Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 72)
Леший не стал себя просить дважды. Совиные когти полоснули по запястью, пуская кровь. Душно запахло летом, пылью, жарой. Огромная волна с головой накрыла Лизу, утаскивая куда-то в тепло и свет. Эта волна была не темна. Она была пронизана лучами солнца. Она была лазурной, как самое теплое море России. Она была ласковой и нестрашной. И где-то далеко смеялся брат и старшие сестры. Может, хоть во сне или этой зыбкой неяви Лиза сможет с ними попрощаться? Она уплывала прочь куда-то в воспоминания — крови лешему нужно было много.
Из-под корней ближайшей сосны забил мелкий родничок. Земля под ней поползла вверх, рыжими, как сосновые иголки, скалами выпирая наружу и до поры до времени храня тайну воды.
— Хорошо-то как! — ухнул в серых от туч небесах леший, уходя от пытавшегося его атаковать несмотря на запрет Вихрева.
Опричник выругался, подхватил на руки безвольное тело Елизаветы Павловны и шагнул кромежем в дом на Вдовьем мысу. Ему вслед еще неслось из-под туч:
— Не дрожжи, огонечек! Она всего лишь спит — не буди её.
Глава тридцать четвертая, в которой хоронят Наташу
Следующие дни были серыми, вязкими, как кошмары, из которых никак не удается выбраться, и абсолютно пустыми. Нет, Лиза ходила на службу, хоть все были против, начиная от Шолохова и заканчивая Калиной с неожиданно присоединившемся к нему Сашей, но результатов в расследовании не было, а те, что были, совсем не радовали.
Демьян нашел в Волчанске ателье фотографа, который проявлял и печатал для Перовского снимки. Оказалось, что фотограф спешно в мае продал свое дело и уехал прочь из города. Ходили слухи, что он страшно разбогател — наверное, какой-то родственник завещал ему своё имущество.
Все маги управы, кроме Лизы, пропадали в «Змеевом доле» — Алексей добыл ордер на обыск всех домов, укрытых императорской защитой. Вихрев в кромеже поведал, что Калина устроил всем взбучку — такое пропустили! Только на доме, где жил Перовский, на здании управления и доме обслуги защита была обычной. Защита же на доме Лесковой была на корню уничтожена Громовым, а к другим домам кромешники не приглядывались — их вина, да, но так получилось: сперва спешили из-за клятвы, потом «как-то было не до того» — скомканно признался Вихрев. Действительно, в «Орешке» всем было не до того.
Тела, обнаруженные в доме «Змеева дола» отправили на вскрытие в Москву — ответа пока не было. Или был, да Лизе пока не сообщили. Баюша, согласившаяся все же обследовать тела, в одной из русоволосых пленниц признала по запаху Великую княжну, только она затруднялась сказать имя — слишком далеко зашло разложение. Опричный сыск засел за изучение всех снимков и изъятых у Перовского фотографических пластин, но найти на них третью пропавшую Великую княжну не удалось. Поскольку «Елизавета», которой на самом деле была одна из близняшек: Анна или Елена, — не подходила по росту и телосложению найденному телу из купальни, опознание Наташи и объявление о её смерти были лишь вопросом времени. Ближайшего времени. Алексей весь ушел в работу — он вместе с Сашей не вылезал из допросной. Они снова и снова допрашивали Шульца, Кросса, детей Голицына и их слуг, Соседова, Лескову и многих, многих других. Лиза эти дни с Сашей почти не пересекалась. Он даже ночевать домой не приходил. Только каждый день новые букеты белых астр на столе в магуправе и дома доказывали, что Саша все еще существует, а не плод больного воображения Лизы. Сама Лиза погибала под бумагами и отчетами — из-за очередной кровопотери она на большее не была способна.
Егорка из-за арестованного отца тоже оказался в воспитательном доме, том же самом, где и Петер. Лиза каждый день навещала мальчиков, но если Егорка был рад её визитам, то Петер, которому сообщили, что его мать не может приехать за ним в Россию и его заберет на днях посольский служащий, на встречи к ней не спускался. Он только раз переговорил с Сашей, признаваясь, что дал линорму приказ искать русалок, и только-то. Впрочем, Петера можно было понять — его семья была разрушена. Шульц надолго останется в России. В одной из тюрем.
Вихрев подумывал забрать Егорку к себе воспитанником, если его отец будет осужден за творившееся в «Змеевом доле».
Миша вернулся на службу — он жутко похудел и потерял где-то на берегах Перыницы свою улыбку. Несмотря на почти неделю поисков обнаружить берегиню ему так и не удалось. Она словно пряталась от него.
Опричнина носилась с перенастройкой императорской защиты — это ведь не только дворцы и император лично, это и Сенат, Дума, Экспедиция заготовления государственных бумаг и многое другое.
Ирина Сергеевна, их новый маг, пропадала вместе с Семеновым в архивах.
Илья не пророчил, и его очень смущали редкие, хорошие видения будущего Лизы. Вроде и радовать должно, а на сердце тревога — тогда в октябре, со светочем, у него тоже были хорошие предчувствия.
Премьер-министр Милютин требовал аудиенцию у цесаревны и точные даты объявления о смерти императора и венчания на царство. Соколов пока сдерживал его пыл. Долго это продолжаться не могло. Рано или поздно Лизе придется смиряться со своим будущим.
Юсупов и Дашков открыли семейные архивы Опричнине, но это мало что дало.
Леший пока молчал.
Карачун неминуемо приближался, но ждать, что он откроет тайны Идольменя и Великих княжон, было глупо — в озере их не осталось.
Вечерело. В кабинете кроме Лизы никого уже не было. Возвращаться в тишину охотничьего домика не хотелось, да и в городской не тянуло. Там было пусто без Саши и слишком гулко. Страхи о допросной после встречи с лешим не возвращались и даже кошмаров больше не было, но все равно тишина Лизу тяготила. Она разложила по папкам бумаги, с которыми весь день занималась — настоящие сведения о соколах императорской семьи, которые предоставил Соколов. Официально император всегда был золотым соколом, на деле четыре последних императора и цесаревич Дмитрий были лишь медными. Сперва династию, растерявшую свои магические силы, пытались возродить браками только с такими же Рюриковичами — не помогло. Потом, когда на престол взошел Лизин дед император Василий Шестой, силы пытались вернуть браком с другими королевскими домами. Дед женился на бриттской принцессе. Не спасло. Когда приближалось время править Павлу, «отцу» Лизы, кто-то решился на ритуалы с кровью. Как сперва кровью связали стихии, так теперь кровью пытались дать им свободу в обмен на силы.
«Кровью началось, кровью держится, кровью умоется» — так говорил Матвей по осени. Он был прав — они все умывались кровью, буквально в ней утопали.
Лиза потерла лоб и принялась на бумаге писать даты, фамилии, возраст, пытаясь хоть так привести мысли в порядок.
Похищение Дашкова в 1900 году.
Дашков — 3 года. Голицын — 30 лет. Цесаревич Павел — 26 лет. Волков, когда еще княжич, — 18 лет. Воронова — 18 лет. Юсупов-старший — 31 год, Феликс и Илья — семь и три года.
— Холера…
Кого еще внести в список, она не знала.
Тогда был впервые проведен новый ритуал — Дашкова выпоили полозу, только результат, кажется, заговорщиков не устроил — мальчишка стал лишь медным, чуть не умерев при этом. Им же нужен был золотой сокол.
Ритуал кормления стихий на капище Обводного канала Санкт-Петербурга в 1901 году проходит без «улучшений», а если они и были, то никто об этом теперь поведать не может. Может, что-то и пытались сделать, да не вышло. Лишь Лизины подозрения, ведь упускать такую возможность с жертвоприношением глупо. Только золотых соколов все равно в семье не появилось. Павел так и остался медным.
Рождение Мишки в 1902 году.
Голицын — 32, Павел — 28, Волковы — 20, причем Волков уже стал князем, его отец умер…
Лиза снова потерла лоб. Отец Константина Волкова умер осенью 1901 года. Очень неудачное время. Только и это останется навсегда лишь Лизиными подозрениями.
Ритуал на берегу Перыницы — Миша стал золотым соколом, только этот ритуал почему-то больше не был никогда повторен. Почему? Ту же Наташу, родившуюся через год, можно было сделать золотой соколицей. Но не сделали. Что-то пошло не так? Потребовалось много жертв? Людей, опустившихся до экспериментов над детьми, какой-то кровью и чужими смертями не напугать — дом на берегу Перыницы не даст соврать. Может, что-то случилось с артефактом управления воздухом? Это точно могло остановить экспериментаторов: сил управлять стихиями через кровь уже не хватало, а лишиться артефактов — потерять последнюю возможность ими повелевать. Найти бы в чьих руках сейчас артефакты — их пока не нашли. Мысли из-за артефактов скакнули чуть дальше: дата смерти Голицына точно неизвестна — это он мог устроить нападение на императора Федора Васильевича 21 ноября, и в тоже время… Он уже мог быть мертв на этот момент. Если не Дашков приказал напасть на императора, если это был не Голицын, то кто?
— Холера…
Лиза посмотрела на свой листок и начала с новой строки, вписывая себя.
Рождение «Елизаветы» в 1908 году. Оно было запланировано заранее — опричника так просто не соблазнишь. Она — новая попытка вернуть соколов.
Ритуал кормления стихий 1911 году — цесаревич так и не появился на свет, и Лизе дарят десять лет жизни. Почему именно десять? Дмитрий родился, когда ей было четыре. И эксперимент с Мишей уже был. Все же что-то сильно пошло не так в день его обретения золотого сокола, сокола, которого скрыли так, что даже жандармерия не была в силах его выявить. Наверное, все же дело в артефакте. Он мог прийти в негодность после ритуала с Мишей. Хотя это лишь глупые догадки. Правды они могут и не узнать.