Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 76)
Соколов отпустил Алешку и демонстративно платком вытер руки:
— А я жду подтверждения того, что цесаревича точно нет на территории приюта. Хороши вы будете воду баламутить в Идольмене, когда он всего лишь вышел погулять.
Саша вмешался:
— Петр — инициированный кромешник. Он не может просто так выйти и погулять — он снял метку и сбежал. Он явно направился в Идольмень за матерью. Позвольте нам с Алексеем и Лизой уже приступать к поискам в Идольмене.
Из кромежа вышел Вихрев:
— Территория воспитательного дома осмотрена — Пети там явно нет. Приступать к поискам в Идольмене или расширять по городу?
Аристарх Борисович ткнул пальцем в Вихрева:
— Учись, император, как доклады делать!
Алексей привычно не удержался:
— Мне их по вашей логике теперь только принимать, Аристарх Борисович.
Тот хекнул:
— Твоя правда. Давайте… С Богом.
Глава тридцать шестая, в которой Петю находят
Саша крепко держал Лизу за руку, пока кромежем шли к «Змееву долу». О чем думал Саша, она не знала — только морщинка между бровей подсказывала, что мысли те горькие. О Наташе? О судьбе Пети или об Алешкиной судьбе он задумался? Или только о поисках. Петя, если жил в Идольмене с Наташей, привык, что может дышать под водой. Осталось ли у него это умение или его забрал водяной? Если осталось, то Петю будет легко найти, а если нет? Тогда Петя сейчас где-то барахтается в ледяной воде или бредет по зимнему холодному лесу, от испуга растеряв навыки кромешника — Лиза помнила, как по первости тяжело нащупать кромеж. Были бы навыки кромешника при нем — он уже давно бы вернулся в приют, в теплую кровать. Или Петя куда-то забился, надеясь, что его не найдут и не увезут прочь из страны? Значит, поиски нельзя ограничивать только водой. Надо обыскивать и берег, и лес. Нужна помощь лешего. Иначе поиски будут долгими. Чем запугал мальчика Шульц, что тот ни слова не сказал полиции о себе и даже помощи не просил? Шульц держал его на крючке жизнью Наташи? Петя не знает, что его мама уже умерла. Лиза сцепила зубы — нельзя втаскивать детей в игры в взрослых. Это отвратительно. Так не должно быть!
Саша искоса посматривал на Лизу и молчал.
Алексей вместе с Иваном старательно медленно шагал впереди — помнил, Иван-царевич, что Лиза еще больна или снова больна, это смотря как посмотреть. Она же отдала кровь для родника с живой водой лешему, и опять страдала от кровопотери. Лиза поморщилась собственной недогадливости: чего ей стоило прислушаться к лешему — поняла бы все гораздо раньше. Он же четко давал имена парням, никогда не ошибаясь. Мишка, как ни обидно это признавать, и впрямь Иваном-дураком был — не по своей вине, по вине родителей. Он принял чужую судьбу и счастлив бы не был. Саша действительно купеческий сын — и по происхождению, и по везению. Она от него не отступится — Иван-купеческий сын все же женится на царевне, и плевать на правила! А Алешку леший вечно царевичем именовал и никак иначе, пусть никогда в России не было царевичей, а только Великие князья — леший не обязан разбираться в титулах.
Алексей распорядился Вихреву:
— В приюте поиски продолжать.
Мимо за завесой Яви летели мрачный сосновый лес и редкие огоньки далеких деревушек. Лиза запустила ладонь в завесу — та светом окутала её пальцы, утешая и обещая, что все будет хорошо.
Иван кивнул и отчитался:
— Туда вызваны все воспитатели — если Петя вернется, они телефонируют.
— Городовых… — продолжил Алексей.
— …Известили — у всех дежурных в ночь словесные ориентировки на Петю есть, фотографию в печать отдали — скоро и листовки с ней будут, — подхватил Иван. Лиза посмотрела искоса на Сашу — тот каждый раз кивал, соглашаясь с Алешкиными распоряжениями.
— Жандармы…
— Аксенову телефонировал — он обещал, что поднимет всех, усилит дежурства на вокзалах и пустит патрули по берегу Идольменя. Алешка, прекрати, — не выдержал Иван. — Я все знаю — все подняты по тревоге. Даже егерей предупредил и старост деревенских — поднимут людей для осмотра берега озера. Я даже для вашего линорма одежку Петину забрал — вдруг ваша змеина пойдет на поиски.
Лиза тихо вмешалась:
— Леший. Еще надо поговорить к лешим. И Баюшу попросить.
Алексей невнятно выругался сквозь зубы. Саша криво улыбнулся и сжал Лизины пальцы в своей ладони:
— Алешка дело говорит, — перевел он ругань на человеческий язык. — С лешим сейчас только ты сможешь поговорить. Нас он несколько недолюбливает.
Лиза смирилась с тем, что к поискам в Идольмене её все же не допустят.
— Ладно, вы идите первыми в Идольмень. Я переговорю с лешим и Баюшей, а потом присоединюсь в поисках к вам в Идольмене, если успею. Хоть и хочется посмотреть, как жили русалки, но Петя важнее.
Возмущенное шипение Алешки она пропустила мимо ушей. И зря. Тот неожиданно развернулся к ней и, продолжая идти спиной вперед, вздохнул:
— А ведь я только сейчас понял, почему водяной с меня два выкупа взял. И кровью я отплатил, и хоровод русалочий смотрел, выискивая Наташу, которой там уже и не могло быть. Я платил за Наташу и Петра. Фух, легче стало — теперь не так страшно, если Петя и впрямь в озеро сиганул: водяной не имеет на него прав, я его своей кровью выкупил. Осталось только его найти.
— Найдем, — веско сказал Саша, а Иван еще и по плечу хлопнул:
— Точняк!
Минута слабости у Алексея была закончена — он опять развернулся и скомандовал:
— Иван, головой отвечаешь за Лизу. Понял?
Тот не выдержал:
— Иногда, Алешка, ты такой зануда! Я же могу вспомнить, чей ты папаша теперь и потребовать не рисковать собой. А еще могу императорский конвой к тебе приставить.
— Ва-а-аня! Я же просто волнуюсь, — признался Алексей, вываливаясь в явь «Змеева дола»: — удачи!
Саша напоследок поцеловал Лизу в губы — Иван старательно смотрел куда-то вдаль кромежа.
— Удачи, Лиза, — он чуть отстранился, ладонями обнимая её за лицо. Большие пальцы скользнули по её губам и подбородку. — Будь осторожна.
— И ты.
Он улыбнулся, отстраняясь и запуская руку прочь из кромежа:
— Да что мне сделается! — Он, тут же опровергая свои слова, раскашлялся. — Если только простуда одолеет.
Он выпал следом за Алексеем из кромежа. Еще секунду назад был тут, а сейчас уже за завесой, словно границей между ними. Саша стремительным шагом направился в дом, свистом подзывая к себе мерзнущего в сугробе линорма. Змей опять умудрился сбежать из дома.
На сердце стало стыло на миг, словно Лиза попрощалась с Сашей навсегда. Она этого не допустит, это просто не вовремя проснулся страх. Водяной спит. Алешка его щедро напоил своей кровью — больше вода не праве что-то еще просить от парней. Им ничего не грозит, кроме простуды, а простуду Лиза лечить умеет: пара капель её крови, и все снова в порядке. С Сашей все будет хорошо. Найти бы Петю, вот кто точно в беде. Она заставила себя отвести взгляд в сторону от Саши и Алексея, что-то уточняющего у него на крыльце. Линорм, обнюхав вещи Пети, фыркнул и помчался куда-то к мосту через Перыницу.
Лиза поймала внимательный взгляд Ивана на себе. Он решил, что с ней все в порядке, и, направляясь кромежем в сторону леса на Вдовьем мысу, пояснил:
— Поиски артефактов продолжаются уже в Перынице — бассейн в купальном доме и трубу к речке проверили. Потому Саша и кашляет — простыл чутка. Он несколько раз уже хвостатым был. Я разок пробовал — ничего особенного, только боль, конечно, потрясает… Дом в «Змеевом доле» весь на два раза перевернули. Все дома Голицыных на которой раз обыскиваем. Пока артефактов нет.
Лиза, осматривая в сиянии Яви знакомую земляничную поляну, пробормотала:
— Понятно. Ваня…
Он, запуская вверх над поляной огненные светляки, превратившие ночь в день, пояснил:
— Не извольте беспокоиться, Елизавета Павловна, — я в кромеже буду — как-то леший не очень к нам хорошо относится. Я буду ждать столько, сколько нужно — не беспокойтесь. — Он чуть наклонил голову в жесте короткого прощания.
Лиза шагнула в тепло зимней ночи, стаскивая с головы башлык, потом не удержалась и сняла перчатки, даже шинель расстегнула. Поляна дышала влагой и летом — пахло пылью, созревающей ягодой и смолой. За завесой тепла неслышно падал в темноте снег, и ветер наметал сугробы. Тут же лишь дрожали резные земляничные листья, качались зеленые ягодки на длинных стебельках да жужжала одинокая сумасшедшая пчела. Родник из её крови не журчал — наверное, еще набирался сил.
— Дедушка леший! — позвала Лиза. Она присела в ожидании на сосновый корень, прижалась плечом к шершавой, теплой даже ночью коре. В голове был сумбур. Странные обрывки мыслей и воспоминаний все крутились в голове. Похороны Наташи, стук мерзлой земли о крышку гроба, провонявший водкой Алешка, Петер, который не Петер, а Петенька, её племянник, Саша, который оказывается уже несколько раз пробовал на себе артефакт, а у него не разбитое сердце. Или она что-то не знает о его переживаниях. Он сильно волнуется, что не сможет быть рядом с ней? Вот же… Не говорит о своих переживаниях, думает, что Лизе так спокойнее, а ей только больше глупостей в голову из-за этого лезет. Артефакты эти ненайденные. Если они были не при старшем Голицыне, то где они? У младшего, как там его… Княжича Игоря Голицына, ныне князя? Надо его трясти. Впрочем, Саша и сам все понимает. Не ей с советами лезть в расследование, хоть и очень хочется.