Татьяна Лакизюк – Хроники Драгомира. Книга 5. Там свет погаснет навсегда (страница 6)
– Да я и не собиралась переживать! – Анита широко улыбнулась, с любовью глядя на уже совсем взрослого сына. – Чего мне за тебя беспокоиться, когда ты вон какая дылда?
Встав на цыпочки, она дотянулась до каштановых волос, чтобы потрепать их. Основательно разворошив шевелюру, звонко чмокнула сына в щеку.
Реальгар тут же смутился и покраснел до кончиков ушей. Гелиодор же хмыкнул в ответ. Анита развернулась, ухватив руками голову мужа, заставила пригнуться и звонко поцеловала. Гелиодор тут же запылал, как костер. Анита, глядя на одинаковые морковные лица, улыбнулась еще шире. Даже Эгирин на секунду забыл о переживаниях и невольно залюбовался, глядя на такую искреннюю любовь и тепло.
– Что у вас случилось? – Гелиодор, стирая большими ладонями смущение с лица, повторил вопрос.
– А вот смотрите!
Реальгар начал рассказывать родителям о находке, подтверждая слова демонстрацией страниц дневника. Эгирин тоже включился, показав и проявляющую пыльцу, и ее действие.
Гелиодор, внимательно выслушав, нахмурился, невольно повторяя выражения лиц собеседников.
– Вы правы! Не нравится мне все это.
– А я не вижу ничего странного, – торопливо заговорила Анита, побледневшая при упоминании о заклятой подруге. – Жадеида всегда вела записи как попало. Она могла описать эти полгода где-то в другом блокноте. И вообще, какая разница? Все давно закончилось.
– Ну уж нет, мам. Когда она писала на случайных обрывках, то все равно вложила их в блокнот. Посмотри, ее записи идут с частотой примерно раз в неделю. А тут целых полгода тишина. Как раз в тот период, когда правители смогли удержать купол. Записи о том, что она захватила Луну, подтверждают мои слова. Нет никакого нового блокнота, как и нет записей на обрывках. Зато есть вопрос: чем таким была занята Жадеида, что позволила правителям держать купол и даже не вела дневник?
– И я никак не могу вспомнить, видел ли ее вообще. Я хоть и прятался в лабиринте и почти не появлялся в замке, но все же… Но раз-то должен был увидеть. Может, она уезжала куда?
Гелиодор помрачнел еще больше. Погрузившись в раздумья, он начал мерить большими шагами лабораторию, разговаривая сам с собой:
– Чем дольше думаю, тем больше убеждаюсь, что и я не видел ее. Раньше она постоянно появлялась на границах петрамиума, чтобы попугать жителей.
Перед его глазами предстала картина прошлых событий.
«Жадеида в развевающейся мантии летает на кровавой туче. Туча злится и осыпает перепуганных драгомирцев жалящими молниями, разбавляя оскорбления, которыми, в свою очередь, кидается ведьма. Огненные воины, патрулирующие границы, атакуют ее пылающими сферами. Ведьма ловко уклоняется, маневрируя над их головами. Затем, еще немного покружив, отправляется прочь. Но лишь для того, чтобы через время появиться в другом месте».
Гелиодор вспомнил, что стоило им возвести купол, как Жадеида тут же собирала всех стражников, и они вместе набрасывались на него, раз за разом повторяя попытки. Купол разрушался, и драгомирцы оставались без защиты.
Это повторялось много раз, за исключением шести месяцев, когда купол стоял. Со стороны петрамиума Отверженных он был покрыт густой черной слизью, оставшейся от бесконечных атак перебежчиков, и правители практически не видели, что происходило с той стороны купола. И только сейчас Гелиодор понял, что они не видели и Жадеиду.
Нахмурившись, он пробормотал:
– Спасибо вам. Хоть и со дня событий прошло немало лет, и ведьма давно мертва, как и ее сообщники, как и книги, я все равно расскажу остальным правителям. Просто чтобы иметь в виду. А пока… Пока выдохните! Скорее всего, записи действительно утеряны. А может, ведьма из-за злости и беспомощности вообще ничего не писала.
– Ну да… Наверное… – пробормотал Реальгар.
Эгирин тоже неуверенно кивнул. Оба одновременно вспомнили потухшие глаза Луны, отчаянно боящейся дня рождения, и переглянулись.
Почему-то им стало страшно.
А во дворце по-прежнему стоял невообразимый шум. В суматохе никто и не заметил, что цветы немного поникли, а птицы перестали петь. Даже ветер, игравший с листвой и заставлявший дрожать кустарники, исчез, а ручьи безмолвно ушли под землю. Только Луна ахнула.
– Что с тобой? – тут же подхватился Александрит, с беспокойством глядя на побледневшую дочь.
– Н-ничего, – торопливо ответила Луна, пытаясь скрыть страх.
– Точно? – Александрит уже хотел подойти к дочери, потрогать лоб.
– Конечно! – заторопилась Луна.
И, через силу улыбнувшись, хлопнула в ладоши, начав преувеличенно громко отдавать распоряжения цветочницам.
*** Двадцать лет назад.
В жуткой, противоестественной темноте, которую с трудом разгоняла ярко сиявшая на ночном небе полная луна, согнувшийся почти пополам человек кое-как взобрался на лошадь. Движения искалеченного тела замедлял сверток, крепко привязанный к груди. Но человек не стал снимать ношу, а наоборот, еще крепче прижал ее к себе рукой. Сдержав стон из-за боли в ноге, он сел в седло и, поудобнее устроив сверток, тронул поводья. Склонившись к уху лошади, прошептал:
– Нам нужно быть незаметнее тени. Прошу тебя!
Лошадь взмахнула тяжелой гривой и согласно качнула головой. Осторожно ступая по брусчатке, она не издала ни звука. Мягкая ткань, намотанная на копыта, заглушила их цокот. Человек тихонько выдохнул, радуясь своей предусмотрительности, и на всякий случай пригнулся, стараясь слиться с лошадью в единое целое. Направляя ее вдоль чахлых деревьев, он старательно прятался в их жидкой тени. Когда закончились последние лачуги петрамиума Отверженных, человек позволил себе распрямиться. Проверив надежность узлов, удерживающих сверток, вновь склонился к уху лошади.
– А теперь гони! Гони что есть сил!
Лошадь тихо заржала в ответ. Еще раз тряхнув гривой, она рванула на запад, на самый край Драгомира.
Гноючка (а это был именно он) печально смотрел вокруг.
За годы правления Жадеиды земля была так сильно истощена, что умирала с каждым днем. Ни единого ростка не появлялось на этой выжженной злостью земле, а старые деревья доживали срок, который стал намного короче. Трава давно пожухла и превратилась в солому. Ни цветов, ни пения птиц, ни жужжания пчел – ничего. Только перекати-поле, катившееся по земле, да колючий репейник, цеплявшийся за жизнь. Но и они почернели от яда. Даже ветер был другим. Он не дарил привычного ощущения свободы, не вызывал желания дышать полной грудью. Тяжелый спертый воздух усиливал тоску и желание закричать в голос, чтобы сдержать слезы.
Чувствуя, что отчаяние вот-вот захлестнет его с головой, Гноючка начал вглядываться вдаль.
– Как же долго ехать до тайника. Столько времени пропадет. Но пока я не найду его, не узнаю, куда идти дальше, – бормотал он себе под нос. – Ничего, скоро я найду это дерево. Еще немного, еще чуть-чуть.
Но время шло, а пейзаж был неизменным – выжженная земля без признаков жизни, больше похожая на пустыню. И никаких деревьев.
Остановив лошадь, калека вытащил из-за пазухи карту. Взяв ее в руки, он вздрогнул, вспомнив какой ценой она ему досталась. Украв карту у Жадеиды, он вскоре стал свидетелем ее гнева. Обнаружив пропажу, ведьма пришла в ярость. И даже казнила десяток стражников лишь для того, чтобы унять гнев. И на это у нее была весомая причина.
В день объявления войны Драгомиру, прислушавшись к внутреннему голосу, Жадеида решила подготовить для себя убежище.
«А вдруг правители одержат верх и уничтожат черные книги», – испугалась она.
И, воспользовавшись небывалой мощью, полученной от книг в обмен на детские души, Жадеида решила подстраховаться. На окраине Смарагдиуса, прямо среди бескрайних песков жаркой пустыни Сомнии,8 она создала заколдованный лес, наполнив его всем необходимым для нормальной жизни.
Но страх не покинул ее. Жадеида начала бояться того, что кто-то найдет ее убежище.
Потратив немало сил, она накрыла лес нерушимым заклятием, а дорогу к нему зашифровала так, что и сама бы не смогла добраться без карты.
«А если кто найдет карту?» – новая мысль лишила ее покоя.
Чтобы запутать чужаков, Жадеида разбила карту на две части. Но и этого ей было мало. С помощью Гноючки, знавшего об убежище, она заготовила на пути несколько ловушек, в которые непосвященный чужак мигом попадет и уже никогда не выберется на свободу.
Гноючка как мог успокаивал Жадеиду и тщательно планировал ловушку за ловушкой, делая их поистине коварными и опасными. Но Жадеида не оценила его стараний и окончательный маршрут скрыла даже от него. Гноючка знал лишь о том, что первая часть карты показывала, как пройти к тайнику, где была спрятана вторая половина. Получить ее не так легко. Кроме маршрута, в первой карте был зашифрован целый ритуал. Если не знать шифр, разгадать его невозможно. А не выполнив ритуал, вторую часть карты не добыть. Тайник надежно хранил секрет.
Вторая карта вела уже к убежищу. Но этот путь охраняли ловушки, созданные Гноючкой. Именно в ловушках Жадеида спрятала предметы, необходимые для открытия входа. Без них заколдованный лес так и останется скрытым от людских глаз.
Решив, что предусмотрела абсолютно все, Жадеида успокоилась и вернулась к черным делам.
Но она никак не могла предположить, что получит удар в спину от единственного человека, которому доверяла. Ведь именно первую часть карты и утащил Гноючка. Ему было необходимо добраться до убежища, чтобы спрятать там нечто более важное, чем сама ведьма. К счастью для него, за столько лет жизни с Жадеидой он знал все ее тайные символы и шифры. Поэтому без труда расшифровал и маршрут к тайнику, и ритуал.