Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 67)

Алексей рассмеялся, хлопнув Александра по плечу, словно ему пришлась по душе шутка Дашкова:

— Вот так и приходи с оливковой ветвью мира! — Уже гораздо серьезнее он добавил: — вы могли помочь, но предпочли отсидеться в стороне. Знаете, как Опричниной карается умолчание?

Дашков пожал плечами — его таким было не прошибить:

— Вы все равно не поймете меня. Впрочем, это не такая и большая тайна — за вашей кровью идет настоящая охота. Мне, как и многим другим, нужна ваша мертвая кровь. Только и всего. Если бы вы оказались в тюрьме, то добыть её было бы нетрудно.

Александр скрипнул зубами, вспоминая тюрьму — зря он тогда в сентябре играл в благородство. Надо было разогнать взашей жандармов, что пришли его арестовывать. Он же не захотел их калечить. Даже с разодранным княжной боком он был опасен.

— И зачем вам кровь опричников? — старательно спокойно спросил Александр. Возможный ответ он уже знал, но всегда есть вероятность ошибки. Алексей за его плечом замер, как гончая, готовая сорваться с поводка в любой момент — иногда самообладание у Алексея давало сбой. Последние полмесяца у него были очень трудными.

Дашков отвечать не стал — отмахнулся:

— Зачем вам забивать этом головы? Вы не поймете. Елизавета Павловна поймет. Но не вы.

Александр предположил:

— Например, дать свободу стихии земли?

Алексей не выдержал, чуть подаваясь вперед из-за Сашиной спины:

— А поговорить не пробовали? Иногда, говорят, даже полезно.

— И вы даже выслушаете? — Дашков хмыкнул. — И даже кровь свою предложите?

Александр хотел вмешаться, но не успел — Алексей, четко выговаривая слова, сказал:

— Мы не пугало. Мы люди. — Он забыл, что сам себя и Опричнину именно пугалом и называл. — Нам свойственно говорить и понимать. И сочувствовать.

Саша смазал весь воспитательный момент, заявив:

— Ваша земля, то есть Полоз, уже получил свободу. Пару дней как. Он уже на вас не нападет.

— Вы? — Дашков выглядел очень удивленным, рассматривая Александра с головы до ног, словно тот зверушка в зоопарке.

— Я, — подтвердил отрешенно он — его такими взглядами не пронять.

— Вы точно опричник?

— Я человек.

Дашков поправил лямку рюкзака:

— Это хорошо. Только не хочу вас расстраивать — артефактов четыре. Земля. Вода…

Алексей, как школяр на уроке, приподнял руку вверх:

— Это я. И я человек, хоть и опричник. Еще вопросы? Ах да, огонь — это Елизавета Павловна. Полагаю, её в отсутствии человечности вы не подозреваете? Вот воздух пока в прятки играет, и у кого его артефакт найти пока не удалось.

Дашков потер подбородок и все же сказал:

— Голицын. Артефакты воды и воздуха точно у него. Думаете, я и Репнин сюда играть в прятки с чудью приехали? Мы ехали прицельно за Агриковым мечом — вся команда сформирована была по принципу…

— …свихнутости на Агриковом мече? — не сдержал ехидство Алексей.

— Именно, — впервые абсолютно ненатужно улыбнулся Дашков. — Иначе и не скажешь. А еще на нем свихнулся император.

— Это мы уже знаем, — сказал Алексей — это не та тайна, что следует скрывать. — Полоз за вами уже не придет, а воздух — вполне может. Мы не можем найти князя Голицына.

— Он в бегах? — Дашков даже подался вперед. — Это на него не похоже — он никогда не боялся обвинений, он знает, что может им легко противостоять. Он не тот, кто бежит. Это однозначно.

Александр хмуро смотрел в никуда, пытаясь сложить все факты воедино. Получалось, что вся история началась с Дашкова, и случившееся с Лизой и Дмитрием на капище должно было стать кульминацией — появлением Золотого сокола, но стало только новым витком интриг.

— Возможно, Голицына уже нет в живых, — выдал одну из версий происходящего Александр. — Это один из рабочих вариантов.

— И кто же смог пробить защиту Голицыных? — Дашков выглядел сконфуженным. — Это считается невозможным. Я сам уже несколько лет сотрудничаю с ним в консорциуме «Редкие металлы России», пытаясь пробраться поближе, но даже прощупать его защиту не смог.

— Есть подозрение, что это могла быть одна голодная русалка, — специально добавляя в голос коварство, сказал Алексей. Александр не сдержал улыбки — у него так произнести это не получилось бы.

— Шутите, — признал несостоятельной их версию Дашков. — Ну, шутите. Я предупрежу вас, если у меня появятся сведения о Голицыне и его местонахождении.

Он взял в руку клетку с канарейкой:

— Простите, у меня много дел — чудь ждать не будет.

Александр лишь кивнул, соглашаясь с ним, а Алешка опять ехидно пробормотал, недовольно рассматривая уходящего по тоннелю прочь Дашкова:

— Не прощаемся!

Они шагнули кромежем, оставляя за спиной затхлость тоннелей. Алексей уже гораздо серьезнее сказал:

— Только не говори мне, что ты закрыл все проходы к чуди. Дашков заслужил забодаться с ними. Знал о нападениях и… — Он махнул в сердцах рукой, быстро шагая в сторону несущегося на них Идольменя, обрамленного белой каемкой льда на берегах. Зима окончательно пришла в Суходольск.

— Молчу, — тактично сказал Александр, занятый планированием дел на завтра — нужно как-то встретиться с Петером Шульцем без присмотра его отца. Ясное дело, что говорить при старшем Шульце мальчишка не рискнет.

— Опаньки… Никогда не пойму людей — мы их спасаем, а они, зная о нападении на нас, даже предупреждать не считают нужным. И ведь Дашков на нашей стороне. Обескураживает!

Александр взял его за плечо:

— Алешка, ты же сам понимаешь, что нельзя оставлять проходы к чуди.

— Да, Саша, ты всегда мне возвращаешь веру в людей. Настоящих людей.

Они вышли на Вдовьем мысу. Лес спал. В темноте среди сосен призывно горели огни дома, обещая тепло, ужин и человеческое отношение. Лиза хоть и обозвала как-то опричников шавками, но не со зла. Скрипел под ногами выпавший снег. Щеки закусало морозом.

— Только… — Александр, стремительно шагая к дому, признал свою ошибку: — я же ему не сказал об этом. Нехорошо вышло. Ведь Зерновое с его вновь и вновь прорывающимися проходами к чуди — ловушка изначально на Дашкова была. Не на Михаила Волкова, как я думал. Ловушка на Дашкова. И создана она руками императора и его артефакта земли.

— Вот и пусть дальше с ней мается.

В кармане шинели у Александра затрезвонил кристальник.

— Статский советник Громов, слушаю! — сухо сказал он в трубку, на ходу выслушивая виноватый отчет Берга о сбежавшем из зверинца линорме. — Сейчас буду.

Алексей рассмеялся, хлопая его по плечу:

— Совет на будущее: не отказывайся от взятки, когда дают — эта взятка еще сама тебя разыщет.

— Или пропадет в холода, — мрачно заявил Александр, всматриваясь в темные небеса, откуда лениво сыпал снег. — Ладно, я на поиски линорма. Жаль же животину.

Лиза сидела на мостках и смотрела как мерно дышал волнами Идольмень. В дом, с его тишиной и тенями по углам старинных комнат, не тянуло. Лиза боялась, что там вновь вернутся страхи. Допросная еще слишком легко возвращалась стыдом и болью воспоминаний. Слишком мало времени прошло. Надо переждать. Надо перетерпеть. Со временем станет легче.

Она притянула согнутые ноги к груди, поправила длинную юбку, положила голову на колени. Надо было обдумывать завтрашний день, но мысли упорно возвращались к допросной и императору. Сколько людей погибло только из-за глупости. Из-за неумения разговаривать! Спроси Лизу тот же император об Агриковом мече и престоле — не было бы допросной. Она бы честно ему все рассказала. Расскажи Голицын о поисках Наташи — не погибли бы русалка и те неизвестные девушки. Да Лиза сама бы шагнула кромежем на дно, надеясь, что водяной не даст ей захлебнуться! Наташа же родная кровь. За родных, правильно говорил Соколов, надо биться, как бабр… Поговори Волков честно с Лизой о кромешниках — она бы рассказала ему, что они не нечисть. И он бы был жив. И княгиня, и даже, быть может, глупая княжна Анастасия.

«Михаилу на Наталье жениться нужно!» — вспыхнул ярким воспоминанием сентябрь в памяти Лизы, заставляя выпрямляться и бессмысленно смотреть в темноту над Идольменем. Получается, что и княжна, и княгиня знали о том, что Наташа жива и находится в озере! Перовский уже три года подряд фотографировал её в Майскую ночь, единственную ночь, когда водяной выпускает своих русалок погулять. И княгиню Волкову, использовав в игре, убили именно за это — за то, что она строила планы на женитьбу Натальи на своем сыне. Мишка чудом, получается, избежал тюрьмы, куда его планировали посадить за убийство матери — все же в открытую воевать с Золотым соколом идиотов не было. Как же сложно заново переосмысливать все случившееся! Случившееся из-за нежелания разговаривать — Лизе престол никогда не был нужен, но все считали, что это не так. Хотя спроси её и услышь честный ответ — не факт, что поверили бы. Политика — это не про честность. Политика — это умение находить скрытые помыслы в чужих словах. Лизе даже император не поверил. Поверил ли Голицын в то, что Лиза не против Наташи на престоле? Вряд ли. Он сам рвется к власти и считает, что иначе не бывает. Люди всегда судят по своим меркам, считая лжецами тех, кто не укладывается в их мировоззрение.

Голицын… Лиза была бы первой, кто протянул ему бы руку помощи в поисках. Наташа её сестра, а не помеха на пути к власти. Они с Голицыным были на одной стороне и все же оказались противниками.

Волны навевали сон. Время приближалось часам к десяти, если не больше. Надо идти домой, чтобы не нервировать охрану.