, подойдя вплотную к коре, беспомощно уставился на нее.
Кора как кора, испещренная глубокими морщинами, она ничем особенным не выделялась.
«Где же спрятана карта?» – забеспокоился Гноючка, лихорадочно обшаривая руками кору в поисках необычных выступов или углублений. Скрюченные пальцы впустую скользили по шершавой поверхности. Когда отчаяние овладело им, краем глаза он уловил какое-то движение. По коре ползла крупная многоножка. Деловито перебирая лапками, она юркнула в невидимую до этого щель. Гноючка, превозмогая страх, сунул руку следом за ней. Пальцы тут же нащупали какой-то выступ. С силой надавив на него, он вскрикнул. Края выступа оказались в зазубринах, которые больно ранили пальцы, оставив глубокие порезы. Инстинктивно отдернув руку, он увидел, как несколько капель крови упали на кору и засветились. Красноватое сияние начало быстро заполнять глубокие борозды, и Гноючка не сдержал возглас изумления. Отойдя на несколько шагов, он удивленно смотрел на маршрут, проступивший на коре дерева.
– Ах! Вон что тебе было нужно! Моя кровь…
Схватив огрызок карандаша, он приготовился перерисовать карту, но дерево тут же вырвало карандаш из рук калеки.
– Эй! Ты чего? – возмутился он.
Ответом ему послужил большой кусок коры. Отлетев от дерева, он больно стукнул несчастного по голове. Потерев проступающую округлую шишку, звенящую от боли, Гноючка поднял кору и увидел нарисованный маршрут.
– Так бы сразу и сказало, а то драться, – пробурчал он и, пятясь задом, начал отступать к лошади.
Оказавшись на безопасном расстоянии от ветвей, он с облегчением вздохнул. Изучив новую карту и убрав ее в сумку, притороченную к седлу, Гноючка подхватил сверток и направился в путь.
4
– Ра-а-з! – прокатилось по празднично украшенному залу. – Два-а-а! Три-и-и! Можно!
Реальгар, чьи глаза закрывала плотная повязка, торопливо стянул ее. Немного поморгав, чтобы прогнать временную слепоту, он ошеломленно замер.
Зал советов было не узнать. За один день он превратился в пылающий «костер». Стены, затянутые золотой тканью, нестерпимо блестели, а от множества камней красных, оранжевых и желтых оттенков, казалось, шел настоящий жар. Реальгар зажмурился и вновь открыл глаза. Нет. Все верно – «огонь полыхал» повсюду. Декораторы сотворили настоящее чудо. Иллюзия языков пламени, пробегающих по стенам, была невероятной. Пол под ногами напоминал жидкую лаву, гости словно оказались в жерле вулкана. И чувство восторга с примесью восхищения и чуточкой страха красноречиво говорило о том, насколько правдивой получилась атмосфера.
По невидимому сигналу зажглись сотни свечей, и сияние стало ослепительным. Реальгар окинул взглядом гостей и пошел к семье, терпеливо ожидавшей его в центре зала. Правда, не все вели себя сдержанно. Двойняшки никак не могли устоять на одном месте дольше минуты. Вот и сейчас переминались с ноги на ногу, строили выразительные гримасы – мимикой, жестами и даже глазами показывая, что всех ждет нечто грандиозное. А судя по выпученным глазам, нечто грандиозное обещало превзойти само себя.
Реальгар невольно залюбовался ими. Подвижные, выразительные лица так и лучились счастьем, каштановые кудряшки дрожали от нетерпения, крепкие ножки, обутые в лакированные туфли, пританцовывали, чуть слышно цокая каблучками, а ладошки сжимались в кулаки. Ради детского счастья можно и потерпеть все торжества, организованные в его честь. Сам он бы с радостью отметил день рождения в узком семейном кругу, как и Луна, которая так и не научилась получать удовольствие от шумных приемов, предпочитая тихие вечера. Невольно кинув на нее взгляд, он ободряюще улыбнулся, пытаясь вложить в улыбку невысказанные слова поддержки. Несмотря на невозмутимый внешний вид и счастливое лицо, Луна была бледна. И теперь Реальгар разделял ее страхи. После прочтения дневника ему впервые стало не по себе. Где-то в груди притаилось сомнение, которое нет-нет да царапало острым когтем, оставляя кровоточащий след и заставляя сердце тревожно сжиматься. Эгирин, стоявший немного позади Луны, тоже принужденно улыбался.
Скинув с себя паутину предчувствий, Реальгар подавил тяжелый вздох и, на ходу пожимая десятки протянутых рук, подошел к семье.
– С днем рождения! – близняшки тут же повисли на нем, повизгивая и даже, кажется, похрюкивая от восторга и нетерпения. Обещанный сюрприз они ждали гораздо больше, чем именинник.
Подхватив детей на руки, Реальгар закружил их, одновременно щекоча и заставляя пищать от восторга.
– Спасибо, мои хорошие! – с чувством расцеловав, он поставил их на пол.
– С днем рождения, дорогой! – слюнявые объятия сменили нежные руки Аниты.
– С днем рождения! – крепкая рука отца ухватила именинника за правое ухо.
– Ай! – не сдержался тот.
– Никаких «ай»! – левое ухо очутилось в плену крепких рук дяди Александрита.
– Раз! Два! Три! Четыре!.. – хором проскандировали они. – … Пятнадцать! Шестнадцать! Сем-над-цать!