Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 87)

— Там и на сапоги хватит.

Он рассмеялся ей в макушку:

— Вот не ценишь ты меня — там даже на куртки хватит и тебе, и Коту, и Гордею.

Утро прекрасным бывает редко, это Тая знала — она была совой и катастрофически не высыпалась из-за службы в госпитале. Но чтобы утро настолько было ужасным — у Таи случилось впервые!

Она проснулась в кровати одна и вздрогнула, первым делом осматривая комнату. Ильи нигде не было. Тая с испуга заглянула даже под кровать:

— Илья! Если ты ушел на подвиги — найду и придушу! Лично!

Она скатилась с кровати и, забыв одеться, рванула к двери, влетая в Илью — он вышел из ванной, еще мокрый, успев только закутаться в полотенце.

— Таюша, все хорошо. Я тут… Я не сбежал… — прошептал он ей в макушку.

— Фух, Илья! — она не сдержалась и стукнула его кулаком в грудь, отвратительно рельефную и накачанную.

Он воспитанно выпустил Таю из своих объятий и поправил сползшую с Таиного плеча футболку.

— Классная пижамка, осень.

Вот же… Озабоченный! Что тогда в цеху, что сейчас. Тая показала Илье язык:

— Не угадал. Это футболка Гордея.

— Мр-р-рак! — выдавил Илья и вернулся в ванную: — прости, у тебя случайно бритвы нет?

Он критично осматривал в зеркале свой подбородок, на котором стала пробиваться светлая щетина.

Тая встала в дверном проеме, любуясь на утреннего Илью. Она впервые его видела неодетым под ярким светом ламп. Это не темнота цеха, где еле светились жизненные нити. Это не мрак заброшенного дома Подосиновых. Это не сумрак холла, где Илья вчера спешно одевался. Электрический свет в ванной ничего не скрывал. Сердце на миг забилось в волнении — сколько же на Илье шрамов. Тонких, явно нанесенных медицинской рукой. Толстых, кривых, безобразных от кого-то, кому Илья сильно не нравился. Слишком много шрамов для одного мужчины. И это он еще на войне не был.

— Нет, Гордей не купил, — задумчиво ответила Тая.

Илья бросил на неё странный взгляд и снова выругался:

— Дважды мрак…

Тая не удержалась и поддела его:

— Одежда для тебя тоже куплена Гордеем.

— Трижды мрак, — Илья повернулся к ней и тепло улыбнулся — кажется, последнее его ругательство тоже было сказано, чтобы поддеть Таю. Или поднять ей настроение.

Она боком прислонилась к дверному косяку:

— Разрешаю, как только закончится вся эта нелепая ситуация, купить мне бритвенный станок и футболку для сна.

— А как я узнаю, что ты в ней будешь спать?

— Я разрешу тебе проконтролировать этот процесс, Илюшенька…

Он понял намек — шагнул к ней, крепко обнимая и невинно целуя в висок:

— Таюша… Ты не пожалеешь… — Его дыхание обожгло кожу. Губы скользнули от виска вниз, медленно прокладывая будоражащую Таино сердце дорожку до её рта. Они замерли у уголка её губ, дальше не двигаясь. Тая ждала поцелуя, но Илья отстранился и поцеловал в кончик носа. — На удачу!

— У той дряни, что ты принял из-за феромонов, есть антагонист, ты в курсе?

Его пальцы промчались по её лицу, замирая на губах и обводя их контур:

— В курсе. Только сперва змей.

— Змейка, — поправила его Тая.

Он вдохнул и повторил за ней:

— Змейка…

Глава седьмая, в которой Илья и Тая идут к озеру

Часы показывали начало десятого. Город за стенами гостиницы уже не спал, изредка выдавая себя звуками мчащихся по делам автомобилей и приглушенной человеческой речью, как не спали и в патологии магмодификаций. Утро в больнице начинается всегда рано. Только сейчас Коту не до Таи — анализы, обходы и процедуры. Она позвонит ему чуть позже, при Илье, чтобы он все слышал. Она понимала, что ему тяжело. Наверняка он ожидает подлости и от неё — ждет выдаст или нет. Тая в его случае не доверяла бы без оглядки.

Пока Илья в ванной одевался, Тая включила стереовизор и проверила шторы, чтобы ни щелки не было — не хватало, чтобы кто-то из дома напротив рассмотрел Илью в номере. За окном было мрачно, словно снова началась война: белое бельмо осеннего солнца на неестественного цвета небе, полное безветрие и особая тишина, как бывает перед атаками: когда вроде звуки и есть, да все не то. Радиационный туман, обычный в это время года, плотно укутал городок, из-за поднятого защитного купола отдавая ядовитым оранжевым светом. Как будто вот-вот прозвучит команда «газы!», заставляя надевать противогаз и защитный костюм. Тая сглотнула и напомнила себе, что войны давно нет. Собственный испуг заставлял задуматься: насколько она готова служить Сумарокову? Придется возвращаться в опричные земли, где до сих пор звучат по ночам сигналы тревоги, где то и дело может рвануть газ из оставшихся тайников, где бунтуют до сих пор земли и раздаются магимпульсные взрывы… Где выжившие города до сих пор живут под куполами. Она готова вернуться в ад? В больнице казалось, что да. А сейчас, глядя в оранжевый туман?.. Ответа Тая не находила. Сможет выйти тут в туман, справится и там. Главное, чтобы было рядом надежное плечо. Не обязательно Гордей или Илья. Это будет кто-то иной, того Тае назначат в напарники. Они все слишком разные, слишком разные слои общества и даже разделы биологии. Тая знала, что с Ильей, если что и будет, то будет слишком быстро, как мгновение, как вспышка. Он, пусть и нелюдь, но князь же. Пофлиртовать, оттаять в его руках, поверить, что все было бы замечательно, сложись иначе, и уйти прочь в свою жизнь.

Тая плотно закрыла шторы и заказала завтрак по внутреннему телефону. На одну персону. Поделится. Она сможет что-то докупить потом в городе, чтобы наесться, а выдавать Илью нельзя. Тая замерла у стола, рассматривая бумаги, которыми под утро он занимался. Это были заметки отца: наработки по магмодификациям — то, до чего у самой Таи руки так и не дошли. Бумаги пожелтели от времени, пахли чердаком: влагой, пылью и мышами. Кажется, грызуны даже на зуб пробовали записи — уж больно размахрились их края.

Илья неслышно подошел со спины и обнял Таю, поставив острый подбородок ей на плечо — пользуется тем, что ростом вышел.

— Таюша… Все хорошо?

Руками он держался за шлевки её джинсов, словно боялся, что они с неё спадут. Надо есть. Как говорит Гордей: «Скунсик, надо хорошо кушать!» Было бы еще когда. То один ритуал, то второй, то одно отделение больницы, то другое. Не задалась у нее эта осень, а ведь любимое время года.

Тая откинулась назад, прижимаясь к его груди.

— Ты читал записи?..

— Немного, — признался Илья. — Не до того было, но основное я понял. Наработки твоего отца были ближе к проекту Разумовского. Предварительная подготовка каналов к потокам магоэнергии, а не повышение регенерации для экстренного латания каналов при запредельной нагрузке.

Тая мрачно вздохнула:

— Значит, отец не дал бы разрешения на мое изучение.

— Владимир скинет копии дела об аварии мне на почту. Угадай, кто меня опередил в архивах?

— Гордей?

Илья прошептал — его горячее дыхание чуть щекотало Таино ухо:

— Мр-р-рак же… Вот тебе и «авар… Тая»…

Тая промолчала: какой горькой оказалась разгадка второй фразы Гордея. «Разн… импу…» — не предательство гвардии, а забранные жизни магмодов.

Илья тоже молчал. Он, кажется, даже затаил дыхание, вот же гад чешуйчатый. Кто бы знал, что змеи, оказывается, такие тактильные. Тая закрыла глаза, наслаждаясь его теплом и непривычным для нее ощущением полной безопасности. Скажи ей кто-то раньше, что именно в объятьях Зимовского будет чувствовать себя полностью защищенной, никогда бы не поверила. Хотя нельзя забывать о влиянии общей теперь для них двоих нити жизни… Перед её глазами, портя такой замечательный момент, снова возникли поле, далекая «Пчелка», погружавшаяся в землю, черный купол неба. В воздухе плясало веретено и текли чуть светящиеся в темноте золотом нити: истрепавшиеся, плохо свитые и откровенно короткие для магмодов. Только сейчас Тая это поняла — сейчас, потому что её не терзала боль. Нити были откровенно короткие для тех, кто должен жить дольше, чем обычные люди.

— Тридцать три колыбельные… Двадцать два узелка и всего двенадцать трупов… — потрясенно сказала Тая.

Илья крепче прижал её к себе.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — его голос звучал напряженно.

— Илюша?

— О том, что у нас не недостача двух десятков трупов. А о том, что узелков на нитях изначально много из-за того, что большую часть нитей обрезали и дали нам только ошметки? Например, с самым малым содержанием магоэнергии.

Тая кивнула:

— Большая часть магоэнергии прошла мимо нас.

Она помнила продолжавшиеся взрывы у разрушенного маглева. Там была прорва магоэнергии. Теперь ясно, откуда её столько.

Илья пробормотал:

— М-да… Я почти всех, кого мог, направил на поиски трупов, отвлекая от других дел… И ведь не факт, что новых трупов не предвидится — все может быть. Но так изначально запутать, чтобы заставить заниматься лишней работой, еще и подгадать под приезд императрицы, когда людей и так не хватает… Это же надо.

Тая замерла — её изначально смущала дата ритуала с Ильей. Не проводят ритуалы, когда в городе повышен уровень опасности из-за приезда важного гостя, но ведь провели. Гордей думал — поспешили. Возможно, дед чувствовал, что смерть рядом. А если Тая снова что-то упускает из виду? Так может быть? И главное, чувствует себя снова полной дурой, потому что остальных это не волнует. Гордея точно не волновало. Илью?..

Она осторожно просила:

— Как ты думаешь, почему ритуал с тобой провели именно тогда, перед приездом императрицы, а не после? Ведь главная змейка не собиралась сама нападать на маглев императрицы, она послала туда кого-то иного. Ей было все равно, когда проводить ритуал.