Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 12)
На перекрестке Тая замерла, не зная, куда идти дальше.
Парень из первого сна умирал на стерне. Это налево, мимо озимых и дальше к городу вдоль новой дороги.
Второй парень с лисьими когтями, был где-то на пустыре. Скорее даже у разрушенного кирпичного завода. Тая помнила, как во сне горячо пахло креозотом. Или у железной дороги, хотя там бы его быстро нашли жандармы и обходчики.
За Таю все решил ветер. Мощный порыв прогнал туман прочь, куда-то в город, укутывая его влажным одеялом, а перед Таей оказался клочок пустого, желтого от жнивья поля, зажатого между новой дорогой и пустырем с кирзаводом. На дальнем краю поля, возле леса, росшего между городом и поселком магмодов, стояли полицейские машины, санитарный фургон и знакомый до боли внедорожник. Зимовского в толпе одинаковых болотного цвета полицейских видно не было, но не бросил же он машину?
Тая уверенно свернула в поле, шагая по стерне и с ужасом вспоминая, как парень пытался ползти по ней ночью. Это же его тело, судя по всему, нашли неудачливые грибники, замершие в отдалении полицейского оцепления.
Чума и туляремия! Это был не сон. Что теперь делать, Тая не знала.
Толпа одинаковых мундиров раздалась в стороны, и Тае навстречу пошел Зимовский собственной персоной. Снова в черном, но на этот раз это был чиновничий мундир.
Глава шестая, в которой Тая пытается пролезть в расследование
Густо пахло влагой после дождя и довольной пролитой кровью землей. Она почти с сытым урчанием налипала Тае на подошвы, уговаривая идти медленнее, а еще лучше тут и остаться. Ей хозяйка нужна. Солнце поднималось все выше и выше, скоро полдень, он будет жарким, он еще может заморочить и напечь голову. Можно нестись в танце, хватая мужчин на краю поля — им и малости хватит, чтобы задурить голову, а силы в них много. И тогда утихнет, замолкнет вторая, совсем ненужная половина. Только сними ботинки, разуйся, отдайся на волю жара и земли. Силы сами найдут тебя. Лес обиженным граем напомнил о себе. Тая его, а отнюдь не поля. Сама Тая была против, чтобы её так откровенно делили. Только её шаги становились все неторопливее — ноги словно врастали в сырую, полную сил землю. Зимовский явно шел быстрее. И земля не налипала ему на ботинки, щегольские, кстати, ни стерня не мешала, ни ноги не скользили. Обидно.
Тая с Зимовским встретилась на середине поля, и это было не то, что она хотела. Ей надо было убедиться, что на поле нашел свою смерть парень из её сна. Ей надо подойти и посмотреть на погибшего, только Зимовский замер перед ней, заслоняя собой все, даже солнце, бившее еще косыми лучами ему в спину.
— Таисия Саввовна! Доброе утро! — Зимовский расщедрился на свою самую широкую улыбку.
— И вам доброе утро. — Она заставила себя улыбнуться в ответ. Тут Зимовский и царь, и бог. Если она хочет влезть в расследование, то придется играть по его правилам. Кого все же нашли на поле?
— За грибами пошли? — он с нескрываемым любопытством рассматривал её пустые руки.
— А они растут на полях? — Тая поправила сползшую с плеча лямку рюкзака. — Не знала.
— Что тут только не растет, Таисия Саввовна, — мурлыкнул довольный Зимовский.
Она глянула за его спину — ей не хотелось шутить с ним:
— Что-то случилось?
Он тоже оглянулся: худое, длинное, нескладное тело санитары стали упаковывать в черный пластиковый мешок. И не понять издалека: парень это или девушка. Сейчас многие коротко стригутся и носят штаны, особенно в столице. До Змеегорска мода тоже могла дойти. Это сейчас центр Сибири.
— Да вот, грибники с утреца работу подкинули. — Зимовский бросил на Таю свой фирменный взгляд с прячущейся на дне угрозой. И ведь улыбается при этом. — Так чему обязан вас лицезреть в столь ранний час?
— Илья Андреевич, давайте серьезно. Сейчас уже почти одиннадцать.
Поле в её силах совладать с Зимовским откровенно сомневалось. Высохшие стебли злаков выпрямились, сверкая в солнечных лучах острозаточенными кончиками. Тая притопнула ногой, и стерня вновь поникла, теряя свою кровожадность. С Зимовским она справится сама. Хотя бы попытается.
— И лишь седьмой час по вашему времени. — Вредный Зимовский снова встал так, чтобы Тае ничего не было видно. Только и слышно, как хлопнула дверца фургона-холодильника. — И, если вы не заметили, я всегда серьезен, когда вы меня не провоцируете.
— И чем же я вас провоцирую?
Узкая полоска леса угрожающе зашумела на ветру, тоже предлагая помощь. Туман забился в испуге в развалины цехов кирпичного завода. Над ними кружились с диким граем вороны, словно что-то предвещая. Тая дернула плечом, отказываясь и от их помощи, и от помощи леса. Если Тая не справится сама — попросит помощи у Кошкина, а никак не у поля или леса.
Зимовский пожал плечами:
— Да если бы я знал! Вижу вас и прям мальчишкой робким становлюсь. Так и хочется за косу дернуть, а косы-то и нет. — Он даже руками развел в сожалении. — Зачем обрезали? Такое богатство же было.
— Из-за вас и срезала, — легко солгала Тая, отгоняя прочь тени прошлого. Лес ветром напомнил о себе, намекая, что лгать нехорошо. Тень от него на мягких кошачьих лапах подбиралась все ближе и ближе. Еще чуть-чуть и снова мертвый ветер поднимется.
— А если я поклянусь, что никогда не буду дергать вас за косу? Отрастите обратно?
Тая еле сдержала дрожь — та коса тяжело ей аукнулась:
— Только через ваш труп!
И какое ему дело до её косы.
— Не пойму, это я ценный или ваша коса?
— Вы еще долго так можете ерничать? — сдалась Тая.
Тело уже погрузили в санитарный фургон. Еще чуть-чуть и его увезут. Тая так и не узнает, это парень из её сна или нет.
Зимовский пожал плечами:
— Не знаю. Говорю же — что-то есть в вас такое, что меня провоцирует, превращая в мальчишку. Хочется портфель отобрать. Или за косу дернуть. Или конфетой угостить тайком. Или стоять в трагической позе и читать вам стихи. Или как вчера спасать пьяных магмодов… Так чему обязан? Ведь это не исполнение вашего обещания со свиданием? Я все же надеюсь на большую романтику.
— Чем вам не нравится поле?
— Трупом посередине. И не смотрите так, cantharellus cibarius, вас это не касается.
(*Cantharellus cibarius — лисичка обыкновенная)
Он внезапно опустился перед Таей на одно колено, как в фильмах, и… Тая тяжело сглотнула, прогоняя прочь глупости. Зимовский принялся завязывать шнурок на её ботинке. Еще и посмотрел снизу вверх, странным взглядом из-под бровей, во взгляде Тая откровенно прочитала ненависть.
— Я же говорю, — Зимовский встал. — Что-то в вас меня провоцирует вести себя, как мальчишка. Вот, шнурки вам завязывать…
Незнакомый Тае парень в мундире с петлицами титуляшки подошел и протянул Зимовскому и ей бумажные стаканчики с кофе. Кажется, парень Тае свой кофе пожертвовал.
— Долго еще, Владимир? — уточнил у него Зимовский.
Так этот молодой брюнет с невыразительной внешностью — тот самый секретарь, который любит заниматься ретушью фотографий.
— Криминалисты говорят, не меньше часа. Там кро…
Зимовский кашлянул, и парень осекся.
— Виноват! — Владимир склонил голову.
— Иди уже. И спасибо за кофе.
Тая, вертя в руках горячий стаканчик с кофе, тихо сказала:
— Я могу вам помочь. — Она сделала осторожный глоток кофе. Слишком сладко, слишком сливочно, слишком горячо.
— Чем? — Зимовский внимательно оглядел её с головы до ног. — Насколько мне известно, вы по образованию всего лишь медсестра. Вмешиваться в расследование вы не имеете права. Если только сами не участвовали в случившемся. Мне сложно представить вас скачущей с рядка на рядок и подбадривающей пьянчугу сделать еще один рывок и встать. Это банальный несчастный случай. Парень перепил, упал, заснул и замерз. А мы тут мучайся.
— Ваш Владимир, не знаю, как по батюшке, сказал, что там много крови.
— Таисия Саввовна, напоминаю: вас это не касается.
Она решилась — ей нужно знать правду:
— У парня все ладони рассажены стерней. Он полз, долго полз, он пытался встать и не мог. Он не был пьян. Его удерживали заклятьем.
Зимовский отрицательно качнул головой:
— Не угадали. Федоров был пьян: гулял в «Бездонном бочонке» — это уже выяснили мои люди. Потом видимо он пошел домой в поселок магмодов, сокращая путь через поля, и не дошел. Даже бравые вояки не умеют рассчитывать дозу алкоголя и заканчивают вот так глупо: замерзшими до смерти. Не пил бы — был бы жив.
Тая, привыкшая, что к ней прислушивались, настояла:
— И все проверьте на использование магэнергии. Его усыпили колыбельной, навроде той, что звучала тогда в вашей машине.
— То есть вы все же стояли рядом и подзуживали парня, махая помпонами или как там называются «махалки» в группах поддержки спортсменов? — хмыкнул Зимовский. — И когда вы все успеваете?
Насмешки в голосе Зимовского Тая не выдержала. Она моментально вскипела обидой, и тень леса, готовая её защитить, вскинулась вверх, заслоняя яркое осеннее солнце, словно небо и солнце щедро припудрили пылью, а потом лес обрушился с небес хищной ледяной птицей. С клекотом, с жаждой крови, с желанием вмять в землю, чтобы обидчик не поднялся. Зимовский резко выбросил вверх руку, сияющую золотом, больно дергая Таю за локоть и отправляя себе за спину. Заиндевевшие стаканчики с кофе полетел на землю. Поле приняло эту жертву, чавкнув от сытости. Тень острыми когтями коснулась Зимовского, и тут же осела на желтую, колкую стерню быстро тающим снегом, инистым узором расползавшимся прочь.