Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 74)

Встревоженный Вихрев посадил Лизу на диван. В руках у него были фотографии. Он их так яростно сжимал, что даже пальцы побелели.

— Елизавета Павловна, мне нужно с вами поговорить. Правда, разговор немного неприятный и даже неприличный…

Она кивнула на место рядом с собой:

— Садись, Иван. Что случилось?

— Я слышал ваши рассуждения о ребенке Алексея и… Великой княжны Натальи.

— Ваня, прости. Я знаю, что…

— Вы просто посмотрите.

Он протянул фотографии Лизе. Она принялась внимательно рассматривать старые, пожелтевшие от времени снимки, с которых на неё смотрели то Наташа лет восьми-девяти, то незнакомый мальчишка в пажеской форме того же возраста, хотя если представить, что его волосы ярко-рыжие, то не так и незнаком мальчик — это был Калина. Последней фотографией был внезапно Петер. Он серьезно смотрел на Лизу с фотокарточки, словно пытался что-то сказать.

— Это фото для документов в воспитательный дом, — пояснил Вихрев.

— Ваня, я не совсем тебя понимаю.

Она снова принялась пересматривать фотографии со смеющейся Наташей. Вот сейчас почему-то подкатили слезы, слишком поздно, наверное.

— А вы вспомните, как улыбается Петер.

Лиза его не видела улыбающимся. Она взяла фотографию Наташи, пальцами прикрыла её платье, оставляя только лицо…

— Надо же… А я уже и забыла, как выглядела Наташа на фотографиях… Анна и Елена на неё не походили в детстве. Ваня… А Алексей видел Петера? Он с ним хоть раз сталкивался?

Вихрев отрицательно качнул головой:

— Нет. Я знал, что Алешка безбашенный, но не до такого же… — Его палец уткнулся в фотографию Петера. — Или я мерзкий тип, что про лучшего друга гадости думает? Это же прелюбодеяние… Мальчик — бастард от запретной связи… Это клеймо на всю жизнь.

Ресторан шумел; даже сюда, в отдельный кабинет доносились звуки разговоров, разбитная цыганская песня и рыдающая скрипка. Жизнь продолжалась.

Алешка, расстегнув свой черный, удушающий чувства и порывы кафтан, задумчиво крутил в руках стопку с водкой. Не пил. Он никогда не пил, но сейчас это было бы выходом. Наверное. Александр тоже никогда не пробовал водку, и дело было совсем не в обетах.

— Алешка, можно я задам тебе один важный вопрос? — Он оторвал свой взгляд от кутьи, к которой так и не прикоснулся, и посмотрел на друга. Тот лишь угрюмо кивнул, а потом внезапно сказал невпопад:

— Я в порядке. Честно.

Его глаза продолжали сверлить ненужную стопку водки.

— Я не об этом. У тебя что-то больше, чем поцелуи, было с Наташей?

Алешка вскинулся, гневно прищурился и выдавил:

— А вот за такой вопрос, Сашка, между прочим, в морду бьют.

— Если не ответишь честно, то можешь не узнать, есть ли у тебя ребенок.

Саша все же вспомнил, кто так заразительно умел улыбаться, как Петер. И стало понятно, откуда на подоконнике гостиничного номера возник мальчишка — в нем манифестировал дар кромешника.

Глава тридцать пятая, в которой начинаются поиски

Лиза замерла, посмотрев на часы. Время подбиралось к одиннадцати. Не самый лучший момент заявиться в приют — дети уже спят, а из начальства только дежурный воспитатель да сторож. Хотя, с другой стороны, если Петер… Петр действительно сын Алексея и Наташи, то он может оказаться в опасности — мало ли кто еще знает о его происхождении. Шульц догадался, может понять это кто-то еще. Хотя надо отдать должное Шульцу — Голицыну он мальчика не выдал, спрятал и защитил своим именем. Только в плюс ли Шульцу это? Он собирался его вывозить. Возможно даже для того, чтобы принести в жертву на одном из капищ, начиная новую войну за передел мира. Думать, что Шульц благородно собирался доставить Петера двоюродной бабушке в Британию, глупо. Мальчика ждало капище — слишком уникальна его кровь.

Вихрев, кажется, думал о том же самом:

— На Петере стоит магическая метка. — Он собрал фотографии и убрал их в свой планшет. — Её можно активизировать в любой момент, если его потребуется искать, но все равно — опасно оставлять мальчика без присмотра. Если он Рюрикович, то его кровь очень ценна, да и из посольства Германии за ним вот-вот должны приехать и забрать.

Лиза решилась, направляясь за шинелью — кромеж кромежем, но иногда и по улице приходилось перемещаться:

— Давай кромежем сходим и проверим мальчика, заодно охрану ему приставим.

Вихрев, тут же воспитанно вскакивая с дивана, честно предупредил:

— Если выделять ему собственную охрану — придется ставить в известность или Соколова или самого Калину.

— Ты думаешь, что такое нужно от Алексея скрыть?

Лиза, надевавшая на себя шинель, замерла, от удивления даже не попав в рукав — Вихрев подскочил и придержал шинель за ворот.

Иван еле слышно сказал:

— Пока, кроме моих мерзких подозрений, ничего нет. Еще имя, конечно. Я могу отвести вас домой, приставить к вам Найденова, а сам отправиться охранять Петера.

Петер… Петр. Наташа назвала ребенка в честь приемного отца Алексея. Петр Алексеевич. Назвать в честь отца Алексей Алексеевичем было бы слишком опасно. Холера, и какое родовое имя у мальчика будет? Линов? Половинка от Калины именно Лина. Или Полнатальин, если Алексей не признает сына. Лиза прогнала прочь глупые мысли — Алешка не из таких. Просто он даже подумать не мог, что у него есть ребенок. Проклятое озеро Идольмень и обеты кромешников! Это только оно сыграло злую шутку с Алексеем. Думать об этичности его поступка она не будет. Главное, что Петенька есть и он живой. Последнее, что осталось от Наташи. Остальное неважно — она заткнет все слухи о происхождении Пети, сил хватит.

Вихрев взял Лизу за руку, и они кромежем шагнули в спящий приют. Лиза боялась, что искать Петера в огромном гулком здании придется долго, но Иван сразу же уверенно шагнул в одну из погруженных в темноту комнат на втором этаже — тут было две кровати, на одно из которых спал Егорка, разметав руки и ноги в стороны. Петя спал не так — он с головой забился под одеяло, даже макушки не было видно. Бедный, напуганный Шульцем мальчик, страстно желавший только одного — вернуться к маме.

Иван прошептал:

— Я навещал мальчиков. Это же не запрещено.

Вот почему он знал, как улыбается Петя — Лиза видела его всего два раза, нанося визиты как положено, а Иван нарушал все инструкции, приходя сразу в спальню к мальчикам.

Лиза на цыпочках, боясь разбудить мальчиков, шагнула к кровати. Она хотела лишь поправить одеяло — тяжело так спать, ватное одеяло с трудом пропускает воздух. Она прикоснулась к одеялу… Под ним была пустота. В кровати никого не было.

Лиза не задумываясь приказала:

— Иван, активируй магметку!

Она старательно гнала прочь дурные мысли о том, что кто-то уже их опередил и похитил Петю.

Кровать вспыхнула алым — мальчишка умудрился снять с себя метку.

— Еще один уникум. И почему с Калинами всегда так?! — пробормотал Иван. — Елизавета Павловна, я не могу вами рисковать — я верну вас на Вдовий мыс и начну поиск.

Если Петя не тут…

В голове Лизы молнией сверкнули две разных мысли: Петя хотел к маме и восемь-девять лет — время манифестации дара кромешников. Саша всегда говорил, что интуиция — её сильная сторона.

…то искать его надо в Идольмене. Он думает, что мама, то есть Наташа, там. Он не знает о доме на берегу Перыницы, линорм не успел найти тот дом для него.

— Проверь все уборные, — распорядилась Лиза, в последний момент вспоминая, что Егорку будить не надо, и переходя на шепот: — я в «Змеев дол».

— Елизаве…

— Не обсуждается!

Кромеж грубо утащил Лизу за руку в черно-белый коридор — она запальчиво чуть не ударила огнем бледного, провонявшего водкой Калину. Только этого не хватало! Хорошо, что тут не было Кати. Та сейчас уничижительно бы сказала: «Мужчины!» Хотя Алексей имел право помянуть Наташу, но почему именно так и… Так не вовремя!

Вихрев сам шагнул за Лизой. Огонь горел и на его ладони — он тоже готов был атаковать. Он, глядя на замершего рядом с Алексеем Александра, пробормотал:

— Приятно знать, что не один мерзкие мысли допускаю…

Алексей, чуть отклоняясь от огненных пальцев Лизы, возмутился:

— А в морду, Иван?! Вы что все, сговорились, что ли… Мне Сашки хватило, между прочим. Лиза, это я — уже ударь или погаси огонь. — Он не удержался от нравоучения: — всегда, всегда, Лиза, сперва бей, а потом уже думай. Сейчас это был я, а мог быть и кто-то иной. Иван не всегда тебя прикроет. И воздух у нас пока неизвестно кем управляется.

Лиза возмущенно шагнула в сторону, с трудом успокаиваясь и гася пламя. Она напомнила себе, что сейчас не самое лучшее время ругаться и высказывать все, что думает о Калине. Она сказала самое главное:

— Петя пропал. — Пояснять, чей он сын, было неважно. — Иван активировал метку, только она снята — оставлена в кровати.

— Мы с Алексеем именно на активацию метки и пришли, — мрачно пояснил Саша, руками чуть раздвигая завесу кромежа и внимательно осматривая спальню, в которой продолжал мирно спать Егорка, не зная, что его друг пропал или пошел искать приключения, как любят делать мужчины рода Калина. Вот же яблочко, не далеко падающее от своей рыжей яблони!

Калина, прищурившись и что-то быстро обдумывая, принялся распоряжаться:

— Иван, проверь приют — все закутки: чердак, подвалы, абсолютно все. Я сейчас к тебе присоединюсь — проверю территорию приюта.