Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 48)

Разумовская недовольно оглядела Таю, словно ища, что же в ней такого, что привлекает мужчин, и не находя ответа:

— Ты хоть знаешь, кто отец твоего будущего ребенка?

Тая заставила себя лучезарно улыбнуться и сказала чистую правду:

— Не имею ни малейшего понятия!

— И на ЭТО клюнул Зимовский… Надо же… — Разумовская невоспитанно ткнула пальцем в шофера: — вызови полицию и составь акт о нападении, а я домой — устала. Пусть полиция приедет к нам — я дам показания о необъяснимой агрессии госпожи Подосиновой.

Она снова снизошла до Таи:

— Попытаешься замять ситуацию, попытаешься попросить помощи Кошкина — пожалеешь. Вечером же кинусь в ноги императрице с просьбой о защите: императорский ублюдок прикрывает преступления своей ночной игрушки. Посмотрим, кто кого. Ты или смирно извинишься передо мной, выплатишь штраф и окажешься в патологии магмодификаций, или вместе с Кошкиным пойдешь на дно.

Чума… Ревнуют Зимовского, а расплачивается… Ладно, можно было пройти мимо и проглотить слова Разумовской. Не вина Зимовского в том, что Тая встает на дыбы стоит только кому-то задеть её друзей. Сама виновата, нечего Зимовского крайним делать.

Разумовская в сопровождении телохранителя, вызванивающего новый автомобиль, направилась в сторону дороги.

Шофер уже звонил в полицию, по кругу обходя автомобиль и оценивая ущерб.

Ошеломленная Тая осталась одна возле калитки. Вокруг все выбелил иней.

Вот умеешь ты, Тая, разговаривать с людьми! Выть хотелось — она не себя подставила. Она Кота подвела. Она бы и раньше не стала просить о помощи Кота или Гордея — теперь надо думать, как это подать им, чтобы они не влезли. А они же влезут! И Гордей, и хуже того, Кот. Надо убедить их не вмешиваться. Отмолчаться не удастся — предупредить их о подставе она обязана.

Надо упокоиться и включить мозги. Все не так страшно, наверное. Разберется сама. В свете нескольких погибших на поле полицейских, возможно, от рук Таи, Разумовская всего лишь мелкая неприятность. Парней от вмешательства Тая постарается удержать, люди не пострадали — можно отделаться штрафом, а не отделением патологии. Штраф, как и ремонт, Тая оплатит сама — деньги в могилу не унесешь. Главное, чтобы хватило её накоплений на эту пафосную гадость… Не хватит — лес ждет её. Все равно от него не отделаться. Но чума, как же было приятно дать отпор! Не проглотить оскорбления, смиряясь, а заставить себя ува… Бояться. Понять бы еще, правильно это или нет. Она нечисть, дед всегда напоминал, что она не способна адекватно оценивать свои поступки и чувства. Она искорежена тьмой и обязана смиряться, чтобы держать себя в узде. И Шилов не раз ей говорил, что она неправильно реагирует. Прав оказался. Тая оглянулась на покрытый толстой коркой льда автомобиль с разломанной задней дверцей. Шилов был прав.

Тая на автомате прошла в дом, стащила кроссовки и скинула пальто, оставаясь только в черных джинсах и черном, безразмерном свитере, усыпанном снежной перхотью. В голове было пусто, только метелью летали обрывки мыслей. Расслабилась. Вернулась домой, где всё знакомо, и забыла, что про магию нужно не только молчать, но и скрывать её.

Тая помыла на кухне руки и умылась. Вода в холодном кране почему-то была обжигающе горячей. Наверное, коммунальные службы ошиблись. Тая долго вытирала полотенцем руки, потом включила чайник, достала походник и заставила себя думать. Сперва надо позвонить Гордею и признаться, что и четверти часа не прошло, а она уже влипла в неприятности. Или лучше сразу связаться с Павлом? Он же сейчас отвечает за безопасность, ему могут доложить о том, что натворила Тая, и он влезет не разбираясь, как говорил Гордей. Чума, что делать? Кот или Гордей? Кому признаться первой? Гордей не погладит по головке, когда узнает, что она не сообщила ему о случившемся. Он предупреждал, что Кот вспыльчив, когда дело касается Таи. Она вздохнула, призналась самой себе, что сглупила, и набрала номер Гордея. А потом номер Кошкина. Оба не отвечали. Что ж, она позвонит им позже. Сколько, интересно, стоят шины и задняя дверца автомобиля Разумовских?

Тая полезла в шкаф за кружкой.

Надо согреться.

В голове царила метель, путая все мысли. Успеть бы за шкатулкой с драгоценностями. Она точно лишней не будет. Шкатулка сейчас — выход.

С громким, оглушающим щелчком отключился чайник, заставляя Таю вздрагивать — она так и замерла с пустой кружкой для кофе в руках. Так, только не это. Ей нельзя леденеть. Для начала она выпьет кофе, согреется и соберется с мыслями.

Кружка.

Банка кофе.

Сахарница.

Булькающий жаркий чайник.

Не отвлекаться и не забываться.

Стучащая об стенки кружки ложечка. Всегда кривящийся при этот дедушка — Таины манеры оставляют желать лучшего.

Горячий, обжигающий пищевод первый глоток. И оживающие мысли. У неё много проблем. Ей надо думать, а не леденеть. У неё этот дурацкий сломанный автомобиль, подставленный под удар Кот, поле с погибшими полицейскими, которым по-хорошему надо выплатить компенсацию… Тьфу, не погибшим полицейским. Их семьям Тая задолжала — это она разбудила чудовище и не удержала в узде, чтобы там Гордей не говорил вместе с Зимовским. Зимовский, в конце-то концов! И Гордей. Что такого он узнал утром, что полностью оправдало Зимовского в его глазах? Ну, почти полностью.

Глоток за глотком, чтобы ожить.

Телефон, оставленный на кухонной столешнице, зазвонил сам, опять заставляя Таю вздрагивать.

Даша.

Это было неожиданно.

Тая сглотнула и заставила себя взять трубку.

— Слушаю.

По стенам пополз иней.

Ураган по имени Даша обрушился на Таю:

— Подосиновик, не бери в голову! Эту дуру Разумовскую я навсегда заблокировала во всех соо молнеграмма — будет она еще мне всякую дрянь про моих подруг писать!

Таины мысли не успевали за Дашей:

— Даша… Ты админ сообществ в молнеграмме?

Может, это все же она стояла за той фотографией со шнурком?

Даша возмутилась:

— Вот еще! Надо мне это… Просто я знаю нужных людей. Только и всего. Было бы быстрее, если бы Сумароков мне ответил, но этот… Этот… Этот невозможный мужчина отключает телефон на совещаниях. Вот же… Ничего, он потом еще пожалеет, что был нужен, а на помощь не пришел.

— А откуда у тебя паутинка?

Даша на миг замолчала, а потом снова затараторила:

— Не бери в голову. Я чуть-чуть посидела в бесплатной раздаче. И вообще, посмотри на это с другой стороны — не нарушь я глупые запреты Сумарокова, как бы я пришла к тебе на помощь? Ну подумаешь, посидела в молнеграмме — никто государственные тайны из меня не выпытывал. Ты не переживай — никто не поверит в бредни Разумовской, что ты напала на нее. А кто поверит в эту чушь — пусть пеняет на себя, или я не Сумарокова.

— Даша… — вклиниться в Дашину речь было невозможно.

— Ты главное не волнуйся, хорошо? Тебе нельзя. В твоем положении…

— Каком положении?! Даша…

Та мстительно прошипела:

— Так… Я и этих заблокирую! Ишь, слухи распускают, что ты беременна. Ну и что какой-то Мете… Тая, сделай вид, что ты не слышала, хорошо?

— Это еще почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты переживала об этом гаде. Он того не стоит.

Тая не поняла, почему у нее потекли слезы:

— Дашка, Гордей — мой друг. Паша — мой друг. Я не беременна. И если у парней кто-то есть, то я только рада за них.

Сказать про то, что витамины покупались для Ники, Тая не могла. Не её же секрет.

Даша снова набирала темп в трубке, словно могла не успеть что-то сказать:

— Фух! У меня гора с плеч упала. Ладно, Кошкин и Метелица пусть живут. Но… Тая, ты бы могла быть со мной чуть откровеннее. Я с тобой восемнадцать лет дружу, а только сейчас узнаю, что твой Кот — это тот самый Кошкин! У Кошкина зуб на моего Сумарокова. Они друг друга терпеть не могут, если честно. Что-то там из-за войны, Сумароков смолчать как-то не смог, с тех пор и… Хотя зачем тебе это… А про Снегурочку вообще молчу…

— Я не могла…

— А про предложение Зимовского ты тоже не могла, да?!

Тая рассмеялась:

— Даша, он мне шнурок завязывал, только и всего.

Странно, что Даша спросила об этом. Притворяется или, действительно, не в курсе? Даша громко и протяжно вздохнула:

— И почему у тебя вечно все не то, чем кажется, но влипаешь ты при этом по-крупному?! И не бери в голову — и с этими гадами разберусь! Сумароков еще пожалеет, что запретил мне сидеть в раздаче паутинки! Тут прям заговоры против тебя плетутся, а он ни сном, ни духом не знает! Так… Прости, мне надо идти — тут скоро обед, я должна быть на нем, как та самая Белкина. Отец сказал: «Делай что хочешь, но чтобы ко мне не лезли!» Не лезли — это он о императрице! Представляешь?! И Сумароков молчит, вот же зараза… Все, целую, бегу, пока-пока!

Тая выключила телефон и замерла. Гордей сказал, что Сумароков должен быть на совещании у императора. А еще он говорил, что там сегодня соберутся все Великие князья. И еще… Он сказал, что Кот снова оказался прав. Чума? Похоже… Чума!

Тая села в кресло, включила походник и влезла в «Словицу», ничего не понимая. В столице красный код — активизировалась оставшаяся после осады германская магоэнергетическая сеть. Прошляпили?! Как! Как такое можно пропустить… И Павел сейчас тут, а должен быть там.

Она листала новость за новостью.

Санкт-Петербург накрыт защитным куполом.