Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 13)

— Мр-р-рак…

Тая сглотнула. Все зашло слишком далеко. Лес за спиной недовольно шумел.

Зимовский резко развернулся к Тае:

— И что это было, грибочек?

Заплетающимся от страха языком она солгала:

— Не знаю.

Он медленно начал говорить, словно размышлял вслух:

— Вы не маг. И не магмод. Не думаю, что кто-то бы решился нарушить императорский запрет на магмодификации женщин. Хотя Семен Васильевич строптив и вольнодумен. Вы… Кто вы, Таисия Саввовна?

Она сглотнула:

— Вы сами знаете ответ. Я полукровка от союза с нечистью.

— Но вас проверяли на магию. Не могли не проверять.

Он оценивающе осматривал её с головы до ног. Взгляд был тяжелый и липкий. Зимовский по кругу, словно Тая чучело в музее, обошел её, продолжая разглядывать. Даже кожа зачесалась от его взгляда.

— Что вам от меня надо? — Тая сложила руки на груди. Иных способов защититься от неприятного интереса Зимовского она не знала. Кошкин далеко и не успеет примчаться. Да и когда она стала на кого-то полагаться? Лес притих, зализывая раны. Поле затаилось. Землю серый снег впечатлил.

— На данный момент это вам что-то от меня надо. — Зимовский качнул головой в сторону замерших в изумлении полицейских на поле. Владимир им что-то сказал, и те принялись, то и дело оглядываясь, дальше заниматься обследованием. — Это вы пытаетесь меня убедить, что тут произошло убийство. Ведь вы так думаете? Может, еще подскажете мотив? Или свалите все на ненависть к выродкам? Так тут, в Змеегорске, количество выродков зашкаливает, но количество их убийств совпадает со средними по стране показателями. Как вы вообще оказались тут и откуда знаете парня?

— Я его не знаю, — честно призналась Тая. — Мне приснился сон с его участием. Я видела, как он полз по полю и пытался одолеть колыбельную. Я во сне была им… — она не удержалась и снова почесала ладони, в которых проснулась боль от стерни. Колыбельная тихим эхом колыхнулась в её голове и тут же спряталась, словно напугавшись солнечного света или Зимовского.

Он заметил её жест и явно что-то вспомнил.

— И когда это было?

Тая скрипнула зубами — сейчас все рухнет. Зимовский не поверит её словам.

— Когда вы меня подвозили. Я тогда…

Он кивнул — он вспомнил, как она тогда удивленно смотрела на свои ладони.

— Вы тогда заснули аккурат под колыбельную. Простое наслоение реальности и сна. Вы устали после поезда, и колыбельная в моей машине так аукнулась вам. Признаю: последнее время кто-то нагло влезает на полицейскую волну и включает колыбельные, но заснули под нее только вы. Что-то еще, Таисия Саввовна?

Тае вспомнилась уставшая женщина с младенцем в перевязи. Вспомнилось, как она напевала колыбельную, одну за одной. Очень может быть. Только это не объясняет второй сон. Зимовский предвзят, причем, наверное, из-за охраны Сумарокова.

— Илья Андреевич, вы все еще злитесь на вчерашнее?

Зимовский рассмеялся:

— Помилуйте, причем тут это? — Он взял Таю за руку и потянул за собой к полицейским. Она шла за ним, еле перебирая ногами. Рука Зимовского была отвратительно горячей, как расплавленное золото. — Вы думаете, что я настолько злопамятен? Даже если я и такой, то причем тут вы? Это у Сумарокова в охране жены идиоты служат. Интересно, да?

Он не дождался от Таи ответа и повторил, оглядываясь на неё:

— Интересно же? Или нет?.. Странно, я думал, что вы с княгиней лучшие подруги.

— Почему меня должна волновать охрана Дарьи?

Зимовский замер перед фургоном и скомандовал в толпу полицейских, зная, что его услышат:

— Владимир, мне нужно осмотреть ладони покойника. Появились новые данные.

Титуляшка быстро подскочил и принялся командовать недовольными санитарами.

Для Таи, ожидавшей, пока откроют дверцу холодильника и вытащат обратно тело, Зимовский принялся пояснять, поднимая голову и щурясь на солнце, как довольный кот:

— Вас должна волновать охрана вашей подруги, потому что княгиня Дарья Сумарокова очень богата, это она вытащила Сумароковых из прозябания, а охрана у неё… Хреновенькая. И охрану свою она в лицо не знает. И водителя у неё нет, а она — паутинозависимая, прости Господи. Мои парни её уже несколько раз тормозили и предупреждали, что запрещено за рулем пользоваться походными телефонами. — Он пальцем ткнул во Владимира: — подтверди!

Тот спешно кивнул:

— Княгине Сумароковой сделано три замечания. Выписать штрафы, сами понимаете, городовые не решились.

Зимовский махнул рукой санитарам, выкатившим носилки с телом из холодильника. Таю обдало холодом. Владимир споро расстегнул молнию на пакете. Зимовский, опережая Таю, сам вытащил руки покойника.

— Смотрите, Таисия Саввовна. Это ваш парень?

Тая сглотнула и побелела. Во сне было темно, и сейчас она не могла однозначно сказать, что это те самые руки. Она помнила боль, она помнила, как пыталась встать, но те ли это руки…

— Можно, я посмотрю ладони?

— Смотрите.

Ей хотелось ругаться. Она пыталась вспомнить боль, которую причиняла голодная стерня, но точного расположения ран она не помнила. Только не бывает же таких совпадений?

— Это он.

Зимовский кивнул сам себе, закрыл пакет и крайне серьезно предупредил:

— Учтите, вам придется давать показания под присягой. Вы точно уверены? Потому что малейшее сомнение и…

Тая прикусила губу.

Зимовский хмыкнул:

— Вы уже не уверены. А ведь в суде будут спрашивать и не раз, как вы смогли так четко, да еще в темноте, рассмотреть раны. Вы же их рассмотрели? Или только чувствовали? Ночь была темная. И ни единый датчик на магоэнергетические всплески не среагировал. Понимаете?

Она в упор посмотрела на Зимовского:

— Вы сейчас на чьей стороне?

— Не поверите: все еще вашей. Повторяюсь, но… От той колыбельной, которую вы услышали в моей машине, заснули только вы. Никто из моих людей, которые её слышали не раз, не заснул. Таисия Саввовна, при всем моем к вам уважении, для возбуждения дела об убийстве ваших слов маловато. Тем более, что вы сами не уверены.

— То есть вы просто отмахнетесь от меня, потому что вам так проще?

Он задумчиво разглядывал её, словно решал, а стоит ли бросаться на подвиги:

— Я не отмахиваюсь от вас и ваших слов. Вас вызовут для дачи показаний. И не смотрите так обиженно. Я и без этого готов на подвиги ради вас… Владимир, будь так добр, подними все записи о колыбельной на полицейской волне, заодно сверь даты обнаружения «синяков» с датами колыбельной. И проверь на магоэнергетические всплески, если они были, конечно.

Владимир вскинулся, и Зимовский его осёк:

— Повторно проверь.

Тот кивнул, но довольным при этом не выглядел. Кому понравится пустая, ненужная работа, когда дел и так невпроворот из-за визита императрицы.

— Были и другие? — Тая с удивлением замерла.

— Возможно, — уклончиво ответил Зимовский.

Он, вытерев руки платком, подхватил Таю под локоток и потащил в сторону, чтобы не мешать санитарам убирать тело обратно.

— Спасибо, Илья Андреевич.

— Пустое. Я не гад. Я вполне вменяем. Так… Возвращаясь ко вчерашнему и Дарье Аристарховне. Вам не кажется, что все не так просто в её браке с князем Сумароковым? Забавное и гремучее сочетание: безалаберная жена и огромнейшее богатство. Вы Дарье Аристарховне намекнули бы про мужа и телефоны. Она советы городовых не воспринимает. Понимаю, что это до первой аварии, но где шанс, что её успеют спасти?

Тая закачала головой — нет, Зимовского отчаянно заносило:

— Илья Андреевич, князь Сумароков без ума от своей жены. Не надо стоить нелепые теории. Или вам нравится быть всезнайкой?

— Хотел бы я быть всезнайкой на самом деле, но, увы… Я даже догадаться, что вы сделали с тенью на этом поле, не могу. Как и то, зачем вы тут оказались.

Тая почему-то честно сказала: