Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 61)
Странно, что все ранения были от стекла и пластика. Куда делся металл? Маглев же — железный конь. В смысле, металлический. Таю второй раз тряхнуло — там Зимовский. Это он притянул металл. Представить, что от этого самонадеянного мужчины в результате осталось, было больно. Тая видела на войне тех, кто останавливал осколки, действуя как магнит. Это было страшно…
— Жива?
Кто-то подставил свое плечо, помогая сесть и удержаться в такой позе, восстанавливая связь с сердцами.
— Да…
— Тогда открывай глазки, Спящая красавица, и рисуй…
Ей под правую руку сунули планшет.
— Правила сортировки знаешь?
Она кивнула — так было проще: и слушать стук сердец, и оказывать первую помощь тем, кто на перроне, и слышать тех, кто рядом. Зимовского только Таина трава так и не могла найти. Металлический он, что ли. Или… уже под черной карточкой проходит.
— Сперва красных. Потом желтых. Зеленые и черные — в последнюю очередь.
Тая снова кивнула и принялась точку за точкой наносить каждое сердце на снятый с дрона снимок, попутно давая разъяснения, если точно знала ранения и травмы.
В горле все пересохло, хотелось пить, голос сорвался. Кто-то принес бумажный стаканчик с чем-то прохладным и сунул трубочку в Таин рот. До чего же хорошо. Иногда одного глотка хватает, чтобы ожить.
Тая не видела, но слышала, как стихали шорохи от магимпульсных молний, как схлопывались ловушки, запечатывая магоэнергию, как сновали туда-сюда медики, на носилках вынося раненых, как ругались магмоды, жандармы, уставшие полицейские, спасатели, пожарные…
Вечерело.
Холодало.
И на плечи лег плед, пропахший кошками.
А над Таей возникла палатка — центр управления операцией перенесли сюда.
Зажглись мощные прожектора, заливая светом полуразобранные развалины.
А Тая уговаривала каждое сердце еще чуть-чуть потерпеть.
— Маглев?
Тая отрицательно качнула головой — она туда так и не смогла пробиться. Лианы жухли и сгорали в медленно затухающем шторме.
Незнакомый Тае мужчина, он так и не соизволил представиться, качнул головой:
— Вот и мы пробиться не можем — там до сих пор все грохочет. Ловушки и пяти минут не держатся, чтобы пробиться. И кто такой гениальный на нашу голову?!
Тая мысленно добавила: «И мстительный!» Это как надо ненавидеть императорскую власть, чтобы решиться на такое. Он же не одну жизнь забрал с собой, и даже не десяток. Только бы Гордей и Кот выжили…
Лишь к утру хор в Таиной голове стал стихать. Последнего «зеленого» вынесли. Остались только «черные» метки укором для Таи, что всех нельзя спасти. И маглев. Туда все же смогли зайти в тяжелых доспехах жандармы, но ответа от них пока не было.
В палатку еле вполз Зимовский. Тая сперва не поверила своим глазами — его сиявшая золотом шкура стала серебряной.
— Илья… — еле выдавила из себя Тая. — Андреевич…
Зимовский посмотрел на нее своим тяжелым, холодным взглядом и пополз дальше, к столам, на которых лежали планшеты и бумаги:
— Алюминий. Повезло. Ведь могло быть углеволокно, и тогда бы я был бесполезен.
В палатку заскочил с пакетом в руках Владимир, и Тая не стала оборачиваться и смотреть, что там за её спиной делает Зимовский. Жив, и ладно. Хотя отравление алюминием — та еще гадость.
— Докладывайте… — устало скомандовал Зимовский, шурша одеждой.
Тая закрыла глаза. Эти доклады она слышала каждый час. Сколько извлекли, скольких потеряли, что еще предстоит сделать. Не Ходынка, далеко не Ходынка, но популярности власти не добавит.
Светало. Небо затягивало серыми тучами. Из них сыпало мелкой, колкой крошкой. Разбор завалов продолжался, маглев осматривали вагон за вагоном, но пока пробиться к императрице не удавалось. Тая слышала через траву, как снова и снова суется к маглеву Орлов. Узнать бы, что с Никой. И в лес за шкатулкой надо идти сейчас, пока Святослав еще на свободе.
Сердце ухнуло в живот — сегодня. Она тринадцать лет бегала. Хватит. Она больше не боится леса. Снег пошел сильнее — уже разлапистыми комочками, напоминавшими вату.
Паутинку включили еще ночью. Надо будет влезть в молнеграмм и выяснить судьбу змеек, особенно Ники и Жени. Тая закрыла глаза и подняла голову, подставляя лицо снежинкам. Лес не враг. Она знает это. Она пройдет испытание Холода ли, Карачуна ли, Морозко… Она закончит ритуал Снегурочки и выйдет из леса победительницей. Главное, чтобы Ника не сглупила и не погибла на перроне… Не может судьба быть настолько жестокой к ней и Святославу. Он сегодня не раз на глазах Таи оборачивался в человека и обратно в лиса. Он ни разу не устроил выброс магоэнергии. Его оговорили — он стабилен и неопасен. Только им с Никой будет спокойнее за пределами страны.
Матрац прогнулся — рядом кто-то сел. Тая открыла глаза и посмотрела на Зимовского. Взгляд его ни капли не изменился — все такой же трудно выносимый с явно читаемым «убью!». Обычный змеиный взгляд. Надо же.
Зимовский молча протянул ей стакан с кофе и бутерброд в бумажной обертке. Тая покосилась на свои грязные руки, и помыть негде… Она поморщилась и все же приняла еду.
— Спасибо, Илья Андреевич…
Надо взять себя в руки и извиниться перед ним. Хотя вокруг столько чужих, любопытных глаз, что, может, позже? В другой ситуации?
— Не за что. Не морщитесь так — мы же зарыли топор войны. Так?
Тая призналась:
— Вы бы хоть изредка моргали, а то жуть по коже от одного вашего взгляда.
Зимовский удивленно замер:
— Мне никогда не говорили, что с моим взглядом что-то не так. Хорошо, я постараюсь. И ешьте, ешьте — вам нужно восстановить силы. Только благодаря вам сегодняшний рассвет не так горек, как мог бы быть… Кстати, доктора в патологии заявили, что вы что-то бессвязно кричали про смерть императрицы и под угрозой магоэнергии забрали магмодов… Так вот, они уже осознали свою ошибку. Владимир отправил им мой приказ о мобилизации всех магмодов.
Тая сделала глоток кофе, ничего не понимая. Сейчас из его речи куда-то делись выродки. Может, он что-то другое имел ввиду под этим словом?
— Таисия Саввовна, вам явно надо отдохнуть — вам есть где остановиться? Влади…
— Мне Гордей снял номер в «Эрмитаже». Сейчас доем и пойду туда. Буду нужна — зовите. Только можно вопрос?
— Конечно.
— Что произошло на перроне? Что случилось? Что с… Котом и Гордеем? Вы хоть что-то видели?
Зимовский потер красные от раздражения глаза и залпом выпил кофе, сминая стаканчик и отправляя его в ближайшую мусорку.
— Не знаю. Все шло, как положено. Маглев проверили трижды. Сперва в депо жандармы. Потом мои люди. Потом гвардейцы конвоя, когда маглев подали на перрон. Следов чужого присутствия не было зарегистрировано. Никем. Когда императрица заходила в свой вагон, там уже был конвой и Метелица. Последним входил Кошкин. Стоило дверям за ними закрыться, как раздался взрыв. Хорошо, что маглев императрицы устаревшей модели — он из алюминия, а не углепластика. Я смог притянуть металл, волны магоэнергии сумели загасить оставшиеся на перроне гвардейцы конвоя. Только стекла и пластика все равно было много. И еще больше магоэнергии. Такое мог выдать только маг императорской крови.
Тая вскинулась, бутерброд в её руках потерял кусочки огурцов и ветчины:
— Не стоит огульно обвинять Кота! Его в столице не было. Зато там был Сумароков. Который заранее убрал свою жену из Змеегорска — она ведь как статс-дама должна была быть на перроне.
Зимовский чуть наклонил голову на бок:
— Вас не смущает тот факт, что сейчас вы обвиняете свою подругу?
Тая опустила взгляд, упираясь им в землю:
— Мне все это претит. Я уже запуталась в подругах и врагах. Но Кот не мог. — Тая помнила щелбан от Гордея. Она сложила все разрозненные факты и слова самого Кота. — Он собирался подать в отставку, познакомиться с дедом и просить моей руки. Это аргумент?
Зимовский замер, снова забывая, что надо моргать:
— Аргумент.
— Он не мог. У Гордея не хватило бы сил. Офицеры конвоя… Они могли устроить заговор? Или Сумароков. Или еще кто-то. Это же был кто-то свой. Кто-то близкий. Кто-то всем знакомый. И я не завидую вам сейчас — такое расследовать… Мне, если честно, своих проблем хватает, Илья. — Она опомнилась и добавила: — Андреевич.
Он кивнул:
— Идите отдыхать. Владимир отвезет вас. И не суйтесь ни в какие сомнительные приключения.
Тая встала, отправляя так и не съеденный бутерброд в мусорку — ну не могла она есть грязными руками!
— Обещаю, приключения будут исключительно обдуманные. Я до гостиницы доберусь сама, спасибо за предложение. Владимир тоже нуждается в отдыхе.
Глава четырнадцатая, в которой Тая решает не ходить одной в лес
Рассвело. Мощные прожектора уже отключили, и наконец-то стих их низкий, вибрирующий, надоедливый гул. Работа в развалинах продолжала кипеть: маги и тяжелая техника разбирали завалы. Возможно, скоро будут ответы по маглеву и выжившим там, только Тая устала — её клонило в сон, подуй сейчас ветер — её бы точно унесло прочь, как воздушный шарик. Ей надо отдохнуть и заняться уже Никиными проблемами, а то наобещала с три короба, а до сих пор ничего не сделала. Даже Илью не попросила найти драгоценности Ники, хотя сейчас ему не до них совершенно. Было заметно, как устал он — Илью, посеревшего и осунувшегося, тоже чуть ли не шатало. Интересно, какое заключение ему вынесли в патологии магмодификаций? А то еще и ему придется бежать куда-нибудь в Китайскую империю, чтобы не оказаться запертым навсегда в больничном крыле.